Не железный

До конца занятия оставалось около получаса. Учитель что-то монотонно бубнил у доски, пока многочисленные ученики лениво делали вид, что прилежно учатся. Питер Паркер, впрочем, был не в состоянии сделать даже этого. Он сидел за последней партой одного из рядов и медленно умирал от чувства безысходности. Мысли в голове были подобны рою и не стеснялись нападать скопом. Думы многих парней его возраста являются по сути своей еще той помойкой, но мозг Питера редко так буксовал. Нет, время от времени с ним такое бывало, но в последние две недели он превысил все возможные лимиты адекватности и устремился в пропасть дурацких идей и теорий. Одна из этих теорий звучала примерно так: «Хэй, я кажется нравлюсь мистеру Старку». Бред. Это было невозможно. Нереально. Однако даже спустя две недели он ощущал твердость руки Старка, а уверенный глубокий голос, казалось, не смолкая повторял ему те странные слова. В тот день Питер со скоростью звука вылетел из башни Старка, чудом не забыв подобрать и надеть оброненную в мастерской маску. Путь до дома не отложился в памяти. Тело действовало на автомате, пока разум панически метался, пытаясь найти логическое объяснение сложившейся ситуации. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда, верно? Тони Старк не мог намекать на то, о чем Паркер подумал, ведь так? Он просто, как обычно, напридумывал себе того, чего нет, а мистер Старк на самом деле не говорил ничего такого… Ему послышалось! Просто послышалось и все! Уже дома, закрывшись в своей маленькой комнатке, парень принялся ходить туда-сюда и бубнить себе под нос мантру «это-не-то-я-глупый-это-не-так». И где-то к утру ему даже удалось себя в этом убедить, однако в ту ночь он так и не лег спать. На следующий день Питер выглядел хуже зомби из старых черно-белых фильмов и безумнее шляпника из «Алисы в Стране чудес». Даже Флеш Томпсон уступил ему дорогу в коридоре школы и не сказал ни слова — а это само по себе было невозможным событием. Тетя Мэй к счастью ушла на работу рано, а вернулась поздно, и не заметила разбитого состояния племянника. К Старку он тогда конечно же не пошел. Вся последующая неделя проходила под девизом «в комнате нет слона, и я не думаю о белой обезьяне». Старк не звонил и не писал ему, чего Питер в тайне опасался и даже немного ждал. К счастью юноши эта неделя была контрольной, учителя просто завалили учеников тестами и проверочными работами. Паучок весьма виртуозно уворачивался от необходимости разбираться в той мешанине переживаний, которая свалилась на него, решив вместо этого уйти с головой в учебу. В итоге к выходным он больше напоминал мумию, нежели зомби, и почти падал с ног от усталости. Всю субботу парень проспал и проснулся только ради патрулирования. Несколько воришек, пес со сломанной лапой и потерявшаяся старушка — все это случилось еще до середины ночи, а потом его хрупкое равновесие снова пошатнулось. «Как ты там, Паучок? Хэппи уверяет меня, что хорошо. Надеюсь, он не врет. Прости за то, что взвалил на тебя это. Не знаю, что на меня нашло. Думаю, твоё молчание вполне красноречиво, но все нормально. Я достаточно взрослый, чтобы смириться, и ты мне ничего не должен. Не забивай свою голову, парень, и прости за все» — сообщение пришло на его телефон в 23:40, о чем ему любезно сообщила Карен. Хорошо, что Питер додумался прочесть его, сидя на крыше одного из домов, а не попросил Карен зачитать смс в полете. Голова едва прояснилась после предыдущего откровения наставника, и новое было подобно стене на пути разогнавшегося локомотива. Ему не показалось. Старк действительно имел в виду то, о чем он подумал изначально. Черт. В этот момент Паркер почему-то чувствовал себя так, будто крупно облажался. Питер так и не ответил на сообщение и проигнорировал вызов от Хэппи на следующее утро. На самом деле он сохранял молчание до сих пор, что было очень глупым поведением, но по-другому поступить не получалось. Ему нужно было время. Пусть Старк и сказал забыть, парень так не мог. Он должен был разобраться. Питер терялся, пытаясь понять своего наставника и себя самого одновременно. Для мальчишки шестнадцати лет нормально не понимать себя, но вкупе с необходимостью понять Тони все казалось еще безнадежнее. Питер не взрослый, и он не готов к взрослым проблемам. Да, как и многие сверстники, он порой отчаянно пытается казаться старше, совершая что-нибудь эдакое, вроде подработки после школы, геройствования по ночам или распития алкоголя на вечеринке, но он не готов к вот «этому»… Паркер не мог озвучить «это» даже у себя в голове. Для него «это» было чем-то из параллельной реальности, он никак не мог к «этому» прикоснуться. А потому Питер чаще думал о том, что чувствует сам и о влюбленности в целом. Одно дело, когда ты влюблен в простую девчонку из школы или в официантку из кафе. Она красива, дружелюбна, и один взгляд на неё заставляет сердце биться чаще, а бабочки в животе сходят с ума — невинное естественное чувство, которое однажды переживает каждый. Другое дело, когда тебе признается в симпатии взрослый мужчина, и ты на его фоне впервые столь ясно осознаешь насколько незрелыми были до сих пор все твои желания. Раньше Питер часто думал, что было бы здорово поцеловать Лиз или хотя бы быть способным взять ее за руку. Он мог это представить: тонкую девичью ладонь в своей руке, мягкие пухлые губы на своих губах, нежный запах цветочных духов и клубничной зубной пасты… С ней было бы легко и приятно, понятно и предсказуемо. Паркер наслаждался бы всем, что она может ему дать. И в этой ситуации Паучок был бы тем, кто направляет и указывает путь, чего совершенно точно не могло быть со Старком. Руки Тони были сильными, ладони широкими, а губы тонкими. От него пахло маслом и железом, немного алкоголем и лишь слегка дорогим мужским парфюмом. Старк был Железным во всех смыслах этого слова, и едва ли хотел только держать Питера за ручку. Паркер пытался представить поцелуй с миллиардером, чтобы понять как сам к этому относится, но ничего не получалось. Он просто не мог. Воображение давало задний ход, а смущение грозилось затопить с головой. Нет, это определенно не вариант. Нет, нет и нет! К тому же Питер не считал, что Старк действительно влюблен. Тони не юная девушка и не пылкий юноша. Он — гений, мужчина уже внушительно за 30, и он определённо не тот, с кем парень мог бы стоять вровень, как бы ни мечтал об обратном. Нет, Тони не может быть влюблен. Никто из них не может быть влюблен, в конце концов, ведь так не бывает! Из раздумий его вывел болезненный тычок в плечо. Рядом с партой Питера стояла Мишель Джонс, а вокруг ученики торопливо покидали аудиторию — урок подошел к концу. — Знаешь, с каждым днем ты становишься все более чудаковатым. Запомнил из лекции хоть слово? — она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него своим фирменным пронизывающим взглядом. Неряшливые кудряшки, выбивающиеся из небрежного пучка тут и там, невероятным образом делали ее лицо еще более строгим, чем обычно. Вопрос девушки Паркер счел риторическим и решил проигнорировать. Вскочив с места, юноша принялся торопливо собирать учебники и тетради. Из-за неосторожного движения самый толстый из учебников спикировал на пол, и Питеру пришлось за ним наклониться. — Все действительно плохо, да? Обычно ты не настолько неуклюж, — Джонс продолжала испытывающе смотреть на него, так что парню пришлось ответить хоть что-то. — Все нормально, я справлюсь, — с этими словами он протиснулся мимо девушки и зашагал к выходу. Мишель последовала за ним, никак не желая оставить Паркера в покое. — Справишься? С чем же? Контрольные уже прошли, ты все еще лучший в классе, и не похоже, что у тебя проблемы дома. — У меня нет проблем. Все хорошо, — они миновали дверь и вышли в коридор, вливаясь в общий поток учеников. — Уверен? — Джонс продолжала давить. — Я спрашиваю не потому, что хочу сунуть свой нос в твои дела. Ты же помнишь, что я на самом деле твой друг, да? Я в некотором роде беспокоюсь, а ты знаешь — я редко беспокоюсь. Просто ты выглядишь паршиво даже на мой непритязательный взгляд. Скажи что-нибудь, что убедит меня не пытаться влезть в твоё личное дело в кабинете директора в поисках номера телефона тети Мэй, прошу тебя. Мне не хочется делать что-то настолько нелепое. Питер притормозил и наконец посмотрел на Эм Джей прямо. Та казалась спокойной, как обычно, но было очевидно, что она не шутит. Парень невольно улыбнулся. Такая забота была приятна, хоть и не своевременна. — Все правда хорошо, не волнуйся. Просто я запутался и кажется кое в чем налажал, но я разберусь с этим сам. Это личное, понимаешь? — Паркер старался выглядеть как можно более убедительным, он не хотел, чтобы кто-то переживал из-за него. — Ладно, — Мишель все еще не выглядела до конца убежденной. — Что ты думаешь о той поездке за границу? Должно быть познавательно. Смена темы была внезапной, но Питер с радостью за нее ухватился. Он подумает о Тони Старке позже. В конце концов, он молод и у него есть все время мира, верно?