Красная нить соединяющая судьбы. Непокорные.

Я тебя любить не перестану, Даже через многие года. Изменюсь, я кем угодно стану, Лишь бы быть с тобою навсегда! Медленно бреду среди лавок с многочисленными тканями по базару Алмалыка. Тот самый город, где спустя 800 лет нашли мой портрет археологи.Да, сейчас это я, Гюльназ, а не Касымова Елена, девушка из 21 века.       Яркие краски рябят и бросаются в глаза. Серебряная ткань с травами и разводами- аксамит,плотная шёлковая ткань с орнаментами -алтабас, атлас разных цветов, шелковая воздушная ткань, бархат, батист, крашеный войлок, тонкий и мягкий, это вам не современная синтетика!       Провожу рукой по понравившемуся отрезу ткани, и торговец тут же рассыпается в комплиментах моей неземной красоте. Сразу припоминаются многочисленные анекдоты про грузин и таджиков, потому что схема восхваления товара точно такая же… « Красавица! Смотри, какой шелк! Из самой Циньской империи! А как подходит вашим глазам госпожа…»       Против воли улыбаюсь, вспоминая. Взяв в руки отрез тончайшего шелка черного цвета, с грустью снова осознаю, что далекий 2018 год, с каждым днем становится еще более размытым, недостижимым и нереальным. С каждым новым утром теряю часть воспоминаний о далеком будущем. О том времени, где я родилась, жила и где остались мои родные, друзья.       Почти год прошел с того самого утра, когда Гэрэл сказала, что Хранитель Ясы покинул город вместе с Толуем. Моей радости не было предела, несколько дней улыбка не покидала моего лица. Это чувство облегчения и как ни странно свободы грело душу, заставляя надеятьсяна скорейший побег. Напрасно. Несмотря на практически полную свободу действий, я оставалась пленницей города. Второй сын Чингизхана, держал меня в плену, даже будучи далеко от меня.       Да, весь дворец был в моем распоряжении, любой мой каприз исполняли беспрекословно, толпы служанок чуть ли не заглядывали мне в рот, но…Но покинуть город я не могла. За этим строго следил наместник города нойон Дорчжи-багатур. Серьезный дядька, пожилой монгол, один из приближенных отца Чингизхана, Есугея.Ко мне он относится с легким налетом презрения, но оставаясь ВСЕГДА вежливым, время от времени лично удостаивая лицезреть его персону, изредка интересуясь, не нужно ли мне чего.       Со мной всегда находится Гэрэл или какая-нибудь другая девушка из служанок. Ненавязчивая слежка немного нервировала по началу, однако спустя какое – то время я привыкла и к этому. К тому же меня сопрождают два воина, стоит лишь покинуть дворец.Об этом я узнала, как только попыталась выйти за пределы города. Меня аккуратно вернули, и как бы я не пыталась сбежать, ловили и доставляли обратно во дворец. Было обидно, страшно от собственного бессилия, но спустя четыре месяца я смирилась. Попытки побега прекратились. Просто устала. Я уже не задавалась вопросом « зачем я здесь?», а просто плыла по течению, втайне надеясь на то, что Чагатай забудет о моем существовании.       Раз в неделю, я отправляюсь на рынок, вот, как и сейчас. Наслаждаюсь призрачной свободой, разговариваю с простыми людьми, стараясь не думать о будущем.       Улыбнувшись толстому купцу, знаком показав, что беру ткань. Он низко кланяется, рассыпаясь в комплиментах, восхваляя мою неземную красоту и бесконечную доброту. Прохожу дальше, оставляя служанку расплачиваться. Гэрэл мой казначей. Деньги на мое содержание дают именно ей. Обидно, да. Боятся, что по миру их пущу? Или, что я смогу подкупить кого-нибудь и сбежать? Вот это уже ближе к правде. А куда мне бежать? Война идет. Далеко ли я сбегу? Меня изнасилуют где-нибудь под кустом и перережут горло, стоит только выйти за городские ворота. Это я поняла не сразу. Только наслушавшись служанок во дворце, поняла, что ничего не знаю об этой эпохе. Жестокие люди, жестокий век чудовищных пыток, кровавых войн и внезапных смертей. Здесь нет места для любви, дружбы и тоски. Только кровь, месть и ненависть.       В это время женщины и девушки каждый день подвергаются насилию, могут быть убиты, украдены и проданы в рабство, в публичные дома, гаремы… От одной мысли, что меня могло ждать такое будущее холодеют руки.       Не торопясь иду вдоль лотков с товаром, одновременно улыбаясь и кивком здороваясь с людьми приветствующих меня, они низко склоняются в поклоне. Да, местные меня знают. Только простые жители понимают и не осуждают меня. Будь хоть сто раз аристократкой, какое это имеет значение, если ты в плену. Всего лишь слабая женщина. Поэтому женщины на рынке частенько меня подкармливают, охая, какая ханум бледненькая и худенькая. С пустыми руками я еще не возвращалась во дворец.       В первый раз от заботы торговок я просто ревела на груди пышнотелой торговки кумысом и сыром Айши. Потемневшие лица присутствующих мужчин на рынке в тот момент, говорили о многом. Им было стыдно за себя, гордых кипчаков, что одна из женщин степи плачет, а они ничего не могут сделать для ее защиты.       Заслышав скрип огромных ворот, ведущих в город, я оглянулась посмотреть, для кого их открывают. Двери медленно, распахиваются, и в город въезжает кавалькада всадников. Не сбавляя темпа, кони несутся во весь опор, заставляя простой люд экстренно освобождать дорогу.       Схожу с дороги, не глядя на воинов. Наверняка очередные гонцы к наместнику, много таких я видела за год. Поэтому даже не приглядываюсь к проезжающим мимо мужикам. Прогрохотав многочисленным оружием, громким цокотом копыт, они удаляются в сторону дворца.       Думаю и нам пора возвращаться. Махнув служанке, направляюсь в сторону резиденции наместника и по совместительству моего дома.       Упав на кровать, чувствую, как ноют ноги от усталости. Кажется, сегодня я перевыполнила норму по прогулке. Решено, сегодня отдыхаю. Тем более во дворце гости, лишний раз светиться перед кем- то не хочется. Полежав минут пятнадцать на кровати, поднимаюсь, кряхтя и постанывая как старая бабка. Ноги и поясница болят неимоверно.       Взяв купленный шелк, бисер, бусины, позолоченные пластинки, различные нитки, всего этого добра у меня скопилось немало за год, иду в небольшой сад, разбитый вблизи дворца. Там, расположившись в небольшой беседке, принимаюсь за любимое занятие. Вышивать и плести из бисера я всегда любила. Часто в студенческие годы этим и подрабатывала, продавая свои работы. Научила этому Гэрэл, теперь она с удовольствием занимается плетением вместе со мной. Итак, думаю на черном шелке вышить золотыми нитками птиц, а из бисера сделать глаза и коготки. Да, так и сделаю.       Занятая вышиванием, полностью сосредотачиваюсь на работе. Посторонние звуки, голоса, щебет птиц уходят на второй план и становятся ненавязчивым фоном. Руки привычно держат пяльцы, иголка с легкостью погружается в шелковую ткань, повинуясь силе моего воображения, на черном шелке расцветают золотые птицы. Солнечный свет загораживает тень. Не поднимая головы, застываю, с досадой жду, когда служанка перестанет заслонять солнце. Но на удивление она не торопиться уходить, продолжая стоять на месте. Мысленно чертыхаюсь. -Гэрэл, отойди, ты мне солнце загораживаешь, - говорю по-монгольски недовольно. Да за год я вполне сносно освоила язык и письменность Средневековой Монголии. Сначала было трудно и многое непонятно, но служанка смогла обучить азам. А дальше я сама развивала навыки разговорного монгольского. И неплохо преуспела.       Тем временем человек, чья тень стала порядком раздражать, продолжает стоять у входа. Поднимаю голову, мысленно четвертуя девушку. Но у в хода в беседку стоит не Гэрэл. Незнакомый мужчина с улыбкой разглядывает меня. Его иссия черный волос блестит на солнце, собранный в две косицы, подняты к верху и убраны за уши. Миндалевидные темно-карие глаза смотрят с любопытством, а легкая улыбка на лице, вызывает ответное желание улыбнуться. Темно коричневый халат с традиционным косым воротом, по краям вышитый черными нитями орнамент в виде бараньего рога. Черная туника обтягивает сильное тело мужчины, черные штаны с такого же цвета сапогами с загнутыми носками. Тело расслабленно, он весело улыбается глядя на меня.Нервно оглядываюсь по сторонам, ища взглядом служанок. Вот где их носит, когда они нужны. Когда не надо, ходят за мной по пятам, а сейчас как будто сквозь землю провалились.       Незнакомец, отмирает. Не спеша, продолжая улыбаться, направляется ко мне. Сама того не желая, начинаю впадать в панику. - Кккто Вы? – голос звучит хрипло, а язык заплетается. Вжимаюсь в стену беседки, еще чуть – чуть и сольюсь с ней. Он присаживается рядом, все так же разглядывая меня. Его взгляд скользит по лицу, глаза темнеют, становясь практически черными, когда останавливается на губах. Явственно ощущаю, как он ласкает мои губы взглядом, отчего краска приливает к лицу. - Как тебя зовут, гоо сайхан*?- его негромкий голос заставляет посмотреть в лицо незнакомого мужчины.       С трудом, но беру себя в руки. Так спокуха! Ничего он мне не сделает, мы во дворце, в конце концов. Я под защитой наместника. Быстро вдыхаю и выдыхаю успокаиваясь. И вообще неизвестно кто ОН такой?! Делаю грозное лицо, брови сходятся на переносице, губы сжимаются в тонкую линию, с вызовом смотрю на него. - Я Гюльназ – ханум! – гордо поднимаю подбородок, - это мой дом! – машу рукой в сторону дворца, - Но вот кто Вы, господин? Подняв бровь, жду ответа от незнакомца. Но нервно постукивающий носок туфельки выдает мой нервоз. Руки сжимают пяльцы, а сердце отбивает чечетку. Страшно-то как! - Я Джучи,- негромко отвечает он, продолжая улыбаться, но не предпринимая попыток приблизиться.       Мои глаза становятся размером с блюдца. Тот самый Джучи! Первенец Бортэ-фуджин, чье происхождение будоражит многих историков спустя даже столетия. Ведь он родился вскоре после меркитского плена Бортэ, и не был похож ни на одного из детей Чингизхана. Оглядываю его с ног до головы и обратно, подмечая, что действительно он не похож на Чагатая, Угэдея и Толуя. Второй и третий братья похожи внешне, в то время как Джучи черноволос и кареглаз, внешнего сходства с ними вообще нет. Однако и Толуй на хана особо не похож, его происхождение тоже было под вопросом. Как запутанно - то тут все! Режиссеры бразильских сериалов нервно курят в сторонке!       Немного успокаиваюсь, видя, что мой новый знакомый просто сидит рядом и с интересом рассматривает мою вышивку. - Для кого это ты делаешь? – он кивает на ткань, обтягивающую пяльцы. Пожимаю плечами. - Не для кого, - отвечаю, несмело улыбаясь, - просто мне нравится вышивать. У меня много вышитых тканей. Подарю кому-нибудь….       Напряжение постепенно уходит. Располагающая улыбка все- таки делает свое дело, и я расслабляюсь в его присутствии. Показываю ему вышивку, с удовольствием рассказывая, какой планируется результат. Он внимательно меня слушает, изредка что-то уточняя. Через пять минут сев на любимый конек, вещаю старшему сыну Чингизхана о всевозможных видах плетения бисером, показываю из чего собственно плету и вышиваю. С ним настолько легко и спокойно, что я забываю, где я и кто находится передо мной. Он не напрягает меня мужским шовинизмом, типичным для мужчин этого времени. Я чувствую себя равной ему. Ощущение, как будто я вернулась и сейчас все это рассказываю Даурену. - А давайте я Вам подарю эту ткань, когда закончу! – неожиданная мысль посещает меня. Он моргает от неожиданности. Недоуменно смотрит на меня, переваривая информацию. Спустя несколько секунд расплывается в улыбке. Осторожно прикасается к ткани, расправляя складки. - Правда? – его мурлыкающий голос заставляет удивленно хлопать ресницами.       Что на него нашло? Удивленно кошусь, при этом утвердительно кивая, временно потеряв речи от неожиданного перевоплощения собеседника. Вежливая, доброжелательная улыбка сменяется радостным смехом, а в его темных глазах появляется непонятный блеск. Весь его вид напоминает гепарда перед прыжком. Когда добыча практически поймана, и он предвкушает победу.       Вздрагиваю, стараясь прогнать вспыхнувшие ассоциации. Привидится же такое…. - Буду ждать с нетерпением,- тихо говорит он, наклоняясь ко мне. На автомате отодвигаюсь, мысленно дав себе подзатыльник. Дура, он же флиртует с тобой! В голове пусто, только одинокая мысль носится в сознании как перепуганный таракан: « Что делать то, что делать»! Все так же отодвигаюсь от Джучи, внимательно наблюдая за ним. Глядя в мое обеспокоенное лицо, его улыбка меркнет, а брови хмурятся. - Ну что ты девочка, не бойся меня, - шепот мужчины, ничуть не успокаивает, а даже наоборот, заставляет сжаться и нервно сглотнуть вязкую слюну. - Пппожалуйста, прекратите, - шепчу ему.       Но он меня уже не слышит. Глаза мужчины мерцают, зрачки расширены и эта вроде бы успокающивая многообещающая улыбка…       Не выдержав вскакиваю, пытаясь покинуть беседку. Но он крепко хватает меня за руку, нежно, но настойчиво удерживая на месте. Умоляюще смотрю на него. Ну почему все так! Все ж хорошо начиналось, я действительно ему поверила и считала , что не интересую его как женщина. Я думала, что за долгое время у меня появился здесь настоящий друг…. - Миний гунжхэн. Этот голос я не слышала целый год. Сердце ёкает, внутри сначала все сковывает льдом, но затем опаляет нестерпимым жаром. Становится трудно дышать. Руки холодеют, в то время как щеки неминуемо краснеют. Медленно поворачиваю голову на голос. Судорожно вздыхаю. Это он. Мой персональный кошмар – Чагатай, Великий Хранитель Ясы. Мой жених.