Раз и навсегда

Гэвин буквально уронил Коннора спиной вперёд, когда дверь наконец поддалась, и на пару секунд отвёл от него взгляд, чтобы запереть номер. За это время Коннор успел твёрдо встать на ноги и даже провести руками по рубашке, имитируя отряхивание от несуществующей пыли. Но на деле получилось что-то между сексуальной попыткой погладить себя и неудачно исполненным жестом «упереть руки в боки». Коротко хмыкнув в ответ на такое позёрство, Гэвин окинул беглым взглядом номер, по привычке подмечая возможные пути эвакуации и подходящие для нестандартных позиций в сексе места. Например, невысокий комод у стены можно было опрокинуть под ноги вероятному противнику или усадить на него Коннора, чтобы удобнее было трахаться. Как говорится, две стороны одной медали. Но вообще номер выглядел достаточно дешёвеньким и полностью оправдывал свою невысокую стоимость за ночь, однако двуспальная кровать типа «траходром» заставляла двусмысленно кивнуть головой при взгляде на неё и сказать что-нибудь типа «отличное местечко». — Не зря сюда приехали, — ухмыльнулся Гэвин, глядя на то, как Коннор перестал изображать святую невинность и перешёл к тому, что знал практически в идеале — стриптизу. Сейчас глупо было бы спалиться на том, что Гэвин сталкерил твиттер Коннора, так что приходилось изображать максимальную заинтересованность и вежливое недоумение. Хотя, в принципе, он и так это чувствовал, потому что Коннор умудрялся превращать каждое действие в маленький оргазм для взгляда. То, как он двигал руками. То, как смотрел, как едва уловимо облизывал губы, как чуть наклонялся вперёд и при этом с намёком улыбался — всё это заставляло Гэвина вновь ощущать себя в огне. Возбуждение ещё не успело уйти до конца и сейчас, словно получивший подпитку костёр, разгоралось с новой силой, грозясь утянуть Гэвина в безумие безграничного вожделения. Однако после того, что сегодня Коннор провернул, Гэвин считал предательством по отношению к самому себе поддаваться ему и ставить желание выше какой-никакой справедливости. (Скорее всего, только Гэвин останется неудовлетворённым этой ночью, поскольку Коннор явно из тех людей, что без проблем могут найти себе нового партнёра.) — Нет, — твёрдо произнёс Гэвин, роняя практически снявшего рубашку Коннора на кровать. — Что «нет»? — на всякий случай переспросил Коннор, однако снимать одежду перестал. Лишь оценивающе окинул взглядом внушительный стояк в штанах у Гэвина. Он какой-то сексуальный маньяк, ей-богу. — Прости, но нет, — повторил Гэвин для убедительности и пояснил: — Ты, конечно, красивый, но ебанутый до жути. Не могу с тобой спать. Коннор фыркнул и, не стягивая кроссовок, с ногами забрался на кровать. — Хэй, котёнок, посмотри внимательнее, я же отличная жертва. — Вот поэтому я с тобой трахаться и не буду, — довольно резко возразил Гэвин и попытался кое-как сгладить углы: — Но ты можешь позвать меня на второе свидание. Возможно, я даже не откажусь. Коннор быстро переключил внимание с «не буду трахаться» на «второе свидание» и закинул пробную удочку: — Что насчет джаз-бара? — Похоже, в своих планах он предположил и такой вариант, что они с Гэвином даже не доберутся до постели. Интересно, сколько ходов под дудку Коннора он уже отплясал? — После того, что ты сегодня устроил, котенок? Гэвин терпеть не мог это приторное до ужаса прозвище, которым Коннор наверняка награждал всех подряд. Главное, чтобы было смазливое личико и жопа на месте, верно? Хотя при отсутствии смазливого личика тоже есть выход: просто надеть непрозрачный пакет на голову и трахать. — Ха-ха, ладно, я понял намек. — Коннор перекатился по кровати, наслаждаясь ощущением мягкости и относительной свежести постельного белья. — Но ты всё ещё задолжал мне извинения. — А я всё ещё жду, когда ты скажешь, что мне нужно делать. Гэвин отвечал быстро, стараясь не слишком задерживать взгляд на Конноре в тот момент, когда тот плавно выгибался, показывая идеальную задницу. А этой заднице, по правде говоря, позавидовала бы любая девушка. — Тогда приляг сейчас рядом, поцелуй меня, а потом скажи, что согласен на второе свидание. И мы будем в расчёте. В предложении Коннора явственно слышалось не просто двойное дно — скорее даже тройное дно, глубокий омут, в котором тонул взгляд и все надежды выбраться из него. Гэвин видел какой-то неясный свет, однако чем ближе он к нему подплывал, тем сильнее осознавал: этот свет — обманка. Пустышка, призванная привлекать внимание глупых рыбок, пока хозяин омута не проголодается. И что-то подсказывало Гэвину, что хищник сейчас был очень голоден. — Только это? — Но если ты не придёшь на второе свидание, я спрошу у Элайджи твой адрес. — Коннор улыбнулся и похлопал рядом с собой, мол, я жду, чего же ты. — А ты уверен, что он скажет его тебе? Гэвин продолжал упорствовать, однако жадный взгляд на губы Коннора выдавал его с головой. Одному лишь Богу (или Дьяволу) было известно, каких сил стоило Гэвину сейчас сдерживаться, однако он планировал в тот миг, когда всё зайдёт слишком далеко, как следует оторваться и трахнуть Коннора во всех мыслимых и немыслимых позах. А после отдохнёт и начнёт всё заново, потому что нельзя быть таким. — Я умею быть убедительным, — отметил Коннор, делая вид, что внутренняя борьба Гэвина его совершенно не интересует. — Ты ведь уже проверил это на себе? — Окей, я понял, — кивнул Гэвин и, тоже не разуваясь, забрался на кровать, прижимаясь к горячему (и всё ещё возбуждённому) Коннору. — Поцелуй и моё согласие на свидание, верно? — Ты правильно понял, — кивнул Коннор и притянул Гэвина к себе. В этот раз поцелуй вышел томительно-медленным и нежным, сводил с ума и заставлял забывать всё на свете, и сейчас Гэвин не вспомнил бы и слова «мама». А вот имя Коннора он помнил превосходно. — Коннор, — позвал его Гэвин, чуть отстранившись. Немного подумал, смакуя каждый звук, каждый оттенок смысла, и повторил: — Коннор. И поцеловал его снова, запуская свободную руку во встрёпанные после неудачной прелюдии волосы Коннора, прижимая к себе крепче, пытаясь насытиться этим ощущение горечи и сладости, испить его до дна, даже если там окажется яд. Ему хотелось отравиться Коннором, жить Коннором, дышать Коннором, и Гэвин не понимал, что с ним происходит. (Или он просто не хотел себе признаваться в этом.) — Ну что? — расслабленно произнёс Коннор, когда Гэвин наконец соизволил оторваться от него. Его выдавало частое неритмичное дыхание, расширенные зрачки и приоткрытые губы, на которых ещё чувствовался вкус чужого поцелуя — впрочем, Гэвин выглядел не лучше. — Как насчёт второго свидания, Гэвин? — Какая же ты мразь, — прошептал Гэвин, не в силах отвести взгляда от лица Коннора. — И как сильно ты всё-таки мне нравишься. Так сильно, что я согласен на второе свидание с тобой. Коннор расхохотался и лёг на спину, практически счастливо глядя в потолок. — Это взаимно, Гэвин. Подавив порыв поцеловать Коннора ещё раз, Гэвин лёг рядом с ним, неловко касаясь пальцами его руки, и рвано выдохнул. Куда уж взаимнее, чёрт побери.