Lucky to die

      Маринетт стояла посреди оживлённой улицы и усиленно вертела головой, высматривая подругу. Несмотря на довольно-таки позднее время, на Менильмонтан кипела жизнь — люди спешили кто куда, сталкивались, ругались, извинялись, расходились, и всё это повторялось раз за разом, закрепляя результат.       — Девочка моя! — прогрохотало где-то позади двух хвостиков, и Маринетт от неожиданности просела под весом накинувшейся с объятиями Али. — У тебя нет совести, мы так давно не виделись!       — Да-да, конечно, — покивала головой она, обнимая подругу в ответ, — я плохая дочь и всё такое.       — Именно так, — Аля, схватив Маринетт за руку, тут же втянула её в кафе за их спинами. — И как раз по этой причине ты сейчас без моих наводящих вопросов расскажешь мне, как у тебя дела. Иначе — век тебе ходить без моего прощения.       Маринетт рассмеялась, подняв руки в примирительном жесте, уселась напротив и начала свой рассказ.       Не то чтобы они встречались последний раз «так давно», но когда четыре года сидишь за одной партой и видишься каждый день, даже несчастные две с половиной недели кажутся вечностью. С тех пор, как друзья после лицея разошлись по институтам, свободное время резко ускорило свой ход — иной раз моргнёшь чуть дольше, а вот уже и по делам пора бежать. И хотя в таком темпе прошло уже почти три года, ни Аля, ни Маринетт до конца не привыкли к этому, стараясь видеться как можно чаще. Потому что мадемуазель Сезер не могла упускать из виду личную жизнь её девочки.       — Ты всё-таки по-прежнему не обходишься без моей помощи, — лукаво улыбнулась Аля, отодвинув от подруги пирожное, поеданием которого она явно собралась уклоняться от неизменного вопроса. — Как у вас с Адрианом?       Маринетт тяжко вздохнула. Её «любовь всей жизни» оказался (по ниспосланной свыше удаче, как любила сказать Аля) единственным из их дружной компании, с кем она попала в один институт. Адриан Агрест, сын знаменитого дизайнера, совершенно не умел рисовать, чем практически гордился и любил упоминать при всяком удобном случае. Но тяга к прекрасному в нём всё же была, посему он оказался на факультете искусствоведения, и его лекции время от времени совпадали с лекциями, которые посещала Маринетт.       Само собой, Аля считала это почти свиданиями.       — У нас с Адрианом будет… общий проект, — Маринетт в нужном месте выдержала театральную паузу, а потом расхохоталась над вмиг скисшим лицом подруги.       — А я-то уж понадеялась, — буркнула та, надув губы. — Нельзя так беспочвенно обнадёживать!       — Ну прости, не сдержалась!       — Лучше бы ты по отношению к Адриану так не сдерживалась!       Щёки Маринетт порозовели, Аля довольно показала язык и воскликнула «Один-один!», давая понять, что переговорить её не удастся никому.       — Нино заберёт меня в половину одиннадцатого, — сказала она, взглянув на настенные часы позади себя, — если попросить приехать к десяти, то мы успеем отвезти и тебя тоже.       — Да брось, я же живу в соседнем округе, — отмахнулась Маринетт, — ходьбы тут минут пятнадцать.       — Ну тогда я тоже успею тебе кое-что рассказать, — Аля подмигнула подруге и придвинула к ней обратно отобранный десерт.       

***

      Едва войдя в комнату, Адриан рухнул на кровать, найдя в себе силы только скинуть обувь. Порой снятие мерок выматывало больше фотосессий и показов, а в этот раз ему попалась особенно медлительная и дотошная помощница портного. Даже Агрест-старший не выдержал и уехал домой, напоследок отпустив шутку и кинув в сына обезжиренный йогурт. Адриан улыбнулся — отношения с отцом внезапно стали улучшаться, и это не могло не радовать. Ради такого он готов терпеть бесконечные примерки и репетиции.       Всеми силами пытаясь не уснуть в ожидании звонка от Маринетт, он развлекал себя воспоминаниями. Ещё в коллеже Адриан пытался с ней подружиться, но она даже от Хлои так не шарахалась, как от него. Такое поведение дружелюбной со всеми одноклассницы печалило, и он долгое время винил в этом свою популярность. В лицее дела пошли в гору, хотя произошло это, наверное, лишь благодаря случаю. Они с Маринетт тогда опоздали в первый же день и ввалились в аудиторию самыми последними, когда были уже заняты все места… кроме двух — перед партой Али и Нино, кинувших на стоящие впереди стулья свои рюкзаки. Маринетт слёзно просилась сесть к Але, но на все мольбы Нино ответил твёрдым отказом, потому что и так слишком долго терпел то, что его девушка целый день находится на непростительно большом расстоянии. Адриан усмехнулся и кивнул другу, а потом галантно выдвинул перед Маринетт стул, приглашая сесть рядом. Та почему-то вспыхнула, задрожала и пунцово-красным мешком рухнула за парту.       А на вводной лекции они разговорились от скуки, и после всё как-то само собой наладилось.       Оказавшись с Маринетт в одном институте, Адриан был безумно рад: несмотря на то, что он легко становился душой любой компании, заводить дружеские отношения ему было по-прежнему непросто. Он тушевался, стеснялся собственной известности, а иногда даже пугался взглядов некоторых девушек, так и норовивших повиснуть на его шее. Маринетт же быстро познакомилась сначала со своими однокурсниками, потом с его, чем помогла ему влиться в компанию.       Адриан улыбнулся и зевнул. Всего восемь вечера, а глаза уже закрываются! Он пообещал себе подремать полчаса и сесть за обдумывание проекта…       …проснулся только тогда, когда над ухом весело зажужжал телефон.       — Плагг, — прохрипел Адриан, — сколько времени?       — Без пятнадцати одиннадцать, — ответил квами с соседней подушки.       — Почему ты меня не разбудил?       — Ты спал, словно котёнок.       — Ага, как же, — буркнул Адриан, потирая глаза. — В шесть утра меня поднять из-за сыра ты можешь… — Алло?       — Адриан, привет! — звонко раздалось из мобильного. — Ты занят?       — Ой, Маринетт, здравствуй, — сон с Адриана как рукой сняло. — Нет, совсем…       — Я тебя разбудила? Прости, пожалуйста!       — Нет-нет, всё нормально, — он соскочил с кровати и схватил первый попавшийся блокнот и ручку. — Я просто задремал после снятия мерок.       — Да, я помню, ты говорил, — отозвалась Маринетт, и в трубке послышались вежливые извинения.       — А ты где сейчас? — спросил Адриан, ещё раз удивлённо взглянув на часы. Маринетт же обычно в такое время дома под пледом сидит… Но шум по ту сторону трубки опровергал привычный уклад.       — Иду домой по Менильмонтан, в кафе с Алей были, — ответила она. — Тебе, кстати, привет от неё и Нино. Они расстроились, что ты не пришёл.       — Я сам тоже этому не слишком-то рад, — хмыкнул Адриан, решив потянуть время и поговорить подольше, пока Маринетт не дойдёт хотя бы до своей улицы. — Что рассказывали?       — Да много чего, — в её голосе послышалась улыбка. — Но мы это завтра на учёбе обсудим. Ты лучше скажи, есть идеи по проекту?       — Если честно, я с этим предстоящим показом совсем не успел о нём подумать, — стыдливо признался Адриан. — А потом ещё и уснул…             — Не переживай, это же не сильно срочно, — тепло отозвалась она. — А я сейчас вкратце расскажу, что придумала. У нас ещё полно време—а-а-ай!       — Маринетт!       Ручка и блокнот выпали из рук, и даже Плагг резко обернулся на истошный оклик. Адриану показалось, что время остановилось, а сердце камнем ухнуло вниз, скованное диким, болезненным ужасом. Он продолжал надрывно выкрикивать имя подруги наперекор словам об отсутствии абонента в зоне доступа, отказываясь верить в то, что услышал мгновение назад.       Визг шин, удар и короткий испуганный крик.       

***

            — Маринетт? Маринетт! Что слу…       Экран потух, покрывшись паутиной трещин от удара об камень, с дрожащих губ сорвалось тихое «прости». На негнущихся ногах едва заметная в полутьме фигура подошла к телу девушки, сломанной куклой лежащему у мусорного бака; приступ тошноты сдержать было трудно, но получилось. Мобильный не глядя был брошен куда-то рядом, и в голове билась мысль, что надо бы поторопиться. Должны же быть люди, которые видели, что случилось? Но собственное тело не слушалось, каждой клеточкой впитывая ужас произошедшего.       — Тикки, — прошептала Маринетт, неотрывно глядя на лежащее перед ней тело, — трансформируй меня.