Нити сплетающихся судеб

      Жерар осуждающе смотрел на сестру. Леви изменилась, стала что-то скрывать от него, не делилась тем, что творится у нее на душе, а еще, каждое утро убегала в лес. Все это вызывало тревогу в душе молодого охотника, у которого не осталось никого, кроме сестры. Луна пошла на убыль, так что теперь можно было не волноваться за будущее, он ничем не выдаст связи с Оком ночи. Вот только пока одна проблема временно решена, появилась другая.       — Снова уходишь?       — Да, у меня дела, — кивнула девушка, вновь вспоминая о чужаке. Она ухаживает за ним уже четыре дня, но мужчина за это время не проронил ни слова, лишь смотрит на нее так, что сердце начинает то замирать, то учащенно биться. Травница все еще не знала имени незнакомца, не слышала его голос. Радовало лишь то, что раны мужчины стремительно затягивались, да и силы к нему возвращались. Еще немного и он поднимется на ноги и сможет уйти. Эта мысль вызывала легкую грусть на душе Леви.       — И какие же, если ты каждый раз возвращаешься без трав и кореньев, даже ягод и грибов не приносишь?       — Это… — девушка, не привыкшая обманывать брата, опустила глаза в пол. — Это сложно объяснить. Просто лес зовет меня к себе, рассказывает много нового…       — Я пойду с тобой, — решительно заявил Жерар, сомневающийся в искренности сестры. С ней что-то творится, и это может оказаться опасным.       — Нет, так нельзя, — замотала головой травница. — Оставайся дома, и ни о чем не беспокойся. Я смогу о себе позаботиться, а лес не даст меня в обиду. Мне сейчас нужно одиночество, чтобы все обдумать, запомнить, понять, — затараторила Леви, не желая втягивать брата в свое преступление. Хватит и того, что она нарушила закон племени и волю Богини. — Пойми, так надо. Обещаю, со мной ничего не случится и скоро все станет, как прежде.       Травница стремглав выскочила из дома, надеясь на то, что Жерар послушает и не последует за ней. Если он увидит её рядом с незнакомцем, то точно убьет его. Этого Леви допустить не могла, как впрочем, не было у нее возможности и дальше все время проводить в лесу. Не только брат мог обратить внимание на её поведение, но и соплеменники. Их так просто не убедить в том, что все в порядке. Чужаку нельзя и дальше оставаться на их территории, а ей не стоит его видеть… ***       Её подопечный был там же, где она его и оставила, но мужчина больше не лежал на земле, а сидел, рассматривая свой меч, словно пытаясь там, что-то увидеть. Это радовало, ведь означало, что травы и снадобья помогли — Леви уже могла претендовать не только на звание травницы, но и полноценной целительницы. Вот только никто не узнает о том, чего она добилась.       — Я вернулась, — сейчас девушка могла видеть лишь спину чужака, но даже так он впечатлял. Столько шрамов, татуировок — у него наверняка была насыщенная жизнь, пусть и полная смертельных опасностей и угроз. — Принесла еды и еще лекарств.       Мужчина лишь кивнул, но не пошевелился, продолжал заниматься своим «увлекательным» занятием. Подобное поведение напрягало и удивляло девушку, она не знала, как на это реагировать. Временами ей даже было обидно — мало того, что спасенный не разговаривает с ней, так еще и игнорирует. И все же, травница опустилась рядом с чужаком на колени.        — Вот, возьми. Это хлеб и немного мяса. Больше, увы, ничего нет, я не могу брать много еды, чтобы не вызвать подозрений. У нас не любят таких, как ты.       И снова мужчина лишь кивнул, даже не пытаясь проявить хоть какую-то благодарность или заговорить со своей спасительницей. И так было каждый день, каждую их встречу. Леви даже начала подумывать, что незнакомец и вовсе не способен говорить или не понимает её слов. Размышляя об этом, девушка принялась с величайшей осторожностью и трепетом обрабатывать мазью и целебными зельями раны. Она словно боялась чего-то. Возможно, даже собственных ощущений. Ведь прикосновения к мужчине пробуждали в ней странные, неведомые доселе чувства, странное желание, прижаться щекой к спине чужака, прикрыть глаза и… Нет! Она должна сосредоточиться на деле! Брови травницы сошлись на переносице и она вновь осмотрела самую жуткую рану воина. Все даже лучше, чем она думала, ее подопечный вполне может двигаться, теперь у него хватит сил на то, чтобы уйти.       — Вот так, — робко улыбнулась Леви. — Я сейчас наложу повязку и все, — девушка хотела добавить, что больше мужчина в ней не нуждается, но не смогла. Решила подождать до следующего утра, украсть у судьбы еще одну встречу. Она понимала, что это лишь растревожит душу, но ничего поделать не могла. Ей хотелось побыть еще немного с этим человеком, так не похожим на всех тех, кого она встречала и знала раньше.       Внезапно воин повернулся к ней лицом, перехватил маленькую ладошку, сжал её в своей руке. Он просто смотрел в медово-карие глаза, не отводил взгляда, словно пытался увидеть что-то, запомнить каждую черточку своей спасительницы. Ему есть, что ей сказать, но пока что слова не желали формулироваться. Нужно все проверить, убедиться в том, что он прав… Тонкие обветренные губы мужчины исказила кривая ухмылка, напоминающая оскал зверя, загнавшего свою добычу. Он прикоснулся к лицу застывшей Леви, провел тыльной стороной ладони по нежной коже щеки, очертил скулы, опустился к тонкой шее. Это было всего лишь прикосновение, оно не могло выразить всего того, что он желал в этот момент, но о многом говорило, ведь воин проявил несвойственную для себя нежность, ощутил, как что-то кольнуло в области груди. Нет… Он не может забрать её, ведь в Железном городе ей будет грозить опасность, у него нет права поступить так с девушкой, спасшей его никчемную жизнь… У него останется лишь её образ и ощущение прикосновения, осознания того, что нельзя получить все что желаешь.