keep the blue flag flying high

Он облажался. Снова. Кепа прокручивает эту фразу в голове. Пока идёт от ворот по газону, опустив голову и слушая гул стадиона. Пока кивает в ответ на слова поддержки и сочувственные жесты от сокомандников. Пока идет, чтобы получить бессмысленную медаль. Пока душевая вода заливает глаза и уши. Удивительно, но он ничего не чувствует по этому поводу. Внутри странное онемение, которое растекается по телу до самых кончиков пальцев, точно анестезия. Не то чтобы он стал это проверять, но, кажется, воткни сейчас иголку ему в руку — он этого не почувствует. Руки кажутся чужими, хотя именно их он поднимает, зачесывая назад мокрые волосы. И ступни, которыми он переступает по плитке, чужие. Тугие струи воды колотят по чужим плечам. Чужое сердце мерно стучит в чужой грудной клетке. Наверное, он и сам от себя ожидал другой реакции: злости, разочарования, злых слез, которые он прятал бы в плече своего капитана вместе с сумбурными, лихорадочными извинениями. Сейчас он проходит в раздевалке мимо этого капитана, замечает краем глаза его обеспокоенный взгляд, и это совсем его не тревожит. — Эй, — Аспиликуэта все-таки зовет его негромко и властно. И Кепа поднимает голову, чтобы взглянуть на него. — Не вини себя. Бывает. Он кивает. Нет, совсем ничего. Идеальная бесчувственность. — Да, я знаю. Я в порядке. Что-то мелькает в глазах Аспи, но больше он ничего не говорит. И вообще Кепу больше никто не трогает. Все, кто хотел что-то сказать, сделали это еще на поле и в подтрибунке, а сейчас только Рюдигер коротко просит передать ему бутылку со стола, и Кепа послушно это делает, не поднимая головы. Он первым идет в автобус и целенаправленно проходит к последнему ряду, падая рядом с окном и бездумно глядя на людей, суетящихся у автобуса. Рядом с ним так никто и не садится, пока автобус, наконец, не трогается, отъезжая от Уэмбли. Он прислоняется лбом к вибрирующему от движения стеклу, чувствуя, как холод немедленно прошивает кость. Точно такой же, какой сантиметр за сантиметром отвоевывает себе место в его груди. И это к лучшему. Он бы и вовсе прижался к стеклу лицом, но нельзя, и он спокойно сидит, наслаждаясь хотя бы таким контактом с почти ледяной поверхностью. Скорее бы они уже доехали. — Хей, — и снова это негромкое и властное. Он вздрагивает, отстраняется от стекла, пытаясь сесть прямее, и смотрит, как Сесар садится рядом. Их бедра соприкасаются. Кепа даже через слои ткани чувствует идущее от него тепло. Сесар не торопится говорить. Только смотрит внимательно и сочувственно. Если бы можно было вручить приз за самый физически невыносимый взгляд, Кепа отдал бы его Аспи не раздумывая. Этот взгляд тревожит и манит. В этом взгляде забота, которую он не заслужил. Этот взгляд топит и взламывает лед. Ему это не нужно. Он сжимает пальцы, лежащие на колене, в кулак. — Слушай… Горячая широкая ладонь вдруг ложится сверху, гладит осторожно, и выверенные спокойные слова, которые он хотел было сказать — мол, он в порядке, он справится, он знает, что так бывает и что это спорт, и все то, что ему уже сказали за этот вечер — замирают на языке. А в следующую секунду Сесар так же молча тянет его на себя, пользуясь прикрытием высокой спинки кресла — а может, ему побоку, если кто увидит — позволяя уткнуться лбом себе в теплое плечо. И холод вдруг разом отступает, весь, совсем. От Аспи теплом пышет и пахнет мятой и мылом. Кепа льнет к нему ближе, расслабляя плечи и наваливаясь всем весом, свободной рукой вцепляется в бок… и выдыхает как будто впервые за последний час. И внезапно чувствует, как уголки глаз печет от слез. — Прости, — шепчет он еле слышно, шмыгает носом. Голос дрожит, ломается, предает даже на таком простом слове. — Я облажался. Снова. — Не смей, — так же тихо обрывает его Сесар, но не раздраженно, а просто уверенно и очень мягко. Кепа чувствует, как его ладонь ложится на шею, ерошит волосы на затылке, гладит его ласково по спине. Чувствует, как другая его рука крепко сжимает его пальцы. Чувствует горячее дыхание у виска. — Тогда почему ты здесь? Чувствует, как сухие губы касаются его пылающего уха. Чувствует, как колотится быстро и больно его собственное сердце. — Просто чтобы сказать, что я рядом. Он чувствует.