Нити сплетающихся судеб

      Леви с трудом разлепила глаза, пытаясь прийти в себя. Девушка не понимала, где находится, но была уверена, что ничего хорошего не произошло. Она в опасности, в этом нет никаких сомнений. Её руки связаны за спиной так туго, что невозможно пошевелиться, ноги онемели и холодны, как лед, а голова гудела. Мало этого, травница не понимала, где оказалась, могла лишь сказать, что здесь холодно, сыро и темно. Она пленница! Но почему? Сердце бешено заколотилось, разгоняя кровь по жилам. Неужели Богиня-мать все-таки добралась до нее. Хотелось плакать, рыдать, позвать Гажила, снова оказаться в его крепких и таких надежных руках, а еще было бы неплохо увидеть брата, убедиться в том, что он в порядке.       — Эй… Здесь есть кто-то? — тихо позвала Леви, не особо надеясь на ответ, но она ошибалась.       — Есть, — послышался тихий детский голос, в котором отчетливо слышался испуг и некое сочувствие. — Тебе лучше не шуметь, иначе за тобой придут быстрее.       — Кто? — зашептала травница. Она не могла молчать, чувствовала острую необходимость слышать чужой голос, говорить. Лишь так можно не думать о собственной судьбе, о том, что она понятия не имеет, что её ждет дальше. Сердце то и дело болезненно замирало, обливалось кровью и трепетало от ужаса. Так уже было, когда она шла на костер. — Прошу, не молчи, расскажи мне, что происходит… Прошу…       Некоторое время ребенок молчал, словно решая, стоит ли что-то объяснять пленнице, но все же, он решился. Сделал пару шагов вперед, поднес факел чуть ближе к девушке, чтобы она могла его увидеть. Тощий мальчишка с короткими волосами выглядел измученным и уставшим, под его глазами красовались черные круги, тонкие бледные губы дрожали, а взгляд казался остекленевшим.       — Я Леви, — представилась девушка, миролюбиво улыбаясь, надеясь на то, что ребенок не поймет, как сильно ей страшно. — А ты?       — Лили, — Мальчик с жалостью смотрел на пленницу. Ему совсем немного лет, но он уже понимал, что новой знакомой сильно досталось в этой жизни. Это видно по коротким волосам, по шрамам, по печальному взгляду. А ведь будет еще хуже.       — Ты… Ты расскажешь мне? — умоляюще прошептала травница. Знания могли причинить боль, заставить бояться, прийти в ужас, но именно они могли все прояснить, и помочь скоротать время.       — В племени мор, — Лили опустил голову, словно в чем-то был виноват, хотя это и не так. Они просто пытаются выжить! Как и все другие, в этом нет ничего плохого! — Люди умирают. Это коснулось всех. Детей в племени почти не осталось, а те, кто еще жив — болен. Я тоже. Эта болезнь сводит с ума, вызывает видения, заставляет убивать себя. Люди уходят в топи, где тонут, перерезают себе вены и истекают кровью, бьются головой о камни, до тех пор, пока не рухнут бездыханными. Это больно. В голове звучат голоса, они все громче и навязчивей, они заглушают собственные мысли и не дают спать. Я не спал уже две недели…       — А как же целители? — Леви была в ужасе. Эти симптомы были ужасающи, но она понимала, что могло привести к ним. Когда они были в пути, она видела цветы, которые не должны расти на болотах, особенно в таком количестве. Кровавый сумеречник использовался для целебных зелий, он снимал боль, помогал бороться с сонливостью и усталостью, но применять его нужно очень осторожно. Эти растения обычно растут на равнине, по несколько цветков, а здесь на болоте их вдруг оказались целые поляны. Наверняка, все дело в них! Ей следовало насторожиться в пути, а не просто удивляться прихоти природы!       — Целители погибли первыми. На то была воли Богини-матери.       — Я могу осмотреть больных и сделать лекарство, — предложила травница. Конечно же, все не может быть так просто, её похитили не для того, чтобы она помогала, в противном случае её бы не связали.       — Нет… Это не поможет, — в черных глазах полыхнуло безумие, этот блеск был настолько пугающим, что девушка отпрянула назад. — Жрица сказала, что есть лишь один путь, что Богиня направит нам спасение и появилась ты, дева с небесными волосами, отмеченное Оком Ночи дитя. Ты наше спасение.       — Послушай!       — Когда мы съедим тебя, все пройдет. Так сказала Богиня!       — Что? Это безумие?! — Леви не удержалась от вскрика. Она слышала подобные глупости и от жреца их племени. Старик частенько рассказывал древние легенды, о том, что если съесть плоть определенных людей, отмеченных богами, то можно стать сильнее, умнее, избавиться от всех болезней и недостатков. Глупости! Пугающие глупости!       — Жрица не могла ошибиться, она знала, что ты придешь, и ты появилась. Теперь все наладится, и больше никто не умрет, — взгляд мальчишки на миг прояснился, в нем появилась прежня жалость. — Прости, но так нужно. Люди умирают. Умирают в муках. Лишь ты можешь это остановить.       — Нет. Все не так. Дело в цветах сумеречника. Тех красных, что расцвели на болотах. Они не должны здесь расти. Это неправильно! Если избавиться от них, все придет в норму, — залепетала девушка. И почему только она сразу не обратила внимания на эти растения, не придала им значения. Эта мысль снова и снова появлялась в её голове. Они ведь могут навредить и Гажилу с его людьми, а о том, как эти дурманящие цветы повлияют на Жерара и думать не хотелось. — Прошу, отпусти меня. Я смогу помочь.       — Нельзя, — ребенок весь сжался. Казалось, он сомневается, мечется между долгом и жалостью, пониманием того, что есть иной путь. — Правда, нельзя.       — Эй, Лили, ты чего там шумишь?!       — Я?! — мальчишка испуганно обернулся. — Ничего, я не шумлю!       — Как пленница? — не унимался голос.       — Она, — Лили замялся. Безумие еще не полностью завладело им, а потому он был способен проявлять чувства. — Она еще не пришла в себя.       — Хорошо, так будет лучше. Не будет брыкаться…       — Прости, — виновато прошептал ребенок. — Ты — наше спасение…