Раз и навсегда

— Ладно, я придумал, как ты можешь загладить свою вину. — И как же? Коннор пару секунд внимательно смотрел на Гэвина. Похоже, оценивал, достоин ли тот знать эту информацию или стоит его ещё немного промариновать в неведении. — Скажем так, об этом не говорят в приличном обществе, — усмехнулся Коннор, отпивая кофе. Он как будто резко изменился по сравнению с тем, каким был во время разговора о том парне. Маркус, верно? — Не настолько уж наше общество и приличное, чтобы фразы «поцелуй меня» или «трахни меня» было стыдно говорить, — довольно дерзко ответил Гэвин и наконец попробовал свой десерт. Хм, неплохо. Пожалуй, он готов назвать это кафе одним из самых любимых. Если, конечно, Коннор всё не испортит. — Тут ты меня подловил, ха-ха. Гэвину было интересно, как мог смех так быстро менять свою тональность и смысл: в один момент погружённый в воспоминания Коннор смеялся грустно, с лёгкой ностальгией, а уже в другой момент его смех был наполнен предвкушением и… насмешкой, что ли? Но одно Гэвин понимал точно: Коннор игрался с ним, позволял задавать вопросы и получать на них ответы, чтобы потом сполна взять своё. И не то чтобы он был против этого — определённая доля неизвестности разжигала в нём интерес, заставляла пристальнее вглядываться в Коннора, жадно искать в нём полутона, раскладывать по полочкам полученную информацию — и в итоге понимать, что правда слишком сильно смешана с ложью. Было ли лицо Коннора маской или маска давно стала его лицом? Гэвин не мог дать определённого ответа, и тем сильнее ему хотелось его найти. — Итак? — Гэвин попытался подтолкнуть Коннора к дальнейшему диалогу. Наконец-то они перешли к тому, ради чего всё затевалась. — Что именно ты от меня хочешь? — Если отложить в сторону то, что ты очень милый, когда увлечённо слушаешь или чем-то рассержен, и что рот у тебя слишком грязный для того, кто не очень-то старше меня, то в тебе действительно нет ничего такого. Ничего особенного, если говорить чуть поэтичнее. — Но ведь ты согласился на эту встречу, которая внезапно превратилась в свидание, — усмехнулся Гэвин, продолжая следить за Коннором. Не так трудно понять, кто в этой ситуации был кроликом, а кто — удавом. — Ты из тех людей, которые кажутся интересными, даже если изучить их вдоль и поперёк, — комплимент вышел двусмысленным, однако Коннор не стал останавливаться на достигнутом и решил усилить произведённое впечатление. — Сейчас я знаю о тебе не больше процента информации, и мне хочется понять тебя, ощутить всеми возможными способами, забраться к тебе под кожу, в самую душу. Ну как, о таком можно говорить в приличном обществе? Гэвин облизнул пересохшие губы и отпил ещё немного чая. Коннор следил за каждым его движением, ожидая ответа. — Уже не так прилично, но всё ещё можно, — после недолгого молчания произнёс Гэвин, решив отложить обдумывание сути слов Коннора на потом. Когда у него выдастся на то время. — Значит, увидеть, услышать, понюхать, облизнуть и прикоснуться, верно? — Быстро схватываешь, — кивнул Коннор. Улыбка не сходила с его губ всё это время, и со стороны их беседу вполне можно было принять за невинный флирт. По сути, это флирт и был, однако до крайности прямолинейный и агрессивный. — Ты легко поддаёшься, но при этом жёсткий как камень. Готов до упора стоять на своём, если на сто процентов уверен в себе. Ты всегда «верхний»? — Зависит от того, с кем я буду трахаться. Слышал про доверие? Отличная штука, рекомендую. Горькие слова отлично перебивались шоколадным вкусом таявшего на языке тирамису и крепким чёрным чаем. Коннор тоже не оставлял без внимания своё мороженое и справлялся с ним даже быстрее Гэвина, который часто залипал на то, как Коннор ест. — Вот от тебя я бы точно не ожидал слов про доверие. — Коннор облизнул губы, немного испачкавшиеся десертом. Никакого сексуального подтекста, однако этот жест выглядел слишком горячо в его исполнении. — Ты напоминаешь хулигана, который дёргает девчонок за косички и макает ботанов головой в туалет. — То есть таких, как ты? — с едва заметной усмешкой уточнил Гэвин. На самом деле его «хулиганская» внешность не пугала не то что преступников — даже подростков с соседнего двора, хотя синяки под глазами у него были действительно внушительными. — Значит, всё-таки не хулиган. — Покачал головой Коннор. — Не умеешь распознавать жертву для подначек, выбирать ту, которая не сможет дать сдачи. Но и обратной ситуации у тебя не было. Это всё из-за Элайджи, да? Твой брат был звездой школы и прятал тебя за своей спиной? Или, — тут Коннор ухмыльнулся, — тогда, в юности, всё было наоборот? Ты король школы, он — ботан, который прячется за твоей спиной. А потом гадкий утёнок превращается в прекрасного лебедя, а его брат-утка не хочет покидать своё болото? — Знаешь, твой длинный язык неплохо бы смотрелся на моём члене. — Ложечка негромко звякнула, ударившись о край, и Гэвин аккуратно отставил пустую тарелку в сторону, чтобы ненароком не задеть её. — Ты очень неосторожно дразнишь меня, пытаясь вызвать ответную реакцию. Но, надо признать, курс психологии ты усвоил неплохо. — Могу сказать то же самое и про твой язык, котёнок. — Коннор отодвинул от края пустую креманку и поставил локти на стол, опираясь подбородком на скрещенные руки. Ему приходилось чуть-чуть опускать голову вниз, чтобы его взгляд был на одном уровне со взглядом Гэвина, и из-за этого возникало чувство, будто Коннор смотрит снисходительно. Как на котёнка. — Знал бы, что оно так всё обернётся, взял бы с собой презервативы. Коннор хмыкнул. — Ты будешь очень удивлён. — Я удивлён. Честно. Гэвин вошёл во вкус, принимая и попытки задеть за живое, и поддразнивания за своеобразный флирт и отвечая тем же. Поскольку Коннор всё ещё не послал его нахуй, Гэвин, видимо, пока ни разу серьёзно не нарушил правила его игры. Или здесь не было правил? Трудно сказать, кто сейчас выигрывал, однако Гэвину упорно казалось, что у них ничья. Баланс довольно хрупок, но тем веселее было продолжать. Кто оступится первым? Кто упадёт, а кто останется на вершине этой горы? — В твои планы входит номер в отеле? Или ты предпочитаешь грязный секс где-нибудь в публичном месте, где есть риск в любой момент быть застуканным? — поинтересовался Гэвин и допил наконец чай. Коннор прикончил свой кофе парой мгновений раньше, и то, что он не изменился в лице, услышав нескромное предложение перейти сразу к делу, шло ему только в плюс. — Не на первом свидании, — ответил Коннор. — Я надеюсь на долгие и плодотворные отношения, Гэвин. — Подозвав проходившую неподалёку официантку, Коннор уже прежним тоном обратился к Гэвину: — Ты не против, если я расплачусь за нас обоих? В знак нашего примирения, так сказать. Гэвин расфокусировано взглянул на него, всё ещё прокручивая в голове то, как именно прозвучало имя, и запоздало ответил: — Не против. После такого он был согласен буквально на всё, лишь бы снова и снова слышать это горячее «Гэвин», от которого внутри всё скручивалось узлом. И Коннор не собирался отказываться.