Свет во тьме

Бартон прищурился, выискивая дверь, и немного неуверенно направился к ней. - Я тебя не отпущу! - Наташа решительно встала у него на пути, сверкнув глазами. - Я, скорее, сама убью тебя, но не отпущу на растерзание каким-то мерзавцам! - Ты сделаешь мне огромное одолжение, Нат. - лучник развёл руками. - Но лучше не бери этот грех на себя... - Клинт, я тебя в последний раз прошу: останься. Не решай это всё так спонтанно. Я обещаю тебе, клянусь, что ты будешь видеть, как раньше! Только не уходи… - Наташа… Ну не надо, пожалуйста… - Я тебя не отпущу… – прошептала Романофф, снимая с плеча Бартона сумку и стаскивая с него куртку, и внезапно впилась в его губы страстным и немного грубым поцелуем. Она толкнула опешившего парня к кровати, буквально уложив на обе лопатки, стянула с него футболку и защёлкнула на запястьях металлические браслеты, те самые, что иногда носила с собой на особые задания, тем самым приковав Сокола к спинке кровати. После чего уселась сверху и принялась покрывать короткими поцелуями его шею и грудь. - Нат, что ты делаешь? – лучник нервно дёрнулся, пытаясь высвободить руки. – Зачем тебе это? - Неуместный вопрос в данном случае, – промурлыкала девушка, запечатывая ему рот поцелуем. – Раз уж ты решил меня бросить, я хочу с тобой попрощаться. - Наташа... – почти простонал Бартон, стиснув зубы. Его тело сразу откликнулось на ласку, напрягшись, словно натянутая тетива. - Я слушаю, – произнесла шпионка тем же мурлыкающим тоном. Она стащила с напарника ботинки и принялась расстёгивать его брюки. - Боже… – только и смог вымолвить Клинт, чувствуя, как по телу растекается огонь желания. Он буквально заелозил на месте, когда Наташа расстегнула «молнию», да ещё и запустила туда шаловливые пальчики. - Прошу, только не так... - Тогда скажи, что не хочешь этого. Что никогда, никогда не любил меня и не мечтал обо мне... Что солгал мне тогда, в лазарете... И тогда, может быть, я отстану и даже отпущу тебя... Ну же! Голос девушки в один миг изменился. И сейчас в нём было столько боли и отчаянного гнева... Клинт не видел лицо Романофф, но вполне мог себе представить её состояние. - Я никогда не лгал тебе, Таша... - хрипло выдохнул он прежде, чем она снова поцеловала его, на этот раз более нежно, так же, как неделю назад, в больничном крыле. - Тогда... Если ты не хочешь остаться и бороться за себя, сделай это хотя бы ради меня... Сокол почувствовал, как она прижалась щекой к его щеке, мокрой от слёз. Господи... Таша никогда не плакала на его памяти... - Прости... – Клинт снова поводил скованными руками, жалея, что не может сейчас обнять свою рыжую возлюбленную. – Не знаю, Таша, имею ли я право просить у тебя прощения за своё малодушие... Прошу, освободи мои руки. Обещаю, я не сбегу. Девушка, не говоря ни слова, расстегнула замки на наручниках, давая лучнику полную свободу действий. Сейчас она не играла. Она на самом деле хотела быть с ним. И он это почувствовал. Приподнявшись на локтях, Бартон сел, проводя ладонями по бёдрам Наташи, затем его тонкие, чуткие пальцы нащупали «молнию» на комбинезоне шпионки и начали её расстёгивать. Освободив плечи шпионки от верхней части одежды, он немного робко коснулся губами её груди.