Раз и навсегда

Они не дошли до номера пару шагов — резким движением Коннор вжал Гэвина в стену и поцеловал его мокро, агрессивно, показывая, что он настроен серьёзно и не намерен отказываться от предлагаемого угощения. Разгорячённый Гэвин смотрел на него слишком ясным взглядом для того, кто мог похвастаться крепким стояком после недвусмысленных действий Коннора в такси (они решили вернуться за мотоциклом позже и заодно побывать в джаз-баре). Сам Коннор уже ни о чём не мог связано думать. Гэвин заводил его слишком сильно — так, как решивший сыграть с ним и попавший в собственную ловушку Коннор даже не мог представить себе ещё пару дней назад. Они жадно и беспорядочно целовались, перехватывая инициативу, однако Гэвин безропотно позволял Коннору путаться пальцами в его волосах, крепко сжимать, заставляя поднимать лицо выше — разница в росте сейчас давала Коннору возможность быть сверху. Позволив Гэвину перевести дыхание, Коннор спустился ниже, к шее, оттягивая ворот водолазки, кусая и оставляя засосы. Он старался показать, что сейчас Гэвин принадлежит ему и только ему и что здесь нет никакой игры и полутонов — только чистая страсть и желание. — Ты такой пиздец, Гэвин, — прошептал ему на ухо Коннор, наигравшись с шеей. — Хочу трахнуть тебя. — А не боишься, что трахалка не отросла? — Гэвин рвано выдохнул и закусил губу, когда Коннор полез к нему в штаны и крепко сжал член сквозь бельё. — А ты не сравнивай себя и меня, — горячий шёпот обжигал, заставлял разбегаться по коже мириады мурашек. Коннор немного отстранился и уже двумя руками огладил сквозь плотную ткань водолазки крепкую мускулистую грудь Гэвина, нарочно задевая соски, до боли сжимая пальцы на рёбрах. Гэвин вжался затылком в стену и прикрыл глаза. Коннор был слишком умелым, он с лёгкостью смешивал боль и удовольствие в один неразборчивый коктейль, и Гэвину оставалось только следовать за ним, поддаваясь и открываясь всё сильнее. Однако все те грубые и резкие слова, сказанные Коннором, не давали ему покоя. Они напоминали самый грязный на свете флирт, и Гэвин явственно видел за ними что-то ещё, что-то тёмное, злое, полное боли и агрессии. Коннор слишком сильно изменился, услышав, что Элайджа — его брат. Стоп. Возможно, всё дело в Элайдже? Ах, чёрт. Нет времени об этом думать. Гэвин негромко простонал, когда Коннор задрал наверх его водолазку, обнажая грудь и проводя языком по чувствительным соскам. Вроде не ласка, да и нежности в этом никакой не было, однако тело словно прошило горячими иглами. Хотелось получить от такого Коннора как можно больше — так, чтобы на вечность застыть в этом остром чувстве возбуждения и удовольствия, быть бабочкой в руках безумного учёного, который знает, как продлить сладкий миг агонии. — Я просто расставляю приоритеты, — наконец выдохнул Гэвин, когда Коннор перестал терзать его. Однако одну пытку сменила другая. Их взгляды скрестились на секунду, нет, даже меньше — на долю мгновения, но Гэвин больше не мог себя контролировать. Глаза у Коннора были дикие и шальные, они полнились эйфорией, обжигали даже сильнее прикосновений. Коннор упивался своей властью над Гэвином, продолжая удивительно ловко балансировать на лезвии бритвы, в то время как сам Гэвин уже давно чувствовал себя по самую макушку в раскалённой лаве. — Я помогу тебе сделать правильный выбор, — ухмыльнулся Коннор. — Только попроси меня. Они снова поцеловались, только на этот раз Коннор напирал сильнее, заставлял Гэвина подчиниться, покинуть баррикады сопротивления, сдать ключи от осаждённого агонизирующего города. Гэвин не сдавался. Теперь Гэвин сам цеплялся за волосы Коннора, всё ещё прижимаясь спиной к стене, пытался этой болью отрезвить его, однако делал всё только хуже. Распалённый Коннор тяжело дышал ему в губы, словно животное тёрся носом о щёку, продолжал оглаживать пресс, царапая покрасневшую кожу короткими аккуратными ногтями. Гэвин постепенно начинал терять связь с реальностью, однако то, что вся эта прелюдия происходила в коридоре лишь в двух шагах от комнаты, помогало ему удерживаться на плаву. Он не беспокоился насчёт того, что кто-то увидит их и, не дай Бог, что-то неправильно поймёт — нет, здесь всё было совершенно однозначно. Можно сказать, даже слишком однозначно. — А если я не хочу просить? Коннор несколько секунд пытался сообразить, о чём шла речь, а потом рассмеялся хрипло и рвано, словно без перерывов кричал несколько часов. — Тогда, возможно, мне придётся тебя заставить? — неловко покачнувшись из-за тяжелого, душного кома возбуждения внутри, Коннор попытался вновь втянуть Гэвина в поцелуй. Реальность оказалась интереснее, чем он ожидал. Гэвин вывернул его руку и, ловко развернув, прижал лицом к стене, обрывая всякие попытки вырваться и оказать сопротивление. Коннор пару раз дёрнулся и зашипел от боли в заломленной руке, бессильно царапая стену ногтями другой. Потом подумал и обматерил Гэвина, потому что возбуждение никуда не делось после неожиданной смены ролей. Наоборот, Коннор сейчас стоял, очень удобно прогнувшись в спине, из-за чего Гэвин казался выше и буквально нависал над ним. Продолжая удерживать Коннора в таком положении и прижавшись губами к его уху, Гэвин произнес: — Подумай вот о чём, котёнок. Так ли тебе нужно дразнить того, кто может дать сдачи? — Мне нравится риск, — ответил Коннор, чуть извернувшись, чтобы было удобнее говорить. — И я всегда честно признаю своё поражение. — Значит, ты признаёшь своё поражение? — усмехнулся Гэвин и провёл языком по шее Коннора, слизывая солёные капли пота. Вместо этого Коннор сильно ударил пяткой по ноге Гэвина и, ощутив, как немного ослабла хватка, вывернулся. Теперь он вжимался спиной в стену, и из-за неудобного положения их глаза были на одном уровне, однако преимущество уже выскользнуло из рук Гэвина. — Я ещё не проиграл, котёнок, — покачал головой Коннор. — Ты не сможешь долго бороться. — Зато я смогу долго и вдумчиво трахать тебя, когда ты согласишься на мои правила. Теперь рассмеялся уже Гэвин. Возбуждение немного отступило, уже не так болезненно выжигая всё изнутри из-за подавляемого желания, однако то, как Коннор смотрел на него, как облизывал пересохшие губы, как мелко подрагивал всем телом, когда Гэвин задевал бедром его пах — всё это вновь и вновь заставляло его терять голову. — Ты хочешь, чтобы я извинился или подставил тебе зад? — А разве ты можешь предложить что-то другое, кроме своего зада? Коннор нарочно потёрся напряжённым членом о Гэвина и судорожно выдохнул от того, как хорошо это ощущалось даже сквозь ткань. У него давно не было такой горячей прелюдии и, пожалуй, ради такого он был готов трахаться с Гэвином каждый раз, каждый день — до тех пор, пока он не сможет встать с кровати от усталости. И что-то ему подсказывало, что именно он первым запросит пощады во время их постельных игр. — Я могу предложить свой член. — Гэвин вжался грудью в торс Коннора, продолжая медленно двигать бедром. — Или рот, если ты так настаиваешь. Коннор вздрогнул и закусил губу, пытаясь отрезвить себя этой болью. — Прекрати, блядь, пожалуйста, прекрати сейчас же. — Коннор вцепился в плечи Гэвина, стараясь не кончить в штаны как малолетка. — Иначе тебе придется идти в магазин за сменной одеждой. Гэвин коротко хохотнул и отстранился. — Итак? — Ладно, твоя взяла. Я признаю поражение.