Нити сплетающихся судеб

      Леви была послушной и закрыла глаза, а потому не видела того, что стало с поселением и его жителями, не видела она и того, в кого превратился Жерар. Но она все чувствовала, понимала, что без смертей не обошлось и от того на душе становилось скверно настолько, что начинало тошнить. Травница не желала поднимать эту тему или кого-то винить, разве что цветы, что так некстати выросли на болоте. Нужно покинуть это гиблое место, как можно скорей, сбежать, пока безумие не коснулось их! Девушка боялась, не желала терять тех, кто был ей дорог, а еще необходимо позаботиться о Лили, больном ребенке, которого еще можно спасти. Пока что он крепко связан, постоянно брыкается и смотрит на нее так, словно собирается завершить начатое, но Леви не сомневалась, что сможет помочь несчастному ребенку и подарить ему тепло, которого тот лишился. Им с Жераром известно, каково это, лишиться родных, остаться одним в мире, так что она была тверда в своем решении. Вот только, как это осуществить? Придется приложить много сил, тот факт, что они все еще в пути лишь усложнял задачу. Да и с братом нужно что-то делать, понять, почему он превращается в зверя, теряет человеческий облик. Столько всего нужно сделать!       Травница лихорадочно пыталась что-то придумать, прислушаться к голосу леса, собственному сердцу. Но, как же это непросто, когда Гажил ходит за ней, словно тень, не сводит с нее взгляда, даже спят они теперь рядом. Каждую ночь, воин приходит к ней, прижимает к себе и засыпает. Можно подумать, они уже женаты! Все это смущало и отвлекало девушку, не позволяя сосредоточиться на том, что было по-настоящему важно. Этому нужно положить конец! По крайней мере, до тех пор, пока она не вылечит Лили и не поможет Жерару, да и ей самой не помешает немного покоя.       — Тебе обязательно всюду ходить за мной? — тихо поинтересовалась девушка, все же набираясь смелости для непростого разговора. Ей было приятно и спокойно рядом с воином, но вместе с тем она смущалась и терялась, не понимала, что делать и думать.       — Тебя что-то не устраивает? — Гажил буравил девушку пристальным взглядом, словно в очередной раз, убеждаясь, что она все еще рядом и не пострадала сильнее.       — Мне нужно уединение. Когда ты рядом, мне тяжело слышать голос леса, — попыталась объяснить Леви. Её щеки алели, дыхание сбилось, она не решалась поднять взгляд на мужчину.       — И почему же? — воин сложил руки на груди.       — Потому что в такие моменты сердце бьется слишком громко… — тихо прошептала смущенная травница.       — Я не хочу, чтобы снова что-то случилось, а потому ты должна быть рядом.       — За мной может присмотреть брат.       — Он не стабилен, — Гажил был непреклонен. Он знал, что Жерар даже в боевой форме не причинит вреда сестре, но все равно предпочитал лично контролировать невесту, наслаждаться её присутствием. У них осталось не так уж много времени, ведь в скором времени они прибудут в Железный город.       — Он мой брат, — брови недовольно сошлись на переносице. — Прошу, дай мне больше свободы. Мне это необходимо. Я должна помочь Лили, я дала ему слово, что все будет хорошо, да и Жерару нужны мои зелья.       — Я подумаю над этим, — нехотя произнес Гажил, осторожно касаясь рукой волос девушки. Он так и не привык к тому, что они стали короткими. Внезапно в голову забрела неожиданная мысль, столь не свойственная сильному и безжалостному воину. — У меня есть для тебя подарок.       — Что? — Леви непонимающе захлопала ресницами. Девушка просто не ожидала такой резкой перемены темы, была намерена и дальше отстаивать свое маленькое право на свободу. А тут слова о подарке. С чего бы это? Снова сердце набатом билось в груди, заглушая все остальные звуки. Да, что же с ней такое? Что за странная болезнь?       — Подарок, — медленно растягивая звуки, повторил воин, снимая с волос черную ленту, благодаря которой волосы не лезли в глаза. Её сшила его мать, старательно вышила на куске ткани защитные узоры-обереги. Она будет прекрасно смотреться на голубых волосах Леви. — Это тебе.       — Спасибо, — девушка прижала ленту к груди. Этот подарок был важен для нее, как и то, что Гажил стал чаще говорить с ней. Они становились ближе, и обещанное замужество уже не казалось чем-то неправильным. У них вполне могла бы получиться семья, ведь рядом с этим мужчиной, она забывала о своих шрамах.       — Примерь. Хочу, чтобы она была на тебе, — воин буравил травницу взглядом, пытался запечатлеть в памяти её милый образ. И снова сердце болезненно сжалось и заныло, захотелось отдать Леви брату и велеть бежать со всех ног, спрятаться от него как можно дальше, так, чтобы никто не нашел! Мужчина разрывался между долгом, любовью к семье, родному дому и вспыхнувшими чувствами к прелестной травнице. Что для него важнее? Гажил не мог найти ответа на этот вопрос. Все, что он мог в этот момент — наблюдать за тем, как девушка повязывает ленту. Ей шло. Казалось, что это простое действие связало их еще крепче.       — Ну как? — смущенно пролепетала девушка.       — Мне нравится, — воин вздохнул и отвел взгляд. — Когда я не рядом, ты можешь проводить время с братом. Но ты никогда не должна быть одна. Поняла? Я не хочу волноваться за тебя и бояться, что тебя похитили, убили, изнасиловали! Ты всегда должна быть на виду! Поняла? — Гажил даже не заметил, как повысил голос.       — Угу, — Леви понуро опустила голову. Она ведь даже не подумала, что мужчина волновался за нее, боялся… Все так сложно, так быстро развивается, что она не успевает все осознавать. Кажется, что её жизнь ускорилась, проносится мимо… Сейчас радовало лишь то, что Гажил услышал её, не стал упрямиться, а раз так, значит, она сможет сдержать слово данное несчастному мальчишке, и помочь брату. Ей стоит думать лишь об этом, ведь на все остальное она повлиять не в силах.