Никто не узнает(NS)

События Анны после уезда Влада. Россия — Приготовь пожрать, — крикнул отец из комнаты приказным тоном. Я сделала большой глоток пива и усмехнулась. — Пошел нахуй, — ядовито чеканя каждое слово сказала я, несмотря на то, что в последний раз после такой перепалки мы оба оказались в травмпункте. Радует то, что чертов старик получил от меня сильней, чем я от него. В конце концов ему уже пятьдесят пять, не такой он и молодой, чтобы лезть ко мне. — Я выкину тебя из дома, — заорал отец. — Сначала с кровати встань, сраный инвалид, — я посмеялась и встала в проходе в комнату, — скажи спасибо, что я вообще ухаживаю за тобой. — Я — твой отец! Как ты, сука, вообще так со мной смеешь говорить? — зло прошипел он, — вот вылечусь получишь ты у меня. — Не забывай, кто сломал тебе позвоночник, — я прикурила и посмотрела на него. Мне было наплевать, что он думает. Вообще, в последнее время я всерьез подумывала валить из страны куда подальше. Подальше от этого орущего урода, своего прошлого и сраной работы кассиром в общепите. — Ты не сломала его, дура, — едко плюнул отец и недовольно посмотрел на меня. — Угомонись, черт, — мне, вдруг, стало смешно. То есть он лежал передо мной в беспомощном состоянии и еще пытался доказать, что прав? Нелепо! — Трещина, все равно, что перелом. Один хуй, ты не в состоянии даже поссать нормально, так что завали свое мерзкое хлебало, пока не отхватил снова. — Неблагодарная сука, — прыснул отец и уставился в телевизор. — Не выебывайся, это только твоя вина, — он сделал вид, что проигнорировал, хотя я прекрасно знала, что он был зол, недоволен и ничего не мог сделать с этим. До семнадцати лет я терпела его, а потом как-то раз под руку попал стул, и теперь я не терплю его отношения ко мне.       Со временем он стал спокойней, не считая того, что разок пытался выжить меня из квартиры, которая, как выяснилось, принадлежит всем троим: ему, мне и сбежавшему Владу. Гребанному брату, который не объявлялся уже три года. Он даже не забрал свои вещи. Я пыталась найти его в интернете, но тщетно. Где он теперь, жив ли он, я не знаю.       Мне стыдно и паршиво до сих пор. Стыдно за то, что я сделала. Стыдно за то, как поступила с ним. Сейчас я бы все отдала ради того, чтобы все исправить. Но это невозможно. От размышлений отвлек телефон, я пошла в комнату, чтобы взять трубку. — Где ты? — сразу послышался знакомый мужской голос. — Дома, где еще я могу быть? — собственный голос в эту минуту казался пропитым, хриплым и совершенно не звучным. Отвратительно понимать, что до этого довел родной отец. Еще хуже то, что мне всего девятнадцать, а я бухаю как скотина, курю как паровоз и этот Леня, который звонит мне прямо сейчас, по счету примерно пятидесятый человек, побываший в моей промежности. — Я заскочу ненадолго? — последовал вопрос. — Отец дома, — глухо сообщила я, отлично понимая, зачем он собирается «заскочить». — Мы тихо чай попьем и все, — пошутил он весьма неудачно, но да ладно. Не уверена, что с моим опытом мне светит мужик получше. Этот хотя бы работает и у него есть машина. Если «семерку» девяносто третьего года можно вообще считать машиной… — Похуй, приезжай, купи мне только пива, — я согласилась. После трехдневного перерыва, во время которого мы подрались с отцом так, что я сломала ему спину, а он наставил мне синяков по всему телу, не помешает разрядка. В постели Леня, как и в разборке машин, был достаточно хорош, чего не скажешь про уровень развития и чувство юмора.       Я скинула пепел в пустую банку из-под пива, которая стояла прямо здесь, на полке. Последний год все было даже не так плохо. Отец устроился на работу, ведь я обрела стальные яйца и смогла отлично отметелить его за то, что он висит на моей шее с тех пор, как я начала зарабатывать. О хорошем образовании мечтать не стоило, я еле как окончила девять классов. Хорошо, что взяли кассиром на полставки в одну из достаточно популярных сетей мира. С тех пор я там. Видимо, развитие так и не позволило подняться выше кассира. Я видела чудных людей, которые теперь имеют хорошую работу и доход, но сама могу похвастать только тем, что жру и не толстею и мне удалось приструнить батю, который изводил меня всю мою жизнь.       Есть чем гордиться, в общем.       Думаю, что мне просто интересно, как теперь живет Влад. Ведь он действительно подавал надежды: учился, работал, был молодцом, короче говоря. Я бы не хотела, чтобы он увидел во что я превратилась, кем стала и как теперь живу. Мне кажется, что это не тот исход, который он ожидал. — Аня, — услышала я обреченный голос отца, — дай, хотя бы, воды или чай налей, если не сложно, — попросил он уже более вежливым тоном. Прямо по голосу было слышно, что ему произнести эту просьбу вежливо было примерно так же противно, как поднести к носу бумажку с собственным дерьмом. — Не слышу волшебного слова, — с сарказмом произнесла я, подкуривая новую сигарету на выходе из своей комнаты. — Блять, да прекрати, — недовольно выпалил батя, почти прошипел это высказывание. Но я продолжала настаивать на своем. — Не слышу волшебного слова, после которого я даже налью тебе чай, — я оперлась на стену входного проема и, затянувшись сигаретой, посмотрела на недовольного отца. Сейчас он выглядел беззащитным и даже милым. Немощный ребенок, который разорвет тебе глотку, как только появится возможность. Но я всегда была готова к такому нападению, да и возможность эта появится у него совсем не скоро. — Аня, пожалуйста, налей мне ебаный чай! — выкрикнул он и резко дернулся. От этого движения, судя по гримасе на его лице, ему стало больно. — Не нервничай, батя, — усмехнулась я и направилась в сторону кухни. — Как ты будешь с мужиком-то жить, если ты такая сука? — ядовито спросил старик, пытаясь избавиться от боли. — Так же, как с тобой, — сказала я, наливая чай. Странно, что все еще знала, какой чай он пьет. Я достаточно давно не наливала его. — Сдохнешь одна, никому не нужная, — отец говорил это таким тоном, как будто мне не наплевать на его слова. Интересно, он и вправду считает, что меня это как-то волнует и задевает, или просто свое самолюбие хочет потешить?       Пепел от сигареты упал в аккурат рядом с кружкой, в которую я наливала чай. Вот пиздит и пиздит без остановки. Я даже не успела проследить за сигаретой. Вытирала я этот пепел с сопроводительным «блять», жаль, что не упало прямо в кружку. — Не выебывайся, — громко парировала я, пока несла ему кружку с горячим чаем, — у тебя вон даже дети есть, и че? Сдохнешь точно так же, один и никому нахер не нужный. — Да куда ты от меня денешься? — ухмыльнулся он и сделал глоток из кружки. Я затушила сигарету и бросила ее в пепельницу, — ты же ни на что не способна, кроме как трахаться и орать «свободная касса». Свалить из этой хаты ты не сможешь, мозгов не хватит, а они нужны, чтобы чего-то добиться. Вон, братец твой, глядишь, успешным человеком стал. Вот и не возвращается.       Нависла тишина.       Вывод был неприятный и очень обидный. Но еще хуже было то, что поспорить с ним сложно. Чертов инвалид, одинокий и старый был прав, и от этого становилось мерзко. Немного переварив гнусную мысль в голове, я была только в состоянии сказать: — Какой же ты урод.       Он злорадно засмеялся, а я пошла в свою комнату, где звонил телефон. Это значило, что приехал Леня.       Лучше спущусь к нему и «посидим» в машине…