Нити сплетающихся судеб

      Боль не имела значения, мужчина почти не ощущал её, словно внезапно она стала естественной составляющей его существования, словно он всегда жил с ней. Жерар не помнил себя, не понимал, что делает, но точно знал, что должен защитить сестру, что над ней вновь нависла смертельная угроза. Охотник видел перед собой лунную дорожку, стелющуюся прямо под его ногами, чувствовал запах Леви, ведущий его сквозь чащу, несся навстречу судьбе, а в голове все это время звучал навязчивый шепот. Он был помощником, но в то же время врагом, сводящим с ума, давал подсказки, ничего не объясняя. Мужчина продолжал стремительно бежать, слыша за спиной крики, топот и лязг металла. Ему было плевать на воинов. Пусть сгинут в топях — ему все равно, значение имела лишь сестра. Гибкие влажные ветви нещадно хлестали его по лицу и телу, оставляли после себе красные следы и кровоподтеки, пытались остановить охотника, злили все сильней.       А вот и поселение! Жерар видел множество светящихся силуэтов, с каждым его шагом они были все ярче и четче, все до единого были отравлены чем-то отвратительным и неестественным. В голове отчетливо и ясно появилась простая и ужасающая мысль — все они должны быть уничтожены! Дикий оглушающий вой разнесся над болотом, заставляя и без того измученные сердца замереть. Охотник ощущал невероятную легкость, его ничего не тревожило, он даже не думал о том, что делает. Убивать просто — особенно, когда Око Ночи искажает твое зрение, подсовывает вместо реальности обманчивые образы. Жерар неистово сражался с теми безумцами, что вместо того, чтобы в ужасе бежать, пытались его остановить. Он рвал тела когтями и зубами, грыз мягкую плоть, отрывал конечности, упиваясь собственными чувствами и ощущениями — охотник стал сильнее, чем когда-либо. Один за другим фигуры меркли, рассыпались в прах, а на их место поспевали все новые желающие умереть. Это не битва, а настоящая бойня, когда шанс есть у одного, уже вкусившего крови!       Когда подоспели воины Железного города, половина поселения была уже мертва, их обезображенные трупы грудой лежали перед охотником, чьи глаза были полны лунного света.       — Все хуже, чем мы думали, — Гажил бросил на Жерара лишь один взгляд. Он не сомневался в том, что это человек выживет и расчистит им путь, но уж лучше его воины прикончат всех, чем озверевший охотник. Это будет милосердней. Да и не стоит щадить тех, кто пытался лишить его невесты! — Убить всех! — безжалостно приказал воин. Это поселение исчезнет, от него не останется даже воспоминаний!       Гажил боялся лишь одного, что он не успеет, а Леви снова пострадает. Сама мысль об этом заставляла рычать от злости, яростней рубить врагов, не давая им ни одного шанса. Мужчина ринулся в бой, не задумываясь о последствиях, но для него, в отличии от Жерара, это было осознанное действие. Он воин Железного города, для него привычно отнимать жизни, ему не понаслышке известно — чтобы выжили одни, другие должны умереть.       Крики, вопли, треск и грохот, вперемешку с безудержным хохотом наполнили ночное поселение, возвещая его скорую кончину. Здесь властвовало безумие и жестокость, а земля пропиталась кровью! ***       Леви сжалась от ужаса, безрезультатно пытаясь справиться с нервной дрожью, охватившей её. Снаружи что-то происходило и это несло в себе угрозу! От доносящихся до нее звуков кровь стыла в жилах, а волосы на голове становились дыбом — так звучит сама Смерть. Травница тревожно всматривалась в темноту, словно пытаясь что-то увидеть, рассмотреть. Все тщетно! Ей остается лишь бояться и находиться в безвестности. На глаза навернулись слезы, девушка не понимала, за что ей все эти испытания, чем она умудрилась прогневить духов и Богов. Страшно. Леви казалось, что она слышит знакомые голоса, но боялась поверить в это, а что, если ядовитые цветы и на нее начали действовать, вот ей и чудится то, чего нет.       — Лили? Ты здесь? — тихо позвала девушка, надеясь на то, что в этот миг не будет одна. Возможно, на этот раз мальчишка, все еще не лишившийся разума согласиться помочь, ну, или хотя бы рассказать, что творится снаружи. — Лили… Пожалуйста, не молчи, — горячие крупные слезы катились по бледным щекам. Она слаба, но разве это грех? Пугающие звуки становились все ближе, заставляя трепетать и дрожать сильнее, задыхаться от переизбытка чувств. — Знаешь, брат всегда говорил, что страх исчезнет, если его с кем-то разделить.       — Какая глупость, — послышался опустошенный голос. Казалось мальчишка не понимает, что происходит, ничего не чувствует и не желает, чтобы это изменилось. Все силы ребенка были брошены на то, чтобы держать, не кинуться в бой, как другие. Разум его, хотя и поблек, но все еще был способен удержать от ошибки. Потому-то он и затаился рядом с пленницей. Здесь спокойней. Вот только надолго ли его хватит?       — Вовсе нет, — Леви учащенно задышала. Она больше не одна, так что нужно взять себя в руки, думать не о себе, а о других, о тех, кому можно помочь. — Прошу, освободи меня. Мы убежим вместе. Лили… Моя смерть ничего не решит, дело в цветах, пока они рядом, люди будут сходить с ума и умирать. Я не знаю, что происходит, но даю слово, что не оставлю тебя!       — Мама говорила так же… А теперь её нет, она умерла, ушла от меня…       — Я не уйду, обещаю. И никому не дам в обиду, — голос дрожал, выдавая, состояние девушки, то, что она на грани отчаяния. Травница надеялась на то, что Гажил и брат пришли за ней, но надежды было недостаточно. Все это могло быть игрой, прелюдией перед её убийством. Безумие охватило болотное племя, так что ни в чем нельзя быть уверенной. — Лили, послушай меня…       В ответ раздался сдавленный стон. Ребенок не знал, что делать и как быть, он метался, а его сознание все больше меркло. Хотелось кричать, бежать вперед, наброситься на чужаков, биться головой о стены и камни. Его разрывало от этих желаний, от болезненных чувств. Внезапно наступила ясность, Лили точно знал, что делать — он должен убить деву с небесно-голубыми волосами, единолично сожрать её и тогда… Тогда он спасется, а Богиня-мать благосклонно улыбнется ему и выведет из этого кошмара. Глаза ребенка почернели — он сделает это! Рука сжала камень, лежащий под ногами — тяжелый, как раз то, что нужно.       — Лили…       — Я сейчас, — тихо прошептал мальчишка. — Сейчас открою…