Прекрасный цветок Канашими

      Музыку, что вырывается из ночного клуба, в котором я провожу сегодняшний вечер, было слышно за много кварталов отсюда. Мне казалось, её отголоски слышны даже в космосе - настолько громко она звучит. Музыка отражалась в стаканах с виски, въедалась в тёмные углы с мягкими диванами. Подобно ядерной бомбе, она разрывалась, душа всё вокруг и проникая в каждую щель.       Признаться честно, в клубе я впервые. Наверное, это странно для девушки, которая через год заканчивает школу, но я никогда не была обычной девушкой.       Брошенная.       Никому не нужная.       Так я в порывах отчаяния называю себя с тех пор, как мне исполнилось шесть лет, и мать оставила меня с отцом, променяв нас на дядечку с толстым кошельком. Да, она оставила меня. Оставила с отцом, которому я тоже оказалась не нужна. Пускай он и не отдал меня в какой-нибудь приют, я никогда не чувствовала его отеческой любви и поддержки.       Папа снова женился, превратив мою и без того жалкую жизнь в ад. У него появилась новая семья, которую он полюбил больше. У меня же появилась мачеха, ненавидящая меня всей душой. В чём моя вина? Что я сделала ей? Всем им?       Побои и постоянные обвинения. Это мне приходилось терпеть десять лет. Десять лет слёз. Десять лет страданий. Мне некому пожаловаться, некому выплакаться. Я мусор, ненужный хлам, от которого отказались все.       У меня никогда не было друзей - это даже не удивляет. Я не нужна собственной семье, что уж говорить об остальных. Всю жизнь в школе на меня, в лучшем случае, плевали, забывая о моём существовании вообще, в худшем же, - издевались и били. Как будто дома этого мало. Иногда я спрашиваю у Вселенной, за что мне это, но... Ответа не будет. Никогда не было.       Серая мышь, донашивающая чьи-то обноски - таковой была моя судьба. Специально для меня никогда ничего не покупали. Нет ни одной вещи, принадлежавшей именно мне.       Два года назад я узнала, что мать высылает мне деньги каждый месяц. Деньги? Какие ещё деньги? В глаза их не видела. Мачеха забирает все себе. Разумеется, ведь у неё есть свои дети. Мне лишь остаётся все терпеть. Я не могу... Просто не могу ничего сделать. Слабачка.       Что заставляет мою мать делать это, если не совесть? Или что? Зачем тогда бросала, раз теперь пытается загладить вину?..       Баночка, в которой когда-то было печенье, - она всегда спрятана под моей кроватью, скрытая ото всех, кроме меня. Сначала в ней хранились всего фантики и маленькие бумажки, на которых я писала свои желания, и потом прятала в банку в надежде, что так они быстрее сбудутся. Тогда мне было восемь. Ничего так и не сбылось.       Сейчас мне шестнадцать, и в этой банке теперь прячутся не только фантики и старые бумажки. Теперь банка превратилась в мою маленькую копилку, в которую я прячу все деньги, которые мне удаётся сэкономить на школьных обедах, или заработать на выходных, убираясь в кафе. Разумеется, никто не знает об этом, иначе я бы уже давно отдала все деньги в руки мачехе.       Деньги я собирала на всякий случай. Я знала, что когда-нибудь настанет день, когда они мне понадобятся. И я не ошиблась. Сегодня этот день настал.       Опустошив свою любимую банку, которая, кажется, до сих пор пахнет печеньем, я купила кое-что для себя. Я никогда не испытывала такого чувства. Похоже, это была радость, ведь я впервые смогла себе что-либо купить.       Это было вечернее платье и туфли чёрного цвета. О таком я могла только мечтать, проходя мимо шикарной витрины магазина с одеждой.       На самом деле, платье и туфли были не единственной моей затратой, ведь первоначально я купила новые джинсы, оливковый свитер и кеды. Я снова услышала привычные оскорбления и поняла, что хочу изменить себя, начав хотя бы с новой одежды. Я не смогла. Терпела столько лет и не выдержала. Это и сыграло большую роль в моей жизни.       Судьба-злодейка всегда устраивала какие-то «подставы» для меня. Так случилось и вчера. Хотя... Можно ли считать этот случай «подставой»?       ...Переступив порог школы, я по привычке опустила взгляд вниз. Мимо, по узким школьным коридорам проплывали толпы людей, заполняя всё пространство своими разговорами.       Я резко натолкнулась на чью-то сильную грудь. Это заставило меня резко поднять голову, пересекая мой взгляд с карими глазами О Сехуна, парня, которого я любила с первого класса. – Извини, – еле слышно прошептала я, испуганно воззрясь на него.       Он впервые за все десять лет школы оказался на таком коротком расстоянии от меня. Сердце билось как ненормальное. – Да всё нормально, не извиняйся, – ответил Сехун, улыбнувшись краем губ, и спросил: - Новенькая?       Я растерялась, не ожидав услышать такой вопрос. Он даже не запомнил меня за все десять лет, проведённых в одном учебном заведении. Это, конечно, расстраивало, но одновременно и заставляло трепетать - ведь сейчас он заметил меня! – Эм... Нет, – быстро собравшись с мыслями, проговорила я.       Сехун нахмурил брови, внимательно всматриваясь в моё лицо. – Странно, – хмыкнул парень, сузив глаза, – Раньше я тебя что-то здесь не видел... Прости за любопытство, ты занята завтра?..       Освободившись от уроков, я снова достала банку из-под кровати. В ней было достаточно денег для того, чтобы я не упала в грязь лицом.       О Сехун позвал меня в клуб. Я даже не надеялась на такое везение. Неужели Судьба начала любить меня?       Быстро сложив несколько смятых купюр в карман, я быстрым шагом поспешила в магазин. Мне нужно было платье..       Противная горечь обжигала моё горло, словно какой-то адский настой. Я никогда ранее не пробовала ничего подобного, и потому не знала: виски это, или же вино. Но это точно было для меня чем-то неизведанно-диким.       Приятная слабость внезапно поглотила моё тело, заставляя раствориться в воздухе, наполненным чем-то, от чего всё вокруг кружилось. Голова сильно пульсировала, словно отбивая тот же ритм, что вырывается из больших, мощных колонок. Спустя несколько глотков питьё уже не казалось противным, скорее наоборот. Я почувствовала себя чуть более уверенно, сидя в компании друзей Сехуна, которые бросали короткие косые взгляды в мою сторону.       Чёрная, густая чёлка спадала на глаза Сехуна, скрывая его туманный взгляд от меня. Он сидел рядом, обычно беседуя со своими друзьями, и задумчиво разглядывал дно своего почти пустого стакана. – Кого ты притащил сюда? – склонив голову набок, еле слышно спросил Крис, не в первый раз глянув на меня. – Кого захотел – того и притащил, – коротко оборвал его Сехун, отворачиваясь от друга. – Ты ничего не попутал, когда брал её с собой сюда? Это – элитный клуб, а не приют для дворняг, – с кривой ухмылкой произнёс Крис, откидываясь на мягкую спинку дивана.       Эти слова, пусть они и были сказаны тихо, но всё же долетели до моих ушей, заставляя огонёк обиды медленно тлеть в груди. Мне было жутко неприятно, хоть я и привыкла к подобным нападкам за всю свою жизнь.       Нечто очень особенное всё же заставляло меня продолжать сидеть здесь, не обращая внимания на обидные высказывания его друзей в мой адрес. Это был Сехун, ведь, не смотря на мнение его компании, я всё еще рядом с ним. Я всё ещё здесь. – Да успокойся ты, – похлопав Криса по плечу, зашептал Лухан, отпивая из своего стакана очередной глоток виски, – Может парню чего-то нового захотелось!       Я слушала их разговор, внимательно рассматривая носки своих чёрных туфель. Что-то неприятное возникло у меня на душе, но это чувство сдерживало другое, тёплое, мягкое и прекрасное. Любовь. Я впервые за всю жизнь почувствовала себя счастливой, хоть здесь и высказывались вещи, которые глубоко ранили меня. – Может хватит? – грубо спросил Сехун, поднимая тяжелый взгляд на своих друзей. – Может, и хватит, – странным тоном ответил Крис, утопив дерзкую ухмылку в стакане с виски.       Неловкая тишина повисла между парнями. Я снова опустила голову, на этот раз рассматривая колени. Я почувствовала себя глупо, ведь умудрилась потратить все деньги на наряд, в котором пришла в клуб. Но даже он не спас меня от издевательств друзей Сехуна. Я всё так же выгляжу ужасно. – И все-таки, где ты её отрыл? – спросил Лухан, с горькой бесстыжей насмешкой рассматривая меня.       Все они смотрели на меня, будто на животное, закрытое в клетке зоопарка. Им смешно. Смешно и непонятно, как их друг мог выбрать такую, как я. Но я не сдамся. Хоть мне и обидно, не сдамся! Я буду терпеть, буду молчать, ведь... Я привыкла. – Она учится в нашей школе, вообще-то, – ответил Сехун, поставив опустевший стакан на стол. – Не понимаю, как можно было выбрать такое, – снова тихо сказал Крис, еле заметно хихикая. – Крис, оставь её в покое, – тоном, не предполагающим возражений, сказал Сухо, грозно смотря на младшего. – Действительно, Крис! Где твои манеры? – открыто смеясь, спросил Лухан, снова хлопая друга по плечу.       От едва слышных вопросов эта беседа переросла в открытое издевательство надо мной. Теперь всем было плевать, слышу ли я.       Надо мной склонился Сухо. – Тебя не заждались дома? Я бы на твоём месте ушёл, – тихо прошептал он.       Остальные продолжали издеваться надо мной, с каждым разом задевая всё сильнее. – Ладно. Как тебя зовут? – спросил Крис, пододвигаясь ко мне.       Волнение накрыло с головой, заставляя мой язык заплетаться. – Я... я... – пытаясь ответить что-то внятное, протянула я.       Громкий смех раздался вокруг, заставляя мои щёки полыхать алым пламенем. – Я, я! – фыркая, повторил Лухан, копируя мою заминку.       Слёзы прилили к глазам, сколько бы я ни старалась их сдерживать.       Вдруг тёплая рука Сехуна коснулась моего колена и поднялась чуть выше. От его прикосновения плакать расхотелось, а сердце замерло на несколько мгновений. – Пойдем отсюда, – прошептал он, опаляя ухо дыханием.       Я послушно кивнула, не сознавая всего, что происходит вокруг. Сехун взял меня за руку и повёл в один из тёмных коридоров клуба, ведущих неизвестно куда. По мере нашего удаления в темноту музыка становилась всё тише.       Дойдя до запасного выхода, Сехун плечом толкнул дверь и вывел меня на улицу. Тусклые фонари освещали безлюдную улицу, на которой мы оказались. За дверью клуба музыку практически не было слышно, и мои барабанные перепонки с наслаждением впитывали тишину. Я сделала несколько шажков, вдыхая холодный воздух.       Сехун медленно подошёл ко мне сзади, обвивая мою талию своими сильными руками. Сехун и я. Об этом моменте я мечтала ещё с младшей школы.       И, господи, какой же он тёплый. – Ты такая красивая, – склонившись у моего уха, прошептал Сехун.       Его горячие губы нежно коснулись моей шеи, оставляя на ней мокрые следы. От этого моё сердце забилось быстрее, но вовсе не от чувства влюбленности. В моей груди возникло тяжёлое чувство тревоги. – Сехун, – прошептала я, отстраняясь от парня.       Я развернулась к нему лицом, вглядываясь в мутные глаза. Сехун наклонил голову набок, делая ко мне уверенный шаг. – Что такое, малышка? – спросил он, снова подойдя ко мне вплотную.       Я ощутила его обжигающее дыхание на своей шее, ноги подкосились от волнения, кончики его пальцев медленно проскользили по моей спине – и снова что-то внутри меня запаниковало, а сердце забилось вольной птицей, попавшей в сети. – Мне пора домой, – буркнула я, делая несколько неуверенных шагов назад.       Мне хотелось быть с ним в этот момент, касаться его, целовать, любить и быть любимой, но я не желала в первый же вечер потерять голову от любви.       Мои слова произвели на него странное действие, что-то в нём изменилось. Сехун схватил меня за запястье, сильно сжимая его. – Ну, не убегай, малышка, – он прижал меня к стене, ещё крепче сдавив мою руку.       Я вскрикнула. Все инстинкты вопили об опасности. – Сехун, мне больно! – я попыталась вырваться из его стальной хватки.       Мой вопль становился громче. Он разлетался по пустой улице, эхом отбиваясь от стен высоких зданий, но его никто не слышит. Даже Сехун, продолжающий срывать с меня одежду и впиваться в тело жадным взглядом вперемешку с поцелуями и укусами. – Прошу, отпусти! Пусти меня! Сехун! Голос срывается, и в горле першит, но я снова и снова выкрикиваю его имя, и мольбы об помощи, но... Никто не поможет.