Раз и навсегда

Больше ранних пробуждений и визгливых криков птиц под окнами Гэвин ненавидел только вынужденные поездки к брату. Элайджа ещё пару лет назад перебрался в дом за городом, мол, там воздух чище, трава зеленее и, вообще, если деньги есть, чего бы не вложить их в недвижимость. Гэвин тогда раздражённо буркнул, что если есть деньги, то их можно отдать брату, который уж точно найдёт им надлежащее применение. Элайджа то ли принял ту реплику всерьёз, то ли просто очень любил дразнить Гэвина, но теперь каждый раз при личной встрече спрашивал у него: «Ну что, готов принять скромное дружеское пожертвование?» Глаза при этом строил честные-честные, но улыбался так ехидненько, что Гэвину хотелось ударить его посильнее. Змея подколодная, тьфу. Гэвин вообще бы не приезжал в тот дом, буквально кричащий о том, какой он роскошный и замечательный и как чудесно в нём жить, однако практически нищий детектив-астматик не мог позволить себе регулярно покупать дорогие лекарства и при этом иметь деньги на еду, одежду, бензин и оплату коммунальных услуг. В результате жаркой ссоры, закончившейся очередным приступом, братья сошлись на том, что Гэвин будет регулярно приезжать в дом Элайджи и забирать лекарства, раз не хочет «быть содержанкой». А зарплата у офицеров и детективов первой категории в те времена действительно была скромной, и большинство полицейских шли работать буквально за идею. Гэвин надеялся, что андроиды брата помогут поправить финансовое положение страны, но пока видел только уверенный рост безработицы и протестующих на улице. Конечно, с Элайджей говорить об этом было бесполезно, потому что он тут же использовал свой любимый аргумент «у прогресса есть не только плюсы, но и минусы» и просто возвращался к работе. В последнее время Элайджа отчего-то решил назвать процесс создания андроидов «искусством», и теперь искал себе натурщиков и натурщиц, внешность которых могла бы послужить основой для создания новой пластиковой куклы. Но больше всего Гэвин ненавидел тот факт, что Элайджа спал со своими визави и очень быстро перегорал в таких отношениях. Гэвин считал, что любовь — это раз и навсегда, и отношения должны быть серьёзными до самой последней мелочи. И чувства тоже должны быть серьёзными. В общем, Гэвин во многом оставался старомодным, и потому (а не из-за того, что он казался грубым и злым!) до сих пор не мог найти себе девушку или парня. Как при этом Гэвин умудрялся считать одноразовый перепихон в баре по обоюдному согласию или вызов проституток абсолютно логичными вещами, не понимал даже он сам. Видимо, это у них с Элайджей семейное — их отец около десяти лет жил на две семьи, и только из завещания Эдварда Камски-Рида их матери узнали друг о друге. Всё разрешилось без скандалов, женщины быстро нашли общий язык, поделили имущество и отправили своих детей в одну и ту же среднюю школу. Впрочем, Гэвину нужно было добираться не так уж и долго до дома Элайджи, чтобы он успел вспомнить всю свою жизнь за время поездки. Припарковав старенький похрипывающий мотоцикл буквально около входной двери, Гэвин стянул шлем и жадно вдохнул свежий прохладный воздух. Полноценных приступов не случалось уже несколько дней, однако и дальше откладывать встречу с братом больше не было смысла — лекарства кончились этим утром. Кивнув одной из Хлой, которой было приказано сегодня изображать привратника, Гэвин отправился туда, где, скорее всего, опять проводил время Элайджа. То есть в мастерскую. Элайджа гордо называл эту комнату с огромными окнами и большим количеством пустого пространства своей студией, однако на самом деле она напоминала что-то среднее между спальней для профессиональной съемки порно и лабораторией безумного гения, потому что там одновременно нашли своё место несколько компьютеров для оцифровки моделей, огромных размеров траходром, который ни один нормальный человек не назовёт кроватью, роботизированные клешни для сборки андроидов и небольшой подиум для позирования. Гэвин негромко фыркнул, проходя мимо комнаты с исполинских размеров бассейном (красная плитка, которой он был облицован, заставляла думать, что вместо воды там налито вино) и наконец вышел к студии. Около дверей стояла ещё одна Хлоя, и Гэвин понял, что пришёл точно по адресу. — Чем Элайджа сейчас занят? — на всякий случай спросил Гэвин. Дважды из-за своего нежелания общаться с говорящими тостерами он заставал брата и его очередную пассию в самом разгаре совокупления, и после второго раза он всё-таки решил обуздать свою гордость. — Создатель уже закончил ежедневную сессию, — послушно ответила Хлоя, зная, о чём на самом деле спрашивает брат Создателя. Такие слова обычно означали, что пассия уже покинула пределы дома, и Гэвин выдохнул, вознося хвалу всем богам, что сегодня он обойдётся без новых знакомств. Дверь послушно распахнулась от мощного толчка, и Гэвин вошёл в комнату. Элайджа что-то сосредоточенно просматривал на планшете, а рядом с ним замер — тут мозг Гэвина ненадолго дал сбой — новый андроид. Белая кожа, на которой, вероятно, Элайджа опять воссоздал все родинки оригинала, мягкие черты лица, карие глаза, короткие встрёпанные волосы, небольшой вялый член и абсолютная нагота складывались в образ эдакого ангела. Мысленно Гэвин вздохнул от того, что брат опять подцепил похожего на андрогина паренька моложе себя, и вместо приветствия ядовито произнёс: — Ну и куда ты планируешь отправить эту пластиковую куклу? В бордель? Или пополнишь свою коллекцию? На лице андроида неожиданно проступил слабый румянец, и пока Элайджа пытался сообразить, чего от него опять хочет брат, Гэвину уже ответили: — Здравствуйте, мистер незваный гость! Я вообще-то человек, а не, как вы выразились, «пластиковая кукла». Гэвин едва заметно вздрогнул, поздно осознавая свою ошибку, и решил строить дурака до самого конца. — Блядь, Элайджа, оно живое! Юный натурщик покраснел ещё сильнее (Гэвин на мгновение даже залюбовался, как румянец покрывал его уши и скулы), схватил с кресла свой халат и, на ходу пытаясь попасть в рукава, промчался мимо Гэвина и выскочил за дверь. Элайджа наконец сообразил, что только что произошло, и расхохотался. Гэвин пожал плечами и без малейшей доли раскаяния в голосе произнёс: — Ну прости, перепутал куклу с куклой, разницы-то никакой. Извинюсь перед ним позже, если он не сбежит от тебя после такого. Элайджа отложил планшет на стол и подошёл к Гэвину поближе. — Пожалуй, я сочту это лучшим комплиментом моему вкусу от тебя. Коннор подрабатывает в гей-баре, и я подумал, что он не откажется от лишних денег. В отличие от тебя. — Пфф, я точно не собираюсь тебе позировать для создания говорящего тостера, — ответил Гэвин, сделав вид, что не понял намёк. Элайджа хмыкнул и взглянул на Хлою. Та кивнула и ушла, оставив братьев наедине. — Останешься на обед? — пытаясь быть вежливым хозяином, спросил Элайджа и поправил чуть сползший халат. — Я сыт, так что иди к чёрту. Или к своему ангелочку. — Знаешь, он очень хорош в постели, — ухмыльнулся Элайджа и шутливо пихнул брата в плечо. Гэвин поморщился и изобразил рвотные порывы. — Избавь меня от подробностей своей личной жизни. — Как скажешь.