Никто не узнает(NS)

День похорон — Аня, — я увидел, как дернулись ее плечи, когда она услышала свое имя. Она глубоко затянулась сигаретой и медленно повернулась ко мне. Длинные русые волосы завязаны в аккуратный пучок на голове, золотые серьги красовались на маленьких ушках, черное приталенное платье под длинным пальто… Она выглядела как девушка из французских или итальянских фильмов. Она была замужем, и я знал только то, что прилетела она сюда на самолете только сегодня утром, а значит, нам обоим удалось выбраться из этого дерьма.       Точно с таким же интересом она рассматривала меня. Снизу вверх. Аня заглянула мне в глаза и тихо сказала: — Влад, — она выглядела безразличной. Словно была мне чужой. Да я и сам не знал, что чувствовать в эту минуту.       Мне просто было стыдно. Стыдно за то, как я поступил с ней. Стыдно, что бросил ее одну на растерзание отцу. Господи, страшно подумать, что она пережила тогда. Ей было всего лишь шестнадцать. Десять лет назад. Как же быстро они пронеслись.       Как же много воды утекло с тех пор, как я сел в поезд и уехал навстречу своим мечтам, забросив все то, что любил. Все эти мысли кружились в голове, а она курила. Тонкими струйками дым вырывался из ее губ. Она курила сладкие, тонкие сигареты. Она выглядела дорого, и ей явно пришлось приложить много усилий, чтобы стать такой. Нам обоим пришлось поставить на кон все, чтобы добиться того, что мы имеем. Мне хотелось упасть на колени и извиняться, я был так виноват перед ней. Но вместо извинений вырвалось только: — Отлично выглядишь, — я сухо улыбнулся. В ее глазах отразилась явная усмешка, Аня все понимала. — Ты тоже, — так же сухо выдавила она и достала новую сигарету. Она была сдержанной, элегантной и манерной. Передо мной больше не было дерзкого, злого подростка. Сейчас передо мной стояла женщина. Женщина, которая притягивает к себе взгляды. Женщина, которая способна одной улыбкой покорить любое сердце. Женщина-загадка, и от понимания этого мне становилось только паршивее. Что она думает? Как она оценивает меня прямо сейчас? Нужны ли ей вообще мои извинения? — Как живешь? — я потер шею, я был совершенно растерян и не знал, с чего начать. Между нами был барьер, который я создал десять лет назад, и сейчас он мешал нам. — Извини, что… — Не оправдывайся, винить можно только отца, — она перебила меня. Ее спокойный тон звучал убедительно. — Хорошо, — все, что я мог сказать. — Как ты теперь? — этот вопрос волновал меня. Но больше меня волновало то, что она задаст встречный такой же. Я не знаю, как она отреагирует на то, что я женат, что у меня есть дети, что я, несмотря на некоторое дерьмо, вполне себе неплохо жил, когда уехал. Последний раз, когда Аня узнала о том, что у меня есть возлюбленная, она впала в бешенство.       Но теперь все иначе, верно? — Уже пять лет живу во Франции и уже два года — с мужем виноделом, — она притоптала сигарету туфлей и с интересом посмотрела на меня. Казалось, что мое поведение не столько было ей интересно, сколько просто развлекало. Она прямо сейчас играла моими чувствами. — Ты как? — Получил образование в Германии, живу там, — я уверен, что наличие у меня семьи сейчас меньше всего интересовало ее. Скорее, это ее злило и вызывало неприязнь. Я пытался понять, что сейчас чувствую, но не мог. Я люблю ее, но теперь все круто изменилось — мы стали другими. Мы ничего не знаем друг о друге и после того, что было последним в моих воспоминаниях о ней, простая беседа казалась чем-то невозможным. — Странно, что у такого мерзкого старика получились такие толковые дети, не думаешь? — усмехнулась Аня. Вот только мы оба понимали, что толковыми мы стали только потому, что нам нечего было терять и от этого было легче прогрызать себе путь к сладкой жизни. — Да, с этим сложно поспорить, — все же факт оставался фактом. Фактом весьма удивительным при всем этом.       Мы молчали. Гроб отца загружали в машину. Аня наблюдала за этим, а я смотрел на нее. Мне очень хотелось разбить этот барьер между нами, извиниться, узнать, как она жила, не случилось ли с ней чего плохого. Мне было стыдно, но я понимал, что она сама сделала такой выбор. Она сама разлучила нас, пусть ей и двигало только необъятное чувство любви.       Как и мной. В какой-то момент что-то в нашей родственной любви изменилось, и теперь мы стоим здесь: она смотрит, как гроб погружают в машину, а я — на нее. — Ань, я, — я все же решился хоть что-то произнести, но я едва ли успел начать свою фразу, как она снова перебила меня. — Если хочешь извиниться — сделай это в другой обстановке! — она высказала это резко и была права. Я кивнул в ответ и предложил ей поехать на арендованной мной машине. Надеюсь, сегодня мы обсудим то, что когда-то натворили.