Никто не узнает(NS)

      Чтобы успокоить эмоции, пришлось купить новую пачку сигарет. Сказанное Аней не укладывается в голове. Ее образ девушки из бульварного романа не вязался с жизнью, которую она описала. Картинка, которая выстраивается, когда смотришь на нее, совсем не ладится с реальностью. Она вышла замуж, живет в достатке, красиво выглядит… Разве девушку, которая работала проституткой, взял бы в жены состоятельный бизнесмен?       Вопросов было больше, чем ответов. С того момента, как она сказала мне эту новость и я вышел на улицу, прошла ровно пачка сигарет и двадцать процентов зарядки на телефоне.       Мне хотелось вернуться и говорить с ней. Несмотря на то, во что она меня посвятила. Рядом с Аней я чувствовал себя по-другому, это ощущение манило, но вместе с тем отталкивало. Было сложно воспринимать ее после услышанного.       На часах почти час ночи, практически все окна старой пятиэтажки погасли, лишь на кухне отцовской квартиры горел свет. Значит, Аня еще не спит. Я прислонил магнитный ключ к домофону, он приглушено скрипнул и дверь открылась. Только в эту секунду стало заметно, что за столько лет в старом обшарпанном подъезде не сменилось ничего, кроме цвета стен: раньше они были грязно-зеленые, теперь они грязно-бежевые. И еще более испачканы, чем раньше. В лестничных пролетах встречались коляски, велосипеды и самокаты. Раньше было почти так же, только принадлежало это все нашим ровесникам. Помнится, я дружил с Колей со второго этажа и частенько просил его велик. Интересно, он все еще здесь живёт?       Дверь в квартиру была не заперта. Я исправил это, когда вошел. Было тихо, на секунду я переместился в далекое прошлое, где Аня встречала меня каждый раз, когда я возвращался домой. Сейчас же она даже не шелохнулась.       Кухня была тускло освещена. Аня сидела на стуле возле обеденного стола под окном в огромной футболке, облокотившись на стену и закинув ноги на грязную тумбу. В ее руке была все та же тонкая сигарета, а изо рта тонкой струйкой шел дым, поднимаясь кверху и растворяясь в уже плотной дымной пелене. Я облокотился на дверной косяк и молча смотрел на нее. Она даже бровью не повела. Хотелось начать разговор, и я даже знал о чем, но от легкой дрожи внутри мысли спутались, и из моих губ вырвался совсем странный вопрос: — Кто ты теперь? — я сам не знал, какой характер носит этот вопрос и что я хотел услышать, но Аня интерпретировала его, и ответ я получил мгновенно. — Энн Лорен, — она медленно перевела взгляд на меня и, саркастично улыбаясь, спросила. — А ты?       Она продолжала ухмыляться, заглядывая мне в душу. И в этот момент я осознал, что Аня понимает куда больше, чем я думал. Прямо сейчас, в эту секунду, слова о том, что мы больше не брат и сестра, начинали обретать логичный подтекст. — Владислав Риттерхард, — сухо ответил я, понимая, что сейчас она начнет смеяться на до мной. Больше всего в этой стране мне не хотелось говорить, что я взял фамилию жены, но семья должна быть под одной фамилией. В моем случае я не имел права что-то заявлять на этот счет. — Держу пари, твоя жена редкостная стерва, — глухо посмеялась Аня, поднимаясь со стула и отворачиваясь от меня к окну. Я не знал, что ответить, но сестра не дала мне ничего сказать. — Я была счастлива, когда муж предложил мне выйти за него. Больше всего я мечтала распрощаться с мерзкой девичьей фамилией.       Я улыбнулся и опустил взгляд в пол. Аня действительно в чем-то была права. Она потушила сигарету и развернулась ко мне. Атмосфера была напряженной, будто от каждого движения в воздухе скрипит электрический импульс. — Когда-нибудь ты чувствовал себя более неловко, чем сейчас? — словно прочитав мои мысли транслировала Аня. — Это место как сраный призрак, который ты увидел в заброшенном доме. И ты такой же, — желчно плюнула она напоследок. — Я искал тебя, Ань, — совсем не в тему начал я. — Я обзвонил всех твоих друзей, хотел узнать, как ты, — дыхание немного сбилось, я не знал, будет ли уместно то, что хочется сказать, но выдавил это. — Я хотел позвать тебя на свадьбу, но ты словно сквозь землю провалилась. — Пф, смешно, — ухмыльнулась она, закрывая лицо рукой. — Я уехала из страны в 2012 году. Выходит, минимум четыре года ты меня не искал, а потом вдруг резко озаботился тем, где я нахожусь? — Странно, но этот разговор почему-то разрядил атмосферу. Аня едко добавила: — Неужели стало стыдно?       За все то время с момента как мы увиделись с ней, у меня было только одно желание. Это было даже не желание, а чувство. Что-то неведомое тянуло меня к ней. А чертова атмосфера прошлого в старой, грязной квартире в стране, которая больше не значит ничего для нас обоих, только добавляла непонятных эмоций. Она давила, хотелось вернуть время вспять и никогда не допускать того, что произошло, но вместо этого я подошел к Ане и крепко обнял ее.       В какой момент история стала повторяться - не понятно, но в это же мгновение наши губы слились в поцелуе. Я не знаю, чего мы хотели этим добиться и почему руки тянулись к запретному снова. Я покрывал поцелуями ее тело, скидывая майку, и понял, что никогда еще не чувствовал себя так… нереально?       Она была нежной и хрупкой. Усадив ее на стол, я осторожно снял с нее белье. Все тело горело, хотелось взять ее, покрыть каждый миллиметр ее бледного тела поцелуями, раствориться в ней. Орган пульсировал так, что складывалось впечатление, что сейчас кожа треснет и начнет расходиться. Я желал ее. Я всегда желал ее.       Легким движением я проник внутрь ее промежности. Легко и осторожно, она была очень мокрой и узкой. Сладкие стоны Ани наполнили помещение, они эхом отбивались от стен, а стол, на котором она сидела, бился краем о стену.       Невероятное чувство. Сейчас нам некого было опасаться. Я могу иметь ее столько, сколько захочу. Она стонала в ответ. Она была прекрасна.       Прекрасна и запретна.       Я опустился к ее груди, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия, с каждым прикосновением она стонала все громче, обхватив меня ногами и прижимая к себе все сильней.       Аня была горячей и очень влажной. Я чувствовал, как приятно быть в ней. В момент, когда она обхватила мои руки и опустила их к своим ягодицам я понял, что нам нужно переместиться, и тогда я, не меняя ее положение, перешел в нашу с ней комнату, где оставалась теперь только одна кровать. Та самая кровать, где все началось.       Ее движения стали более резкими, стоны были громче. Она прижималась ко мне всем телом, и через несколько мгновений я почувствовал, как волна удовольствия приближается. Аня впивалась когтями мне в спину и целовала шею, не сдерживая сдавленных стонов. Я стал быстрее… Вот так, еще немного… Я дошел до конца сразу после нее, ее хватка ослабла.       Когда тело прекратило исходиться истомой и начало поддаваться, я снова поцеловал ее. Аня провела пальцами по моим волосам. Капли пота испариной стекали по лицу. Я лег рядом с ней и обнял, она натянула на себя немного одеяла и смотрела на меня. Обнаженное тело освещалось только луной и тусклым отблеском света с кухни. — Ты простишь меня за это? — глупо, безнадёжно, нелепо выдавил я. Что я вообще только что сделал? И, самое мерзкое, что это снова был я. — Я люблю тебя, — прошептала Аня и поцеловала меня.

***

— Что ты собираешься делать с квартирой? — спросила сестра, забирая кружку с кофе из моих рук на следующее утро. — Я? — ее вопрос звучал некорректно. — Почему я? — А кто? Я? — снова ухмыльнулась она. — Мне эта квартира не нужна. Я надеюсь, что это мой последний визит сюда.       Она была красивой. Волосы, собранные в небрежный хвост, все та же большая футболка и милый вид. — Не знаю, сначала нужно закрыть долг за «коммуналку», — глубоко выдохнул я. Эта проблема была достаточно существенной, но, думаю, что если бы мы с Аней скинулись вместе, то, наверное, получилось бы его закрыть. Для меня эта сумма была приличной. — А сколько там? — как-то без интереса спросила Аня. — Около семисот тысяч, — я прикинул, сколько эта сумма будет в евро, думаю, нам двоим будет проще отталкиваться от сумм к которым мы привыкли. — Примерно девять тысяч евро, — говорил я. Было неловко, что я вообще опускаю глаза, когда озвучиваю это все. — Немного больше, чем моя месячная зарплата. — А сколько ты зарабатываешь в месяц? — она посмотрела на меня, немного наклонив голову. Я не знал, сколько она зарабатывает и смешно ли ей сейчас смотреть на меня, но ответил. — Шесть тысяч. — Вполне неплохо для Германии, — Аня пожала плечами. Неловкая атмосфера сохранялась даже сейчас. Видимо, Аня была права когда сказала, что между нами пропасть. Кроме того, что теперь мы из разных стран. Мы еще и из разных социальных прослоек. И я, по всей видимости, достаточно уступаю ей. — А ты сколько зарабатываешь в месяц? — поинтересовался я. — Ну, обычно двадцать тысяч, бывает чуть больше, — непринужденно ответила Аня, мне стало еще более неловко. Но, к счастью, она перевела разговор. — Квартиру нужно продавать сейчас, пока курс евро высокий. Сколько вообще она стоит? — она говорила будто в пустоту, я просто продолжал слушать. — Тысяч тридцать евро. Возможно, еще и меньше. Какая-то смешная сумма получается.       Повисла тишина. Я не знал, что сказать, Аня рассматривала комнату, видимо, оценивая стоимость. Затем нарушила тишину. — В общем, у меня завтра вылет, сегодня мы съездим и я перепишу на тебя то, что у меня здесь имеется, и помогу тебе закрыть долг. Не хочу сюда возвращаться. Не хватало еще, чтобы Вивьен узнал об этом приключении. — Вивьен? — я посмотрел на нее, чтобы уточнить, правильно ли я понял. — Это твой муж, так его зовут? — Да, а как твою госпожу… — она замялась, видимо, пытаясь вспомнить фамилию. — Да блин, Влад, ну скажи, — Аня легонько толкнула меня в плечо, улыбаясь. — Риттерхад, ее зовут Софи Риттерхард, — я улыбнулся, обнял ее за плечо и поцеловал в макушку.       Сейчас было слишком комфортно. Будто в этом мире были только мы и одна комната. Я понимал, что больше ни с кем не чувствовал себя так, как с ней. Но мне хотелось чтобы мы скорее попрощались. Наши жизни слишком разные, и никому не хотелось рисковать тем, что он имеет. — Это наша последняя встреча, да? — словно читая мои мысли, спросила Аня. Одна встреча спустя десять лет разлуки. Еще одна безумная ночь, только теперь уже с привкусом любви. Она простила меня, и на душе стало легче. Теперь я знаю, что с ней все хорошо и она, в целом, счастлива. Но…       Так нельзя. Никогда нельзя. Поэтому я ответил: — Да, — и еще крепче обнял ее.