То, чего они хотят

If you dance I'll dance,

And if you don't,

I'll dance anyway.

Give peace a chance,

Let the fear you have fall away.

Lana Del Rey — Yes to heaven

      С Лилит, чья голова была покрыта мешковиной, обращались так, будто она и в самом деле был мешком с картофелем. Она оказался в сырой камере бункера, где её окружали холодные железные прутья, а вооружённые сектанты стояли в тени. Единственным источником света была лампа накаливания в коридоре, которая работала на пределе сил и время от времени моргала. Кошмар начался заново.       Издалека по коридору звонко раздались чьи-то уверенные шаги. Через несколько секунд силуэт Джона медленно прошёл в камеру.       Мужчина подошёл к стулу, на котором сидела привязанная Лилит. Он навис над ней и слегка наклонил голову вбок. Как же прекрасна была Помощница в своём беззащитном состоянии. — Боишься? — вместо приветствия спросил Джон.       Хотя ей меньше всего хотелось это делать, девушка всё же медленно подняла свою голову, чтобы лицезреть самодовольную улыбку Инквизитора, и выдала: — А стоит?       Мгновенно вытянув руку, Джон схватил Помощницу за лицо, больно сдавив щёки. — Играй пока можешь, Помощница, ведь победа всё равно будет моей. — Лицо его вдруг осветилось мягкой улыбкой, которая несла в себе большую опасность. — Сколько же в тебе напыщенного пафоса. Вы просто семейка психов. Всем вам гнить в тюрьме, а лучше разлагаться под землей, хоть какую-то пользу принесёте этому миру. — Пальцы еще сильнее вдавились в её щёки. Усиливающаяся боль расплылась по лицу, это явно привело Лилит в чувства.       Татуированные пальцы скользнули сквозь светлые пряди, внимательно перебирая и поглаживая их. Джон не оставил не замеченным стилистическое решение на голове пленницы. — Твой настоящий цвет тебе шёл больше. Теперь ты выглядишь как пустышка. — Хочешь сказать, как Холли?       Коротко хмыкнув, мужчина отпрянул. На его лице спряталась еле заметная улыбка. — Скоро ты одумаешься, Помощница. Будешь на коленях просить у меня прощения за всё. А пока я оставлю тебя наедине с собственными мыслями.       В воздухе повисла тяжелая тишина. Лилит с трудом воздержалась от комментариев — не было смысла что-то ему сейчас говорить — разве что хороший удар кулаком смог бы стереть с его лица эту самодовольную ухмылку, подумала Фостер, но увы: руки связаны, а языком трепать с Сидом ей надоело.       Джон расправил плечи и вышел под раздающийся звон своих шагов. Что-то весело насвистывая, он повернул ключ несколько раз в замочной скважине, после чего растворился в темноте, и лишь удаляющиеся шаги еще напоминали о его визите.

***

      Вечером к бункеру Джона Сида подъехал целый кортеж из машин. Кто именно прибыл, догадаться было несложно. Из центральной машины вышел Отец в черном костюме и направился ко входу, за ним следовало шесть человек сопровождения, и ещё четыре осталось у автомобилей. Адепты на входе склонили головы, пропуская позднего гостя внутрь.       Пройдя по коридорам, Джозеф вошёл в кабинет, вход в который украшала двухметровая металлическая дверь. — Здравствуй, Джон.       Младший Сид встал из-за стола и шагнул навстречу брату. — Добрый вечер. Чем я обязан такому позднему визиту?       Мессия дал отмашку охране, и та вышла за дверь, аккуратно закрыв её за собой. — Я подумал, что слишком давно не ступал на твою землю, — произнёс он спокойно. — Захотел узнать, как идут дела у младшего брата. К тому же до меня дошли… хорошие вести. И да, мне известно о твоём прошлом провале. — Пришлось немного повозиться, но в итоге Помощница сама села ко мне в пикап. Если, конечно… ты именно это имел в виду, Отец. — Джон было начал говорить в своей привычной манере, но вовремя остановился и осторожно закончил фразу, слегка склонив голову набок. Он посмотрел в пол, задержав взгляд, и позволил себе лишь довольную полуулыбку. — Ты привёл её в бункер… — Джозеф сделал шаг, чтобы встретиться глазами с младшим братом. Проницательные глаза Мессии смотрели прямо в душу. От них невозможно было спрятаться, что-то утаить, они видели насквозь. Лишь убедившись, что Джон поймал его взгляд, он продолжил: — Не дай ей снова сбежать. — Да, Джозеф. — Джон смотрел исподлобья, не отводя взгляда, внимал каждому слову. — Ты хороший брат, всегда им был. Я знаю, как тебе порой нелегко совладать с грехом, но не позволяй ему взять над тобой вверх. Полюби их, в том числе Лилит. Ей нужна Божия любовь, что наставит её на путь истинный. — Джозеф подошёл вплотную, хотел увидеть проблеск света в глазах напротив. Джон молча слушал, не перебивал. — Я хочу увидеть Помощницу. — Она в камере «B6», на самом нижнем ярусе, - ответил Джон, не меняя взгляда.       Джозеф кивнул с пониманием и вышел.       Дверь захлопнулась. Мессия спустился на пару этажей и уже стоял перед местом нынешнего обитания Помощницы. Она не спала, а просто таращилась в стену, готовясь к очередному визиту Крестителя, но увидеть по ту сторону металлических прутьев Отца не ожидала, поэтому насторожилась. — Ты очень сильная. — Лицо Джозефа залилось светом его же улыбки. — Жаль, что ты пока не понимаешь высшей цели. Жаль, что приходится держать тебя здесь. — Он вошёл в камеру и сел на колени перед пленной. — Но поверь, всё ещё можно изменить. Ты можешь быть с нами. Мы можем пережить Коллапс и войти в сад Божий.       Отец положил руки на колени девушки и заглянул ей в глаза. — Вы теперь по очереди сюда ходить будете? — выплюнула Лилит. — Я знаю, тебе больно. Бог дал — Бог взял, м? Но он испытывает всех… У меня была жена. Красавица, да? — Он выпятил свою руку и оголил татуированное предплечье. — У нас должен был родиться первенец. Да мы и сами были детьми. И я был в ужасе. Боялся отцовства. Считал деньги. Она — нет. Верила, что всё образуется. Она всегда верила…       Рука Джозефа потянулась к щеке Лилит, чтобы погладить, но та резко отпрянула, демонстрируя своё отвращение. Мессия не изменился в лице и лишь убрал руку, продолжив говорить. — Однажды она поехала в гости к подруге. Потом авария и… — мужчине было тяжело вспоминать прошлое, но по какой-то причине он продолжал рассказывать о нём. — Бог взял её. Меня повезли в больницу и оставили в палате с маленьким розовым комочком, утыканным трубками. Сказали, что я должен быть сильным, потому что малышка выживет. Господь сберёг нашу дочь. Врачи оставили меня с ней наедине. И я… смотрел… на дочь. Такую беззащитную, невинную. У неё был только я. Никто, из ниоткуда, ни с чем, — он отчеканил последние слова. — И в тот момент я понял, что это испытание. Бог указал мне путь, оставалось лишь сделать выбор. И я возложил руку на её головку, склонился, вдыхая её запах… и мы молились. О силе. И о мудрости… И я… вдруг всё понял, постиг божий замысел. — Джозеф смотрел куда-то вдаль, словно Лилит вовсе не было перед ним. — Я взял пальцами пластиковую трубку, прикреплённую к её ангельскому личику, и плотно сжал, — тон его голоса резко изменился. Отец рассказывал все подробности с какой-то жестокостью, будто упивался воспоминаниями. — М-м. — Глаза Мессии прикрылись, точно от наслаждения. — Она начала бить ножками, ещё, ещё… и всё. Покой… пустота. Господь дал — и Господь взял. Боль. Наши жертвы. Это часть испытания… проверки нашей способности служить Богу… чего бы он не просил.       Надбровные дуги на лице Помощницы сошлись, образовав вершину, глаза прищурились. На её лице читались жалость и отвращение. — Господь дал — и Господь взял? Убил своё дитя, прикрываясь Богом, который тебе что-то нашептал про испытание? Да ты больной ублюдок. — Фостер посмотрела на него, на монстра напротив, и харкнула под ноги, не отводя от него взгляда.       Но Джозефа это не разозлило, он лишь слегка улыбнулся, затем поднялся без спешки и направился к выходу. — Я верю, ты сможешь постичь Божий замысел, — произнёс он, как обещание, а не надежду.       Покрутив кистью в воздухе, Отец безмолвно отдал приказ охране. Дверь захлопнулась за его спиной, и щёлкнул замок. Лилит вновь осталась одна, наедине со своими мыслями. И всё же это было лучше, чем оставаться наедине с Сидами, решила она.

***

— Прошу прощения за скромный ужин, — сказал Джон, протягивая старшему брату гранёный бокал на ножке, наполненный красным вином. — Я не ждал твоего визита сегодня. — Ты прекрасно знаешь, Бог не терпит тщеславия, — Джозеф отломил кусок хлеба. — Я рад разделить этот ужин с братом. — Мягкая улыбка расплылась по его лицу. — Мне снился сон. Грядут большие изменения, нужно быть готовыми. Джон, я не сомневаюсь в тебе, никогда не сомневался… — Я не подведу тебя. Никогда не подводил. — Младший Сид осторожно вставил слово, пока Отец на мгновение задумался, и протянул свой бокал, предлагая чокнуться.