Back To Life

      Тот день выдался тёплым. С самого раннего утра солнце светило очень ярко, что было непривычно для Сеула, поэтому многие вышли на прогулку, и только Чон за последнюю неделю не изменил своего пути. Он проснулся едва часы отсчитали семь часов с начала дня, не без помощи трости, что Юнги принёс ему не так давно, прошёлся от кухни до гостиной, где без сил упал на диван, жалко кряхтя. С тех пор, как Тэён положили в больницу из-за серьёзного пулевого ранения, он твердил сам себе о том, что просто не может ударить в грязь лицом перед ней, поэтому усердно работал над собой, всеми силами старался добиться хоть какого-то результата, но, видимо, в одиночку два-три метра - его предел.       На счастье, Юнги всегда был готов помочь. Он сорвался с работы, причём с удовольствием, потому что должность исполнительного директора в компании Хосока слишком уж тяготила его в последнее время, вкупе со всеми навалившимися проблемами, так что он был совсем не против отвезти друга в больницу и помочь добраться до палаты. Он не стал заходить, лишь краем глаза взглянул на Пак, лежащую без сознания, через чуть приоткрытую дверь, но остался сидеть в коридоре госпиталя.       — Здравствуй, — нерешительно начал Хосок, прикрыв за собой дверь. Всё ещё используя инвалидную коляску, он остановился у кровати девушки, бережно поправил её одеяло и пробежался глазами по пикающим аппаратам. Без изменений, опять без изменений, как и предыдущие четыре дня. — Боже, какая худая, — с наигранным недовольством пробурчал он, — вот очнёшься, я тебе такое устрою за все мои потраченные нервы! — в голове всплыло тяготеющее "если", но Хо быстро выбросил подобные мысли из головы. — Я скучаю, Тэ, — он взял её за руку, переплетя пальцы, — очень скучаю. — Хоть она и не сжала его ладонь в ответ, на душе всё равно теплилась надежда на то, что в скором времени он сможет обнять её.       Всё шло по плану ровно до тех пор, пока экран аппарата жизнеобеспечения не приобрёл красный оттенок, а зелёные цифры не замигали. Хосок и не придал бы этому особого значения, потому что не особо смыслил в медицине, пока в один момент воздух не перестал поступать в маску, которая помогала Тэён дышать. Он запаниковал. Первая мысль — тыкать на все кнопки, пока работа не восстановится, но это было самой ужасной и неуместной идеей, так что парень быстро дотянулся до красной кнопки и вызвать врача. Тэён увезли в реанимацию уже через каких-то пару минут, а Чон так и остался сидеть в пустой палате с полными слёз глазами.

***

      Первое, что Пак запомнила, когда очнулась после двух дней реанимации, а затем ещё трёх интенсивной терапии, — яркий свет, что просачивался сквозь жалюзи в vip-палату. Лучи били прямо в глаза, поэтому их трудно было разлепить, но она чувствовала, как её руку крепко сжимают. Из-за сильной слабости во всём теле она не могла и пальцем пошевелить, хоть так хотелось подать знак тому, кто сидел рядом. Ей потребовалось не менее десяти минут, чтобы найти в себе силы и немного сжать ладонь Хосока, которого она сумела смутно разглядеть за это время, вернее, его макушку. Сначала парень даже не заметил, потом не понял, а затем оторвал голову от больничной койки и чуть в обморок не грохнулся от шока.       — Т-тэён? — дрожащим голосом спросил он. Парень упёрся руками в край кровати, попытался привстать, без сил упал на колени, но хоть на них смог устоять. Он судорожно водил ладонями по простыням, осматривал тело, которое гипнотизировал на протяжении долгого времени, и совсем перестал контролировать собственные эмоции. — Моя... Господи, ты очнулась! — Просто капитан очевидность. Пак зажмурилась, копя силы, и попыталась хоть немного привстать, но её тут же бесцеремонно уложили обратно, а она и спорить не стала, потому что слабость всё ещё владела большей частью её тела.       Вскоре в палате появился лечащий врач. Он проверял показатели, осматривал Тэён с ног до головы, задавал такие, казалось бы, простые вопросы, но маска, что всё ещё помогала дышать, не позволяла разговаривать, так что приходилось просто кивать. Хосок всё это время стоял рядом. Да, именно стоял, Он отпихнул коляску в сторону нашёл в себе силы подняться на ноги. Пусть он боялся сделать шаг, потому что была большая вероятность того, что он упадёт, но этого и так хватило, чтобы Пак тихо и незаметно заплакала.       Уже на следующий день её отключили от аппарата жизнеобеспечения. Девушка уже легко могла дышать сама и даже двигать руками и ногами, но это отнимало много сил, так что большую часть времени она просто лежала. Чон ту ночь провёл на жутко неудобном диване в палате. Он отказался уходить домой и едва ли не нагрубил Юнги, когда тот приехал забрать друга, так что врачи просто сдались и разрешили ему остаться. Они восхищались тем, сколько упрямства в этом парне и просто решили не нарываться на проблемы. В тот день он провёл у койки, не отлипая от больничной койки и проваливаясь в сон каждый раз, когда Тэён отвозили на процедуры и разные обследования.       Дни пролетали быстро. Спустя двое или трое суток Тэ уже могла вставать с кровати самостоятельно и даже гулять по коридорам какое-то время, пока хватало сил. Чон не отставал. Он старался как можно меньше сидеть в кресле, особенно дома, а в больнице и вовсе забывал про него. Девушке хотелось прыгать от радости и гордости.       — Спасибо за то, что прошла со мной через всё это, — как-то сказал Хосок, — с каждым днём мои ноги становятся всё сильнее. Я больше не боюсь упасть, потому что знаю, что обязательно смогу подняться, — Тэён заулыбалась; её переполняли эмоции, от которых на душе с каждой минутой становилось всё теплее, — спасибо, что очнулась. Я так боялся, что из-за меня с тобой что-нибудь случится, и вот... — Он виновато опустил голову, сильно жмурясь, и тогда Пак взяла его за руку.       — Хватит, — голос по-прежнему оставался хриплым, но врачи твердили лишь о том, что это лишь последствия долгого бессознательного состояния, — давай просто забудем про это, ладно? — Она не верила в собственные слова, но оставалась сильной ради парня. — Всё позади, а значит мы можем вздохнуть с облегчением и просто жить дальше.       — Я люблю тебя, — ни с того ни с сего заявил Чон, ошарашив девушку. Она давно хотела услышать эти слова, получить подтверждениях столь нежного обращения к себе, вот так, по-настоящему, а не сквозь пелену снов, но не так неожиданно. — Не смотри на меня так, я же знаю, что ты чувствуешь то же самое, — они оба засмеялись, — ты очень много сделала для меня, Тэ. Помогла вернуться к жизни, снова поверить в любовь, даже на ноги поставить... Я ни в жизнь не расплачусь.       Они сидели очень близко. Тэён не знала, что сказать в ответ, да и требовались ли вообще какие-то слова, так что она села в позу лотоса, скинув больничные тапочки, придвинулась максимально близко и обхватила лицо парня руками, заставляя наконец посмотреть ей в глаза. Она смотрела глазами, полными нежности и благодарности, медленно проводила подушечками пальцев по нежной коже и едва заметно улыбалась. Хосок первый начал сокращать расстояние. Он опасался реакции Пак, поэтому сдвинулся лишь на пару сантиметров, позволив девушке сделать выбор и следующий шаг. В отличие от Хоупа, Тэ не собиралась скромничать и намеревалась сделать то, о чём мечтала уже давно.       Чон медленно утопал в её глазах, кажется, теряя связь с внешним миром, поэтому, когда их губы всё же соприкоснулись, его тело обмякло. Он быстро взял себя в руки, но не мог ни о чём думать, так что и тут Тэён взяла верх. Она сминала его губы своими, дарила тепло и успокоение столь незамудрёнными махинациями, но поцелуй всё же был нежным, даже осторожным, потому что стеснение никуда не делось и с каждой секундой всё больше разукрашивало щёки обоих очаровательным румянцем. Руки Хосока быстро нашли талию девушки, обхватили её и сжали хрупкое тело в крепких объятиях, лишь углубляя поцелуй, не позволяя отстраниться и поглощаясь собственными чувствами.       — Я люблю тебя, Хоби, — сказала Тэён, когда воздух в лёгких всё же закончился и им пришлось отлипнуть друг от друга на какое-то время. Парень тихо усмехнулся.       — Кажется, в прошлый раз я сказал, что это похоже на кличку собаки, — Пак довольно закивала. Она совсем не хотела отстраняться. В объятиях Хосока было тепло, чувство защищённости накрывало с головой, так что она позволила и дальше прижимать себя к груди и покрывать лицо невесомыми поцелуями, которые в тот момент были дороже всего на свете. Тогда она понимала, что они действительно многое преодолели вместе и, несмотря ни на что, отстояли свои чувства, в которых теперь можно было с радостью утонуть.       Их история не заканчивается на этом моменте, ведь впереди долгие годы упорной работы, но теперь эти двое счастливы, а значит мы больше можем не волноваться и позволить насладиться друг другом сполна.

*The end*