Влюбиться в жнеца смерти

— Я тебя убью! — рычит Джисон, завидев в своей комнате ангела, лежащего на кровати. Тот, находясь в неком ступоре, смотрит на младшего, от которого так и пахнет агрессией. — Почему, мой бельчонок хочет убить меня? — театрально тянет Минхо, чья улыбка синоним флирта.       Тогда Хан реально взрывается и, теряя контроль над собой, начинает душить старшего, подсев на него сверху. — Что ты Хёнджину наговорил, а?! Кто-то тебя просил об этом, вообще?! — кричит Джисон и испепеляет Ли яростным взглядом. — А что я такого сказал? Разве рассказывать про наши отношения было нельзя? — спрашивает ангел-хранитель, в голосе которого слышатся возмущение и обида. — Нельзя! — Хан злится, потому что из-за беспечного поведения Ли, сегодня он испытал стыд, который за всю свою жизнь не испытывал. Несколько часов назад. — Помнишь, ты говорил, что читаешь только гет-фанфики и утверждал, что никогда бы не влюбился в парня? — Д-да, — невольно заикается рыжеволосый.       Его тревожат чужие слова, и где-то на подкорках сознания юноша уже понимает, ради чего Хёнджин начал этот разговор. — Как всё быстро меняется, правда? — изрекает брюнет, поднимая взгляд на друга. На лице Джисона вырисовывается растерянность, а в глазах читается немой вопрос: «О чём ты?» — Вчера я заходил к тебе и… — Хёнджин делает паузу, вспоминая встречу с Ли, от которой ему до сих пор неловко. Он даже зажмуривается, чтобы выбросить образ полуголого Минхо из головы, — виделся с твоим парнем. — Хёнджин-а, это… — тянет покрасневший Хан, отчаянно придумывая годное оправдание.       Но разве можно здраво рассуждать в такой ситуации, когда тебе начинает казаться, что ты состоишь из 80% стыда, 10% шока и 10% чувства вины. Конечно, нет. — Извини… Я правда не знал, что так получится, — объясняет рыжеволосый, а после замечает, что Хван находится в почти похожем с ним смятении и, немного успоившись, добавляет. — Когда-нибудь я расскажу тебе всю историю, и, надеюсь, ты поймёшь меня. — Отпусти, — голос Ли возвращается младшего в реальность.       Юноша опускает взгляд на ангела, на чьём лице давно пропала улыбка, и, видя в нём лишь тёмно-серые оттенки печали и злости, наконец-то выпускает Минхо из своей хватки. «Чёрт, я не должен был этого делать… Обвиняя его в безответности, я совсем не подумал, как эгоистично веду себя сам.»  — Джисон начинает жалеть, что так набросился на старшего. Он ведь мог просто спокойно поговорить. Вот почему нельзя было подумать о подобном раньше? — Ты всегда относишься ко мне, как к какой-то проблеме, — проговаривает Минхо, решив, что пора рассказать о том, что таится глубоко внутри его и тревожит. Ли действительно устал делать вид, что его всё устраивает. «Хватит!» — звонко слышится где-то в сознании. — Ты хотя бы знаешь, каково мне, когда ты всё время говоришь, что из нас двоих влюблён только я?! Особенно при ребятах… Тебе так нравится выставлять меня жалким? — Я не хотел… — слишком тихо вылетает из уст рыжеволосого, что его даже не слышат. — Наверное, из-за мысли о том, что, найдя своего истинного возлюбленного, я наконец-то стану счастливым, у меня помутнился рассудок, — Минхо чертовски трудно раскрывать себя, обнажая свои переживания перед младшим. Но раз он начал, то доведёт всё до конца. И пусть ему больно вновь погружаться в своё прошлое, юноша сделает это. — Из-за богатств моего отца во мне все всегда видели лишь наследника его компании. Со мной дружили, встречались и водились только из-за денег. После смерти матери даже забота отца превратилась в притворную. Не было ничего настоящего… Поэтому я и сам стал искусственным, играя ту роль, в которой меня видели окружающие. Знаешь, как это больно чувствовать себя просто дорогой куклой? — в глазах брюнета блестят слёзы, которые через мгновение спешно скатываются по щекам.       Перед Минхо появляются до боли знакомые сцены, где ночные клубы, алгокольные напитки, громкая музыка, куча малознакомых людей, которые, словно надоедливые насекомые, вечно крутились около него, дикая головная боль по утрам, незнакомка под боком и трезвонящий где-то под кроватью телефон. Эти воспоминания вызывают головокружение, перематываясь с бешеной скоростью.       Тем временем Джисон, ничего говоря, приближается к старшему и осторожно касается чужого лица, убирая слёзы. — А когда я встретил тебя, — немного успокоившись, говорит ангел-хранитель. — Парня, который относился ко мне без какого-либо притворства и лжи, то начал думать, что я наконец-то смогу быть собой и по-настоящему любить, — тяжело вздыхает Минхо. Он пытается улыбнуться, смотря на младшего, но не может. — Прости за то, что вынуждал тебя быть со мной. Я больше не буду.       Минхо собирается встать и уйти, будучи уверенным в том, что сейчас это - лучшее решение, но не успевает и шага сделать, как вдруг Хан хватает его за руку, останавливая. — Единственный, кто должен просить прощения, это я, — вставая напротив ангела, объясняет Джисон. — Мне стоило быть более внимательным к твоим чувствам. А я, как придурок последний, отталкивал тебя… Мне до сих пор сложно принять то, что моё сердце бьётся, будто обезумевшее, когда ты рядом…       На щеках юноши расцветает румянец, уши предательски краснеют и ладошки начинают потеть. Ли чувствует, но руку не убирает. Он улыбается, не в силах скрывать своего умиления. — Меня ведь всегда девчонки интересовали, а потом… — Джисон мнётся, надеясь на прибытие новой волны смелости, — появился ты, и я реально запутался… С тобой столько проблем, но без тебя так хреново… — Когда это ты был без меня? — удивлённо спрашивает Минхо. — Мы же целыми днями вместе. — Позавчера у тебя был экзамен, помнишь? — поясняет Хан, наконец-то посмотрев в чужие глаза. — Я до ночи ждал, что ты придёшь, но ты… — во взгляде юноши проявляется гнев, — не пришёл, даже не позвонил! Возможно, твой телефон разрядился… Хотя ты весь день был онлайн! Сложно же написать одно маленькое сообщение, да?!       Джисон, вконец позабыв, что его первоначальной целью было извиниться, продолжает возмущаться, говоря на повышенных тонах. Ли реагирует на это абсолютно спокойно, но недолго, минуты 4-5 примерно, после чего притягивает младшего к себе, обняв за шею, и затыкает непрерывный поток ругательств чувственным поцелуем. — Мог бы просто сказать, что влюбился в меня, — ухмыляясь, выдыхает в чужие губы ангел.