Шлюшка

Ужасная жара. Я просто плавлюсь. За окном еще весна, а солнце печет, как летом. Я в одной рубашке, лежу на диване и переключаю канал за каналом. Бесполезно. Там нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Расшатавшись я перекинулся на бок и еле сел. Мой живот вырос до глобальных размеров, и теперь я не вижу пол. Эта махина такая тяжелая, что мне кажется, когда я рожу, мои мышцы будут как у Шварценеггера. Кое-как подняв свое тело на ноги я пошлепал к холодильнику. Ну да, куда же еще... Мой аппетит рос с каждым днем. Я ем как лошадь, и это не сарказм. Я правда ем больше, чем должен. Хотя когда я услышал радостные вопли Ханджи: «Их, оказывается, двое!», не удивился. Я ел за троих. Мои будни проходили серо. Я смотрел телевизор, ел, иногда читал что-то по программе и так далее. Леви меня не отпускал ни на минуту. — Ты что, собрался в магазин? — спросил мужчина, смотря на то, как Эрен завязывает шарф. — Ну, да. У нас закончилось пиво. И нет, те дрожжевые таблетки не помогают, я хочу пива. — Сиди, я схожу. — Я не был на улице неделю. Можно я подышу свежим воздухом, прогулявшись хотя бы до магазина? Серьезно, со мной ничего не будет. — Я сказал сидеть дома. Свежий воздух на балконе, — Леви подошел к омеге и снял шарф, надевая его на себя. — Ну и ладно, — Эрен бросил пальто на пол, попрыгал на нем и ушел в комнату, громко хлопнув дверью. Леви выдохнул, снял шарф и пошел за Эреном. В комнате на постели был огромный ком из одеяла. Так Эрен делал, когда сильно обижался — забирал все одеяла и подушки, чтобы альфа не мог спать рядом. Сейчас он сильно сжимал подушку, кусая ее. Леви сел рядом с комком и положил на него руку. — Даже не смей меня трогать, Аккерман! — послышались глухие крики из-под одеяла. Мужчина убрал руку и сел еще ближе к своей омеге. — Эрен, если хочешь, поехали со мной. — Нет! Я хочу сам! Я мира не видел, наверное, месяца три так точно. Возишь меня на тачке и не выпускаешь, как зверька. — Прости, но я волнуюсь. — Волнуется! Ты задолбал! Ты прячешь от меня ключи, закрывая дома, как преступника! Я сижу тут, как в клетке! Я устал. Скоро возьму и выброшусь из окна. Хотя бы свободу напоследок почувствую... — Эрен, не говори глупостей. Ну ладно, хочешь — иди, не буду останавливать... — Иди сам! Я в окно выйду! — Эрен! — Не повышай на меня голос, Аккерман! — Эрен вылез из укрытия и посмотрел на Леви грозным взглядом. Альфа издал смешок, прикрыв рот. — Чего смешного? Но Леви лишь сильнее что-то забавляло. — Что? — Эрен повернулся к зеркалу и увидел гнездо на голове, что к тому же торчало во все стороны. Эрен сам засмеялся. — Ненавижу тебя! — выкрикнул он через смех. — И я тебя люблю. После этого вопросов про то, когда я гуляю, не возникало. Ибо условие «или в дверь, или в окно» было сказано серьезно, и до чертиков напугало Леви. Но обороты опеки он не сбросил. Таскался за мной везде, где мог. Я удивляюсь, как он со мной в туалет не ходил. Но чтобы не беспокоить своего альфу я решил большую часть времени проводить дома. В холодильнике есть пиво и апельсины. О да! Леви сходил в магазин. Не знаю почему, но всю беременность я ем апельсины и заливаюсь пивом. Просто умираю, если этих продуктов дома нет. Как-то раз Леви в пять утра пошел в магазин, лишь бы я не ныл. Вообще, Акерман стал нежным и послушным, как песик. Готов был бежать хоть на край света, только бы мне не было плохо. Тише воды, ниже травы. Иногда я его даже не узнаю. Он ложится рядом и чухает живот, шепчет что-то и целует. Он начал чаще улыбаться. Помню, как малыши начали толкаться. Эрен ворочался в постели и никак не мог заснуть. В конечном счете он встал и пошлепал на кухню. Достав из холодильника сок он налил его, да так и замер. Стакан выскользнул из рук, заставив сок растечься по полу. В кухню влетел перепуганный Леви, сразу подбежав к Эрену. — Что? Что случилось? — Леви смотрел Эрену в глаза, а тот нервно держался за живот. — Что болит? Где? Рожаешь!? — Дай руку... — Эрен схватил запястье Леви и приложил к животу. Сначала мужчина не понял, а потом так и застыл. Он поднял взгляд на не менее удивленного Эрена и улыбнулся так, словно ему открылись все тайны мира. — Хаа, малыши... Чего вы так папу пугаете? — Леви опустился на колени, не обращая внимания на сок и стакан, что даже не разбился. Эрен шутил, что посуда боится биться у Леви дома. Мужчина положил голову на живот, почувствовав еще пару толчков в ладонь и в щеку. Эрен заплакал. Он был счастлив, как никогда. Леви улыбался так искренне, что сам Эрен просто не мог сдержать слез. — Я так вас люблю... Да-а, тогда Леви ходил счастливым еще дней пять. И даже Ханджи не могла испортить ему настроение. Очистив апельсин от кожуры и открыв пиво я пошел обратно к телевизору. Вдруг в дверь кто-то постучал. Я, разочаровано выдохнув, поставил лакомства на журнальный столик у телевизора и пошел открывать дверь. На пороге стояла Кушель — мать Леви. Интересная личность, в меру строгая и до звезд перед глазами привлекательная. Наверное, каждая омега завидовала ее изящности и миниатюрности. Кушель была красивой стройной женщиной со светлыми глазами и чёрными волосами чуть ниже плеч. Черты ее лица напоминали Леви. — Привет, Эрен! — улыбнувшись она зашла. Поставив пакет на пол Кушель обняла меня. — Здравствуйте! — я улыбнулся в ответ и взял пакет. Из него пахло вкусно, и я знал, что там пирог. Хочу! — Эрен, тебе не стоило, я бы сама занесла. — Ничего, и сам управлюсь, — Кушель появлялась у нас дома очень часто, я даже привык к ней. Вроде, так и должно быть. — Вы давно не приходили... Я уже соскучился по вашим пирогам. — Ох, малыш, работа не дает покоя. Да и Кенни снова в командировке, своего оболтуса надо воспитывать, — сказала женщина, заходя на кухню за мной. Кенни — это брат Кушель. У него есть сын, а мать умерла. Вот и приходится Кушель присматривать за малышом. — Понятно... — я уже отрезал по кусочку пирога и накрыл на стол. Сам сел, а рядом — Кушель. — Ну, спасибо, что не забываете. А то я тут со скуки умираю. Леви в последнее время на работе пропадет, а я вот один сижу. — Да, сейчас конец месяца, как-никак, у него, видимо, много работы. — Угу... Ой. — Что-то сучилось? — спросила Кушель, смотря на то, как я сморщился. Резкая боль в животе. Между ног мокро. — Рожаю, — выпаливаю я. Пирог выпадает из рук женщины и она подскакивает с места. — Держись, Эрен! Сейчас я вызову скорую! — Кушель набирает номер, а я начинаю кричать. На весь дом не своим голосом. Пытаюсь дышать. Но выходит рвано и очень тяжело. Тянусь за телефоном на столе. Первый номер в списке. Вызов. Гудок, еще один и еще. Да бери ты трубку! — Да, алло, Эрен? — Леви... Ммм! Аа-ай! — Эрен! Что случилось? — Рожаю! — Что? — Не тупи! А-а-а-а! Боже, дай мне сдохнуть! — Я скоро буду! — Нет! Поезжай в роддом! А-а-а-а! Черт, почему это так больно, Кушель? — Мама с тобой? — Да, Кушель тут! А-а-а! — Не ори ты так. — Не ори?! Ты издеваешься?! Щас сам рожать будешь, раз такой умный! — Все, понял! Дай маму. — Кушель! Леви! — женщина забегает в кухню и быстро берет трубку, пока я корчусь от боли. — Да, сынок! — Ключи от машины Эрена на тумбочке, скорую вы не дождетесь. Я уже выезжаю. — Мы тоже, — говорит Кушель и кладет трубку. — Пошли, Эрен. Я еле поднимаюсь, и мы быстро выходим из квартиры. В подъезде встречаем пару альф, что помогают спуститься на парковку и даже усаживают на заднее сидение спорткара. Кушель садится за руль и впервые эта малышка заводится. — А вы разве... ммм, водите? — корчусь от боли я, но меня мучает вопрос. — Знаешь, Эрен, не хотелось говорить так сразу, но твой альфа — сын крупнейшего в мире наркодилера. Я всю жизнь прожила с фальшивыми документами, думаешь, у меня нет водительских прав? — Что? — не успел я додумать, как машина сорвалась с места, и мы помчались в сторону больницы. Ну отлично, мать наркодилер, муж шлюха. Отличная семья, Аккерман! Я орал и кусал руку, а Кушель гнала на полной скорости от гаишников и целой орды полицейских. — Нас посадят! — Или нас зарежет Леви за то, что ты родил в машине! Выбирай, малыш. Под больницей меня встретили санитары и доктора. Где-то за ними маячила Ханджи. Она взяла Кушель, и они пошли разбираться с полицией. А меня положили на кушетку. Дальше помню боль. Орал я, как бешеный. Но крики Леви все же различил. — Почему так долго!? — крикнул мужчина Кушель. — Не смей кричать на мать! Ишь какой! Я гнала, как могла! — Я уверен, раньше ты ездила куда быстрее! Старость не радость, да, мама? — Посмотрим, как ты в пятьдесят гонять будешь! Я все еще та же Кушель, которая кормила тебя грудью и летела по шоссе двести пятьдесят километров в час! У вас тут пробки просто. — Тц. Леви не пустили в палату, так как мужчины омеги рожают кесарево. Когда я проснулся боли уже не было. Тихо и спокойно. Кто-то что-то мычал. Я открыл глаза и навел взгляд на черную фигуру. Это был Леви. На его руках лежало два маленьких комочка. — Леви... — Эрен? Доброе утро, — он улыбнулся и подошел ко мне. — Нормально себя чувствуешь? — Это... Это они? — спросил я, смотря на то, как Леви улыбается и как маленькая ручка вылазит из-под пеленки и тянется к папе. — Да, они, — я приподнялся и сел на кровати. Леви передал мне детишек. У него дрожали руки и он говорил мне, как и что делать. — Боже, они такие милые. Такие хорошие... наши. Наши дети, — я поднял взгляд на Леви. Он подвинулся ближе и поцеловал меня, всего пару минут, но счастья было больше, чем возможно. — Я люблю вас. — И мы тебя.