Раз и навсегда

По мнению Гэвина, привычка Элайджи сразу брать всё в свои руки и быстро доводить дела до конца была хороша только в работе, но никак не в личной жизни. Поэтому, когда вечером того же дня брат прислал ему чей-то номер телефона и несколько ссылок на страницы в социальных сетях с лаконичной подписью «не задерживайся с извинениями, иначе всю жизнь будешь иметь только одноразовый перепихон», Гэвин просто закрыл переписку и кинул телефон на диван. Заёбанный после очередного сумбурного дела в участке Гэвин сейчас меньше всего хотел смотреть на чужие улыбающиеся лица на фото и ванильные посты. А в том, что Коннор постит всякую хуйню типа эстетик, котиков и собачек, Гэвин даже не сомневался. Слабый контрастный душ помог ему немного успокоиться, однако теперь Гэвина донимали мысли о том, что Коннор был действительно красивым. Элайджа всегда умел подцепить кого-нибудь интересного, но до этого Гэвин ни разу не думал о том, чтобы отбить у брата очередную игрушку. Да и никто, в принципе, даже не смотрел в его сторону, когда у них под боком был Элайджа — красивый, умный, богатый. Только ветреный до жути. Гэвин примерно представлял себе, как это происходит. Новая пассия Элайджи, начитавшись в сети статей про «самого завидного жениха Америки» (после Тони Старка, конечно, но Старк был вымышленным персонажем), самонадеянно говорила себе, что у неё-то точно получится охмурить Камски и привязать к себе. Легко влюблявшийся Элайджа раз за разом говорил слащавые комплименты про «ту единственную» (или единственного), а после завершения работы над новым андроидом спешно расставался. Гэвин язвительно шутил, что брат просто переносил всю свою любовь с живого человека на пластиковую куклу, а Элайджа не торопился никого разубеждать в обратном. Скорее всего, он изначально любил только своих пластиковых кукол. Выключив воду и наскоро обтёршись широким махровым полотенцем, Гэвин вытащил из бесформенной кучи относительно чистую футболку и любимые домашние штаны, а остальное отправил в стиральную машину. К счастью, у него было не так много пестрящей цветами одежды, чтобы можно было беспокоиться о результатах стирки, так что Гэвин просто засыпал порошок и нажимал на кнопку. Он вообще по жизни не парился насчёт каких-то там высоких материй вроде любви, эмпатии, «долго и счастливо» и планировал и дальше не париться, однако с ним внезапно случился Коннор. Как решил сам для себя Гэвин, это вообще был самый тупой поворот из всех возможных. Потому что с человеком, который мило краснеет, когда его сравнивают с андроидом, и обращается к увидевшему его голым человеку не «эй ты, мудак», а «мистер незнакомец», Гэвину точно не по пути. Как выражаются в интернете, Коннор был слишком софт, поэтому он вряд ли сможет выдержать всю ебанутость Гэвина. Лучшим вариантом для него был как раз таки Элайджа, который умел быть и мягким, и жёстким и не ставил партнёра перед хуёвым выбором «или личная жизнь, или работа». Но, с другой стороны, прекрасно знавший о чёрством характере брата Элайджа всё равно прислал ему номер телефона Коннора, из чего Гэвин делал логичный вывод: на самом деле Коннор не такой софт, каким хотел казаться. Конечно, с утра Элайджа не выглядел заёбанным ни в прямом, ни в переносном смысле и был готов устроить оргию хоть прямо здесь и сейчас, однако внешность обманчива. Гэвин даже в лучшие моменты своей жизни выглядел так, словно только что поднялся из гроба. Вытащив из холодильника остатки пирога, который он заказывал на вынос ещё позавчера, Гэвин ещё пару минут с тарелкой в руках шарился по карманам и прочим труднодоступным местам в поисках телефона. Хлопнув себя по лбу в момент озарения, Гэвин ругнулся на себя и свою дурную голову и вернулся к дивану. Телефон аккуратно завалился между подушек и заметить его можно было только подойдя вплотную. Новых сообщений за те сорок минут, что одуревший от усталости Гэвин приводил себя в относительный порядок, не приходило (а ведь недавно назначенный на пост капитана Фаулер вполне мог сорвать весь участок на какое-нибудь дело), и Гэвин снова открыл переписку с Элайджей. «Не задерживайся с извинениями, иначе всю жизнь будешь иметь только одноразовый перепихон». — Ну спасибо, бля, — фыркнул Гэвин, открывая первую ссылку из трёх. Фейсбук за последние годы так извратил дизайн, в том числе и дизайн мобильного приложения, что ебля в глаза по сравнению с ним выглядела и то веселее, и Гэвина трясло от негодования, что они сделали с некогда отличной платформой для общения. Впрочем, сейчас он просто пришёл посмотреть на личную страницу Коннора, а не обсуждать достоинства и недостатки социальных сетей. Гэвин усмехнулся, глядя на аватарку Коннора. Его сфотографировали на фоне моста Амбассадор, и разлетающиеся от ветра кудряшки вместе с мягкими чертами лица и широкой улыбкой придавали ему вид впервые выбравшегося в «большой мир» щенка. Хотя, возможно, так оно и было — в профиле стояла информация о том, что Коннор родился в 2006 году. Сейчас ему должно быть около двадцати двух. Как ни странно, вместо постов о щенках и котиках Коннор писал различные заметки (запоздало Гэвин понял, что Коннор учился на журналиста) и репостил информационные статьи о различных научных исследованиях — в том числе и об открытиях Элайджи Камски. Гэвин коротко хохотнул, представляя себе лицо Элайджи, когда тот впервые открыл фейсбук своего нового визави. Он уже позабыл короткую оговорку брата о том, что Коннор подрабатывал в гей-баре, и сейчас составлял мнение на основе того, что увидел утром и что видел сейчас. Картина пока складывалась совершенно однозначная: милый мальчик, фанатеющий по Камски, не смог отказаться от возможности заработать и заодно переспать с кумиром всех девочек и мальчиков от пятнадцати до пятидесяти пяти. Следующим на очереди был инстаграм. Со скукой пролистав фотографии красивых мест, огромного пушистого сенбернара, самого Коннора и ещё нескольких незнакомых людей (вероятно, его друзей-студентов), Гэвин закрыл инстаграм, не понимая, зачем Элайджа ему всё это скинул. Типа, братец, не обижай детей и вовремя перед ними извиняйся? Впрочем, закрытый профиль в твиттере неожиданно вызвал у Гэвина интерес. Никнейм и оформление были достаточно не привлекающими внимания — синие кляксы и неоновые огни. Возможно, Коннор просто прятал там свои гневные крики о потных мужиках, не уступающих бабушкам место в метро, но Гэвин уже не мог пройти мимо. 21:06 «У него закрытка в твиттере. Как ты его вообще нашёл?» Ожидая ответ от брата, Гэвин наскоро помыл посуду и на всякий случай проверил стиральную машину и рабочий чат. 21:15 Хах, теперь-то ты заинтересован? 21:16 Если там типичное твиттерское нытьё о том, как всё заебало, то скажи мне об этом сразу, и я забью. 21:18 О, там всё намного интереснее. Ты удивишься, каким этот мальчик может быть. Ну что, хочешь посмотреть? 21:19 Бля, точно, у тебя столько твиттерских фейков, что из них можно собрать маленькую армию. 21:19 Это отказ? 21:20 Нет! 21:21 Раз уж поманил меня, то и доступы выдавай. 21:24 Хахаха! Ладно, держи. Можешь забрать акк себе, если хочешь. Получив логин и пароль, Гэвин вытащил со шкафа чуть запылившийся ноут. Денег на новую технику опять-таки не хватало, и даже телефон он со скрипом принял в подарок на день рождения в прошлом году. К счастью, Элайджа умел выбирать не только партнёров для секса, поэтому Гэвин с чистой совестью мог ходить с этим телефоном ещё лет пять, пока модель окончательно не устареет. Войдя в честно отбитый у брата аккаунт, Гэвин перешёл в профиль Коннора и мысленно порадовался, что уже сидит. Он поперхнулся и закашлялся от неожиданности, лишь взглянув на закреп, а какой пиздец его ожидал дальше — ещё предстояло узнать.