Нити сплетающихся судеб

      Луна пошла на убыль, и Жерар сразу начал чувствовать себя лучше: исчезла бессонница, раздражительность, появились силы, он стал самим собой, и больше не было нужды притворяться. Как он и говорил, нужно было лишь подождать пару дней, чтобы все нормализовалось, да и новое зелье Леви помогло. Вот только спокойствие продлится лишь до следующего полнолуния, а после все повторится. Луна завладела им, поглотила, не желая отпускать. Но вовсе не это тревожило мужчину, а сестра, которую явно что-то волновало.       — Снова идешь к своему Оленю?       — Да, нужно убедиться в том, что он в порядке, — кивнула девушка. Чем больше врешь, тем спокойней, она и сама временами начинала верить в то, что спасенный ею воин всего лишь олень-дух леса.       — И долго ты будешь к нему бегать?       — Думаю, еще пару дней, не больше. Рана уже начала затягиваться, другие повреждения тоже. Так что волноваться за него уже не стоит, — в голосе травницы слышалась неподдельная печаль и грусть. Она ничего не знает о чужаке, они провели вместе слишком мало времени для того, чтобы возникли какие-то чувства, но он каким-то непостижимым образом уже поселился в её сердце. Леви точно знала, что никогда не забудет этого мужчину, а мысли о нем всегда будут преследовать ее.       — Это хорошо, — Жерар вздохнул с облегчением. Этот странный олень не давал ему покоя, внушал страх за сестру, словно был символом приближающейся беды. А что, если лес решил забрать свою любимицу? Говорят, такое случалось раньше и травницы бесследно исчезали, даже Богиня-мать не могла их защитить.       — Не переживай, я справлюсь и не пропаду, — Леви понимала, что тревожит брата, а потому поспешила его успокоить. — Ты нуждаешься во мне, так что лес не удержит меня. Я вернусь…       — А если этого не произойдет, я найду тебя, можешь даже не сомневаться. Мы всегда будем вместе, как и обещали родителям.       Леви робко улыбнулась, на душе снова стало теплее, как всегда бывало от разговоров с братом. В этом человеке она никогда не сомневалась, знала, что он её верный защитник, готовый от всего отказаться ради нее. Травница выскользнула из дома, стремглав помчалась в лес, надеясь успеть до того момента, как солнце осветит мир. Сердце билось так быстро, что казалось, может вырваться из груди, превратиться в малую пташку и упорхнуть. Странное чувство нарастало, становилось настолько огромным, что могло полностью поглотить Леви, вынуждало бежать все быстрее. ***       Она добралась до заветного места, успела даже раньше, чем обычно, но какой в этом смысл? Внутри что-то оборвалось и стало холодно и мерзко, ноги подкосились, и травница рухнула на колени. У нее не осталось сил, и Леви уже не понимала, что должна чувствовать и думать. Ей хотелось увидеть чужака, убедиться в том, что он в порядке, готов отправиться домой, попрощаться и дать на дорогу отваров и талисман, немного еды, чтобы путь был легким. Девушка хотела проститься, последний раз улыбнуться мрачному воину.       — Как же так? — почти беззвучно прошептала травница, смотря на примятую траву, где сохранились следы пребывания чужака. Самого же воина не было, он ушел, не прощаясь, так и не назвав своего имени, растворился в темноте ночи, словно его и не было. Именно ушел, ведь следов борьбы не было, значит, дело не в том, что его нашли охотники или напали хищники. Почему он не дождался её? Почему не дал никакого знака, что скоро покинет убежище? Леви было обидно до слез, но не от того, что чужак оказался неблагодарным, а от того, что он так и не начал ей доверять. Ей ничего о нем не известно: ни то, откуда он, ни зачем пришел, ни кто его ранил, даже имя осталось скрыто от нее. Может, и не было его? Девушка провела маленькой ладошкой по примятой траве, помнящей о присутствии мужчины. Нет. Он был здесь, в этом нет сомнений. Это был не сон и не видение, навеянное круглой луной, вошедшей в полную свою силу.       — Почему? — травница тяжело вздохнула. Зря она торопилась, её подопечному оказалась не нужна забота. Рука невольно потянулась к лицу, а щеки заалели от воспоминаний о прикосновении сильного воина, о его странном волнующем взгляде. — Видимо так было нужно, — Леви опустила голову, и пара прозрачных слезинок упала на землю. — Так лучше. Теперь все встанет на свои места, я смогу жить, как раньше, не нарушая законы племени, не боясь за себя и за брата. Все верно.       И все же, на душе было тоскливо от мыслей, что она никогда больше не увидит железного чужака, не узнает, какая судьба его ожидает, смог ли он вернуться домой, к семье, в место, где о нем волнуются и думают. Девушка с трудом поднялась на отяжелевшие ноги и еще раз оглядела лес, словно убеждаясь в том, что она ничего не упустила, не проглядела прощального послания. Ничего.       — Пора домой. Порадую брата, скажу, что олень вернулся в лес и больше не нуждается во мне… — на губах появилась печальная улыбка. На сердце было тяжело, но Леви точно знала, что не имеет права показать это. Никто не должен знать о том, что произошло, ни боги, ни люди. События последних дней останутся её тайной, которую она навсегда сохранит в сердце. — Прощай… И удачного пути, пусть лес хранит тебя, чужак…