Back To Life

　　　 　　— Вот ты и дома, — с воодушевлением прощебетала Тэён, помогая Хоупу переехать через порог его собственного дома. Три недели, проведённые в больнице, сделали из него настоящего доходягу. Чтобы вы понимали, из-за ограниченности в движениях Хо и так был слабо сложён, но теперь больше походил на анорексика, чем на более-менее здорового человека. Его щёки сильно впали, рёбра стали отчётливее видны, а о ключицы вообще можно было порезаться. — Я собираюсь приготовить что-нибудь вкусненькое, как ты на это смотришь? — Пока Пак раздевалась, парень уже успел проехать внутрь дома; он замер в дверном проёме кухни и рвано выдохнул. — Хосок? — Он даже не обернулся. 　　　 　　— Юнги сказал, что попросил тебя задержаться в тот день… — У неё сердце ёкнуло от жутких воспоминаний, а Чон просто медленно обернулся. Хотя, ты скорее ожидала упрёка, что в очередной раз выбрала компанию его лучшего друга и опоздала, но он только слабо, по-доброму улыбнулся. — Хорошо, что так произошло. Ведь, приди ты вовремя, тоже могла пострадать. А так… я знаю, что ты в порядке. От этого спокойней на душе. — Тэён долго молчала. Глаза были от чего-то на мокром месте, но она смотрела прямо на Хосока, наивно улыбаясь. Она верила в него. Теперь, когда он пережил такое и не опустил руки, она верит в него ещё сильнее. 　　　 　　— Сегодня же тридцать первое! — неожиданно воскликнула девушка, чуть ли не подпрыгнув на месте от переполняющих её эмоций. — Сегодня же новый год… — Хосок погрустнел. Прошлую новогоднюю ночь, как и позапрошлую, он провёл в полном одиночестве, перед телевизором и с упаковкой чипсов. Его лучший друг, Юнги, постоянно занят, хотя, наверное, Хоуп не имеет права его осуждать и винить, а девушка сбежала ещё до новогодних праздников больше двух лет назад, когда так была ему нужна. — Что-то не так? 　　　 　　— Думаю, тебе стоит поехать домой, — он старался не сталкиваться с ней взглядами, но выходило, честно говоря, с трудом, — это семейный праздник, — Хо кинул взгляд на наручные часы, — наверное, родители уже ждут твоего возвращения. — Он тут же скрылся за стеной соседней комнаты, не сказав больше ни слова. 　　　 　　Тэён замерла на месте. Она впилась пальцами в ремешок собственной куртки и оглянулась в сторону выхода. Каждый праздник, даже самый незначительный, она всегда проводила с семьёй, будь то день рождения или день святого Валентина. Но тогда сердце кровью обливалось при мысли покинуть дом и отправиться домой. Она смотрела туда, где ещё пару минут назад был Хосок и грустно улыбалась, но уже отчётливо понимала, что просто не сможет оставить его одного в такой день. Она не знала: была ли то совесть или жалость по отношению к нему, но её тянуло к Чону, как магнитом, силе которого она никак не могла противостоять. 　　　 　　Хоуп выглядел ужасно расстроенным, когда девушка вошла следом за ним в большую гостиную. Он сидел в коляске, глядя в упор на наряженную ёлку, которую Юнги успел собрать, пока тот был в больнице, и даже не шевелился. Тэён боялась его тревожить, но, кажется, он даже не замечал её рядом, просто думал о чём-то своём, что очень ранило сердце. Хосок помнит, как ему клялись в любви в новогоднюю ночь, а потом выбросили, словно маленького и ненужного щенка, помнит, как родители обещали делать всё для него, а в итоге взвалили на не такие уж и крепкие плечи все свои проблемы. Чон Хосок — человек, потрёпанный судьбой, со светлым прошлым, мрачным настоящим и туманным будущим. Он нуждается в любви, теплоте, но очень боится кому-то открыться. 　　　 　　Тэён не знает, сколько парень просидел без движения. Но за это время она успела приготовить кое-что для небольшого праздничного стола и даже помыть посуду, которая осталась после недавних посиделок с Юнги после украшения дома к новому году. Хосок, будто очнувшись от транса, встряхнул головой, потёр глаза и только тогда услышал шум, доносящийся с кухни. Почему-то он был твёрдо уверен в том, что Пак уехала домой, как он ей и сказал, поэтому даже немного опасался идти на источник звука. Но делать больше было нечего. 　　　 　　— Тэ? — удивлённо протянул он, наблюдая за тем, как девушка бегает от плиты к холодильнику, а оттуда к столу, и так по кругу раз за разом. — Почему ты не уехала? 　　　 　　— Ты, как хочешь, — не отрываясь от готовки заявила она, — а я остаюсь. Я больше не позволю тебе быть одному. — Она ярко улыбнулась, озарив, кажется, весь дом своим светом, и указала на место за столом. — Садись. У меня уже почти всё готово. — Хосок не смел ослушаться. 　　　 　　　　　 　　

***

　　　 　　Пак вела немой отсчёт до нового года. Внимательно пялясь в экран телевизора, она поочерёдно загибала пальцы и громко завизжала, когда часы пробили ровно двенадцать. Хоуп чуть стакан с газировкой не выронил от неожиданности и уставился на неё глазами, полными искреннего шока. 　　　 　　— С новым годом, Хосок, — повторила девушка уже более спокойно, и их стаканы со звоном встретились. Хо с недоверием уставился на оранжевую жидкость и скромно хмыкнул. — Не дуйся. Доктор сказал, что пока что от алкоголя лучше воздержаться. — А ему и не хотелось. Хотя, бокал шампанского и не помешал бы, чисто символически, но желание запомнить вечер было куда сильнее. 　　　 　　Уже через пару часов, во время просмотра какого-то новогоднего фильма, Тэён уснула прямо в кресле, в котором сидела. Она, поджав ноги под себя, откинулась на спинку и тихо засопела, кажется, совсем забыв про свои обязанности. Чон тут же поймал себя на мысли, что засмотрелся на до жути очаровательную картину и усмехнулся своей же сентиментальности. Он уже и забыл, что это такое — ложиться спать одному, ведь Тэ всегда помогала ему забраться на кровать, придерживая коляску, но теперь ей нужно было хорошенько отдохнуть. Из-за постоянного «дежурства» в больнице она толком и не спала, за что парень чувствовал себя виноватым. Он бережно накрыл её одним из пледов, которые всегда лежали в небольшой тумбочке около дивана, поспешил выключить свет и в последний раз обернулся перед уходом. 　　　 　　Ещё тогда, пару недель назад, когда этот светлый лучик его жизни, Тэён, с шумом ворвалась в палату, Хо понял, что отрицать чувства бессмысленно. Он влюблён. И теперь, кажется, по-настоящему.