Никто не узнает(NS)

Германия. Десять лет после уезда — Пап, телефон звонит, — едва разборчиво пролепетал малыш, подавая мне телефон. Спотыкаясь о все подряд он бежал, чтобы успеть через весь дом принести мне мобильный, пока тот еще звонил. — Да, давай скорее сюда, зайчик, — от умиления улыбка растеклась по лицу и я торопливо ответил на звонок, подхватывая свое чадо на колени, — да… — Здравствуйте, я бы хотел услышать Владислава Соломина, — послышался серьезный мужской голос. Человек говорил с сильным русским акцентом и мне сразу стало ясно, что звонят мне оттуда, откуда никаких звонков я явно не ждал.       Тем не менее, я растерялся. Слова вились на языке, но казалось, что я так давно не говорил на русском, что абсолютно его забыл. Потребовалось время, чтобы немного перестроиться. Не стыдно забыть родной язык? Я осторожно поставил сына на пол и тот побежал играть в детскую, а сам поднялся. Очень странные ощущения, все призраки, все тайны, все скелеты хранились именно там, в старой квартире с обшарпанными стенами. Для чего мне вообще звонят? — Алло, — окликнул голос. — Владислав Соломин сможет подойти к телефону, я правильно звоню? — Да, да, — сбивчиво, пытаясь вспомнить русский ответил я, — да, Владислав Соломин — это я, что вам нужно? — Вас беспокоят из Российского консульства, — уже на русском продолжил мужчина, было слышно, что русская речь была ему явно ближе, чем мне, — меня зовут Дмитрий Степанов. Нам сообщили, что вы являетесь единственным сыном некоего Соломина Алексея Леонидовича. Это так? — Да, — я чувствовал себя растерянным, будто холодной водой окатили, ледяной водой, сначала по коже прошли мурашки, а затем начало гореть лицо. — Да, если он не успел заделать еще детей. — У нас больше нет никаких данных. — Сухо констатировал Дмитрий и продолжил, — некая Соломина Анна вам знакома? — Да, — говорить стало полегче, у меня даже начал проявляться интерес к этому разговору. Причем здесь отец? Зачем они спрашивают про Аню? Что такое могло произойти из-за чего меня нашли в другой стране? — Это моя сестра, я не видел ее 10 лет. — Сразу сообщил я, этот вопрос было легко предвидеть, а развязку этого диалога мне не хотелось оттягивать. — Хорошо, теперь я вынужден сообщить вам новость, — говорил мужчина, — третьего сентября, вчера, Алексей Соломин был обнаружен мертвым своими друзьями в квартире города… — Я знаю, где это, — я перебил его, — я первый кому вы об этом сообщаете? В голове сразу проскочила мысль, что это возможность снова встретить Анну, а сейчас, я мог, хотя бы, узнать жива ли она и есть ли возможность сообщить ей о случившемся. — Да, — сухо ответил мужчина, — вы… — А Анне вы сможете сообщить об этом? — я снова перебил Дмитрия. — Да, у нас есть ее данные, мы сообщим ей, — в голосе послышалось раздражение, мужчине явно не нравилось то, что этот разговор затянулся, — вы явитесь на опознание и подписание документов? Нам нужно передать эту информацию. Кроме вас у этого человека больше не было никаких родственников. — Да, конечно, я приеду завтра, подойдет? — из трубки послышалось короткое «да», затем мужчина сообщил мне адрес больницы в которой находилось тело отца и мы попрощались.       Я почувствовал что-то… Что-то похожее на восхищение от ожидания вперемешку с чувством тоски. Налетом тоски. Было ли мне жаль, что отец умер? Нет, мне было это безразлично. Я не чувствовал скорби, рано или поздно это должно было произойти, а я очень давно не общался с отцом, чтобы сожалеть о его смерти. Но, все же, он мой отец и когда-то он был хорошим человеком.       Но самое главное то, что я смогу увидеть Аню, узнать как она и что с ней было все эти года.       Я вышел из комнаты и пошел прямиком в наш с Софи рабочий кабинет, по ходу заглянув в детскую, где малыш Петя сидел в своем любимом домике, ковыряясь в конструкторе. В Германии принято сыновей называть именем дедушки по отцу, но Софи была против имени Алексей, хоть и хотела дать сыну русское имя. Имя Алексей, по ее мнению было слишком «слащавым» и даже женским. Мне, в свою очередь, было не принципиально как мы назовем сына, я любил этого ребенка просто за то, что он наш. Поэтому придумывание имени я оставил жене, затем мы немного обсудили варианты и имя Петр — устроило нас обоих.       Софи сидела в кабинете, уставившись в компьютер. Она корпела над своим проектом вот уже второй месяц. Я подошел к ней и начал массировать ей плечи, не отвлекаясь от экрана она промямлила: — Милый, ты же знаешь, что меня не нужно отвлекать, когда я работаю. — У меня есть не очень хорошие новости, — плавно начал я. Я не знал как Софи отреагирует на такую новость, да еще и в ее положении. Она никогда особенно не интересовалась моей семьей, но о том, что я бросил Аню — знала, хоть и все обстоятельства той истории не были ей известны. — Что-то случилось? — без интереса спросила она, продолжая перемещать объекты на своем эскизе, я продолжал осторожно массировать ей плечи. — Умер мой отец, мне нужно ехать завтра в Россию, — фраза была быстрой и короткой, а затем наступила пауза.       Софи замерла и оторвалась от своего проекта. Затем на стуле повернулась ко мне, оттопыривая круглое шестимесячное пузико. Ее взгляд был растерянным, она явно не знала как реагировать на эту новость. По большей части от того, что мы редко говорили на такие темы. — Оу, Влад, — она взяла меня за руки, — все в порядке? Я понятия не имею, что сказать… — глаза Софи были взволнованы, она сжала своими тонкими ручками мои ладони, — соболезную? Мне правда жаль, я… — Не переживай, малыш, — в этот момент она выглядела как никогда милой, я невольно улыбнулся, — я не так сильно об этом переживаю как мог бы.       Она нервно выдохнула и, притянув меня к себе, обняла: — Там будет твоя сестра? — спросила Софи и этот вопрос снова вызвал во мне толпу мурашек и непонятно какой природы волнение. — Надеюсь, что да, — даже возможность встретиться с Аней представлялась призрачным пятном. Десять лет прошло. Десять лет. Что в ее голове? Жива ли она вообще? Как там вышло, что она смогла бесследно исчезнуть? Кем она стала?.. Я так желал увидеть ее и так боялся того, что могу увидеть.