Образы под чернильным пером...

Мирон: резво же ты съебалась. Аня: ну, ты молчал. я подумала, что тебе нечего сказать, поэтому поспешила лишить тебя своего скучного общества. Мирон: как стереотипно. молчание порой бывает гораздо интереснее всех заезженных тем вроде погоды и политики. а некоторым вообще лучше в жизни рот не открывать. Аня: в лифте, когда мы промолчали три часа, были немного другие обстоятельства, чем сейчас, знаешь, поэтому мой уход вполне оправдан. Мирон: ты так зависима от окружающей среды? я надеялся, что уж ты-то, со своим талантом, сможешь по достоинству оценить мое красноречивое молчание и тончайшую душевную организацию. Аня: я не могу молчать, когда на меня смотрят пристальным взглядом и пытаются вытащить душу. мне некомфортно. людям свойственно ошибаться, смирись, ты всегда прав не будешь. Мирон: я готов смириться даже со своей неправотой, но ты разбила мое нежное сердце. хотя, ты права, ошибаться в людях свойственно всем. Аня: чем же я разбила ваше сердце, Мирон Янович, позвольте поинтересоваться? со мной согласился сам Оксимирон, вау Мирон: запиши этот день. он легендарный. можешь потом указать его в своих мемуарах, потому что такой день пока есть только у тебя. поставь галочку. Аня: сие непременно, господин Федоров Мирон: нельзя разбить то, чего нет, замечательная моя. Аня: у тебя там раздвоение личности еще началось? определись ты уже со своим сердцем, а то тяжко, наверное, на пенсии жить в страхе, что каждая журналистка может так ранить твою ранимую душу. ах, да, её у тебя тоже нет. Мирон: абсолютно верно. ну, милая, в каждом из нас живёт минимум с десяток личностей, понять не могу, что тебя удивляет.ты тут слегка выше "каждой" журналистки. но только слегка. Аня: а ты думаешь, я хочу подняться выше? я просто та девушка или журналистка, которая тебе не дала. и, да, ты ведешь себя сейчас, как обиженная девушка. Мирон: может, потому и интереснее? обиженная девушка живёт внутри каждого сурового рэпера. Аня: а, то есть твоя конечная цель - затащить меня в постель?