То, чего они хотят

      Декабрь в округе Хоуп всегда отличался своей волшебной атмосферой. Мягкое наступление зимы ознаменовывало череду праздников, обрушавшихся на жителей, и без того измотанных своими проблемами. В борьбе с сектой они всё чаще забывали радость простых семейных праздников. Для кого-то двери родных домов, ведущие к этому теплу, всё ещё были открыты, а для кого-то закрылись навсегда.       В баре «Крылья любви» в ожидании Рождества собралась добрая часть Фоллс Энда. Разноцветные мерцающие огоньки украшали деревянные стены бара.       Мэри Мэй очень постаралась, украшая свой бар, даже голова лося, висящая позади стойки, обзавелась гирляндами и красным колпаком. Хозяйке хотелось, чтобы каждый житель, пришедший на Сочельник, смог найти здесь тёплый уголок и шумную компанию, где можно было на время забыть о повседневных проблемах. Жители шумно приветствовали друг друга, обмениваясь радостными объятиями и приглашая присоединиться к общему застолью. Смех и разговоры переплетались, наполняя бар живым рождественским теплом, где каждый мог забыть о повседневных заботах.       В центре зала стоял большой стол, накрытый скатертью с рождественскими узорами. Каждый принес что-то своё: кто-то — золотистую печёную индейку с клюквенным соусом, кто-то — ароматные мясные пироги с пряностями, кто-то — тыквенный пирог, а на маленьких тарелках лежало имбирное печенье. Картофельное пюре с зелёным луком, маринованные овощи и свежие булочки дополняли стол. Каждый вложил в него частичку своей души.       Когда дверь бара открывалась, на пороге появлялся новый гость, и сразу же раздавались радостные возгласы: «Присоединяйся!», «Заходи, у нас ещё есть кусочек пирога!» — и новоприбывшие мгновенно становились частью этой шумной, тёплой компании.       Маленький звоночек над входной дверью зазвенел, и на пороге появился новый гость, это была Лилит.       Мэри Мэй тут же шагнула навстречу и встретила новоприбывшую крепкими объятиями. — Ну здравствуй, подруга. Давно мы не виделись. — Несколько недель уж точно. В других регионах сейчас не всё гладко… но давай сегодня не об этом? — Как скажешь, Ли. — Мэри по-доброму усмехнулась и мягко подтолкнула гостью к праздничному столу. — Присоединяйся к остальным, они тебя уже заждались.       Помощница прошла вглубь бара, и её появление тут же заметили. Со всех сторон посыпались радостные возгласы: «Привет, Помощница!», «Ли, сегодня гуляем допоздна?», «Садись рядом с нами, Лилит!». В такие моменты Фостер невольно осознавала не только свою значимость, но и то, насколько важны эти люди друг для друга. Вместе они могли преодолеть всё, даже когда поодиночке казалось, что конец совсем близко.       Чья-то рука с ярко-красным маникюром легла на плечо Лилит. Она повернула голову и увидела хорошо знакомую физиономию Драбмен. Конечно, это была Аделаида, кто ещё стал бы носить такой безупречный и яркий маникюр в нынешние времена? — Дорогая моя, сколько времени прошло с нашей последней шалости? Ты так долго пропадала, мы с тех пор и не виделись. Ты мне вот что скажи, ты всё-таки охомутала Сида? Я, конечно, никому не скажу, но нам всем жутко интересно.       Аделаида пару раз подмигнула и рассмеялась. — Да ладно, расслабься, Ли. Как дела у тебя? — После такого начала я уже не уверена, что хорошо. — Фостер рассмеялась и потянулась за бокалом, который перед этим Мэри Мэй бережно наполнила вином. — Мы так давно не собирались вместе. Давайте выпьем за этот прекрасный вечер!       Улыбнувшись подруге, Аделаида развернулась к столу, вокруг которого собралось не меньше тридцати жителей округа. Вознеся бокал над головой, она громко произнесла: — Народ, поднимайте бокалы. Выпьем за нас!       В ответ раздался дружный хор голосов, и десятки бокалов взметнулись вверх. Звон стекла разнёсся по бару, вино выплёскивалось из бокалов, оставляя следы на рождественской скатерти. Все смеялись, говорили разом и старались прожить этот миг сполна, будто были внутри снежного шара, отгороженного от остального мира, пока вдруг маленький колокольчик над входной дверью вновь не зазвенел. Шум стих почти мгновенно. Люди замерли, не зная, как реагировать на нового гостя.       Джон Сид вошёл в бар с невозмутимым лицом, неся руках горячий пирог, от которого поднимался пар. Он удерживал его в милых прихватках, чего никто не ожидал. — Решили устроить праздник, не пригласив меня? — произнёс он и натянул улыбку, которая, к удивлению присутствующих, выглядела искренней.       Повисла короткая, неловкая пауза. — Да к чёрту, — первым нарушил тишину Ник, бросив в Сида рождественский колпак, отчего последний немного опешил. — Присоединяйся. Всё-таки Рождество.       Лилит сделала глубокий вдох и на секунду прикрыла глаза. После чего медленно огляделась, задержав взгляд на Аделаиде, которая отчаянно подмигивала ей, явно наслаждаясь происходящим. «Ох, уж эта ведьма», — подумала Фостер.       Кто-то нервно усмехнулся. Напряжение витало в воздухе, неловкое, колкое, но почему-то терпимое.       Джон поставил пирог на край стола, снял прихватки и, не задавая лишних вопросов, занял свободное место. Слишком близко. Рядом с Лилит. Её брови едва заметно сдвинулись, а губы сжались в коротком раздражении. «Серьёзно?» — мелькнула мысль, но она не повернула головы.       Медленно выдохнув, Фостер сделала глоток вина и заставила себя расслабить плечи. «Да и к чёрту», — решила она, — «Сегодня Сочельник. А там — будь что будет.». — Знаю, тебе не хватало моего присутствия… Лилит, — Джон произнёс её имя впервые, и это неожиданно выбило её из равновесия. — Хочешь кусок пирога? Я сам его приготовил. Не скажу, что специально для тебя… знаю, ты бы хотела это услышать, — он едва заметно усмехнулся, — Но, думаю, тебе понравится.       Вестник подмигнул ей и одарил той самой самодовольной улыбкой, которая вкупе с приподнятыми бровями вовсе не казалась хищной, скорее довольно тёплой. Он, очевидно, гордился своим кулинарным шедевром, и, как оказалось, не зря. Удивленная вкусом пирога, Мэри Мэй воскликнула: — Не думала, что этот гад умеет готовить! — воскликнула Мэри Мэй, попробовав пирог.       По бару прокатился громкий смех, растопив повисшее напряжение. — Ладно, давай сюда свой пирог, — уступчиво сказала Лилит, протягивая свою тарелку. — Но я попробую его при условии, что ты наденешь этот дурацкий колпак.       Она бросила взгляд на скомканный рождественский аксессуар, оставленный на краю стола. — Больше не боишься меня? — Джон задержал на ней взгляд на пару секунд, а потом с неожиданной лёгкостью улыбнулся. — Хорошо. Я позволю тебе заказывать музыку, Помощница. Но только сегодня.       Колпак вскоре красовался на голове Вестника. — Знаешь, Джон, тебе стоит носить его чаще, — заметила Лилит. — Может, люди тогда сами к тебе потянутся. — Я не привожу людей силой, — спокойно ответил он. — Они сами приходят ко мне. — Думаю, Мэри Мэй поспорила бы с тобой. — Иногда… некоторых всё же нужно немного подтолкнуть на путь истинный. Как тебя, например. — Не дождёшься, — отчеканила шёпотом Лилит, глядя ему прямо в глаза.       Он перехватил её кисть и чуть придвинул к себе. Их взгляды пересеклись, и он на мгновение замер, словно нашёл в её глазах портал, через который смог коснуться её души, минуя все выставленные ею преграды. Ему казалось, что глаза Лилит этим вечером блестели по-особенному, то ли из-за гирлянд, отражавшихся в них, то ли из-за чего-то глубже. Но что-то определённо было не так, как обычно.       Со стороны могло показаться, что они говорили о пустяках, просто мило беседовали. Это заметил Дейв. Ему даже показалось, что Лилит иногда отвечала Сиду взаимностью, улыбаясь по-доброму. Он стоял чуть поодаль, с бокалом в руке, наблюдая за их взаимодействием. В какой-то момент ему показалось, что они переглядывались дольше положенного, а затем Лилит наклонилась, чтобы прошептать ему что-то.       Дейв не слышал ни слова, но ему казалось, что он и так знал достаточно, чтобы сделать выводы. В груди неприятно кольнуло. Он сделал большой глоток и отвёл взгляд, но раздражение уже начинало закипать.       Тем временем праздник жил своей жизнью. — Вот это я понимаю — стол! — громко заявил Кейси, появляясь из кухни. — Не каждый день я такое накрываю. — Эй, вообще-то каждый из нас что-то принёс! — выкрикнул кто-то из зала. — Без нас ты бы тут с одним хлебом сидел! — Ладно, ладно, — Кейси рассмеялся, выставляя на стол рождественское полено. — Признаю, без вас бы ничего не вышло.       Смех и звон бокалов не утихали весь вечер. Пили много, ели ещё больше, говорили обо всём и ни о чём сразу. И когда казалось, что лучше уже не будет, Джером хлопнул в ладони. — Народ, — произнёс он с хитрой улыбкой, явно что-то задумав. — Предлагаю всем выйти на улицу. Я тут… скажем так, подготовил вам один сюрприз, чтобы развеселить.       На улице было холодно, но никто не жаловался. Когда первый фейерверк вспыхнул в небе, раздались восторженные возгласы. Яркие краски искрами разливались по ночному небу.       Джон стоял рядом с Лилит. Он не смотрел на небо, смотрел на неё. На то, как в её глазах отражались вспышки света, как светлые волосы переливались в огнях салютов. Лилит улыбалась, не замечая его взгляда. Он приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но в этот момент не произнёс ни слова. Просто остался стоять рядом, молча. И, пожалуй, это было лучше любых слов.       Постепенно бар начал пустеть. Люди тепло прощались друг с другом и обнимались. — С Рождеством, — раздавалось со всех сторон. — Береги себя. — До встречи!       Мэри Мэй гасила часть огней, оставляя лишь гирлянды, которые тихо мерцали, отражаясь в опустевших бокалах. За окнами свежий снег опускался на город хрупкими хлопьями.       Джон задержался. Он молча подал кому-то забытый шарф и кивнул на прощание Джерому. Никаких речей, лишь короткие взгляды и сдержанные жесты, не то, чтобы ему нечего было сказать, просто слова здесь были бы лишними.       У двери он остановился, натягивая кожаную куртку, и обернулся. Лилит всё ещё стояла у окна. На мгновение их взгляды пересеклись. Джон первым отвёл глаза и вышел в ночь, растворяясь в снегу и тишине.       А в баре ещё долго пахло выпечкой, вином и Рождеством, таким тёплым и настоящим.