Заводной Стайлз

— Если бы ты не был моим лучшим другом, я бы тебя погрыз!        Глаза Стайлза блестят от трудноопределимых — но явно положительных — чувств. Будь Скотт чуть менее зол, он бы определённо обратил внимание на самочувствие друга. Но оборотень внутри ревёт от злости и... да, ладно, обида тоже присутствует. Ведь Стайлз прекрасно знал о ценности семейного альбома Говардов, но всё равно наплевал на всё и пытался его продать!..        Как следует нарычав на друга, Скотт покидает автопарк. Уже лёжа в постели и терпеливо дожидаясь, когда волчья сущность решит уснуть, он задумывается: Стайлз явно не боялся оскаленных в его сторону клыков. А ведь он отлично знает, что Скотт неважно контролирует себя. Особенно, когда зол.        «Хм...» — успевает заключить Скотт прежде, чем его сморяет сон.

***

— Ты продаёшь их тем, кто хочет убить меня?!        Скотт в ярости. Снова.        Стайлз моргает, явно не понимая, чего плохого в торговле факелами. Да, факелами, которыми пользуется охотник на оборотней, сейчас рыскающий по лесу в поисках «монстра».        — Но это мой шанс разбогатеть! Дружище, ты даже не представляешь, сколько этот вулфхантер может заплатить...        — Стайлз! — Говард рычит и зло цапает друга за воротник своими когтистыми лапами. — Ты продаёшь моим врагам оружие против меня!        — Но ты ведь не боишься огня...        — Зато дедушка боится! — Скотт слышит, как сердце Стайлза отбивает нервную чечётку. Но не от страха. Стайлз вообще не боится, хотя Скотт едва держит себя в руках и может совершить непоправимое в любой момент. — Сворачивай лавочку, — чуть менее зло, но всё ещё раздражённо добавляет он.        — Эй, я потратил на факелы пять баксов!        Скотт не выдерживает, сердито рычит, и Стайлз тут же затихает, сглатывая. Говард видит это и чуть ослабляет хватку.        — Я верну тебе деньги, — примиряюще урчит он, и Стайлз вздыхает, оказываясь на свободе.        Уже много часов спустя, сидя на крыше и глядя на сияющую в небесах луну, Скотт снова ловит себя на мысли, что сожалел друг вовсе не о деньгах.        «Хм...» — снова думает волчонок и тревожно хмурится. Ему становится страшно за друга.

***

— Стайлз, что это было?!        Стайлз моргает и возит рукой по лицу, пытаясь стереть с него грязь, а на деле — размазывая её ещё сильней. Его волосы торчат во все стороны, как причёска какого-то панка, а под глазом темнеет ссадина.        — Да ладно, обычные переделки при покупке травки, — беззаботно пожимает он плечами.        Скотт чувствует, как звереет. Опять. Они сидят на лавочке в дальнем конце парка, куда никто и днём-то не ходит, не то что вечером, поэтому Говард чуть приспускает внутреннего волка, боясь в противном случае и вовсе его не удержать.        Стайлз сглатывает, видя волчонка рядом с собой, и утыкается затылком в деревянную спинку.        — Стайлз, тебе жить надоело? — почти по-звериному рычит Скотт. Хватает друга за грудки и несильно встряхивает. — Если бы не я, эти наркобароны пришибли бы тебя!        Стайлз быстро, волнительно дышит и прикрывает веки, когда Скотт склоняется над ним. Говард отпускает друга и отступает, непонимающе моргая. От Стайлза пахнет вовсе не страхом, а чем-то необычным. Чем-то... очень... странным...        — Стайлз, ты... ты в порядке? — тихо шепчет Скотт, не решаясь приближаться.        Тот лишь влажно вздыхает, а Говард вдруг видит то, что заставляет его замереть с открытым ртом.        Его друг... возбуждён.        — Вот как, — помолчав, негромко произносит Скотт.        Красный, как парная свёкла, Стайлз упорно прячет взгляд, но Говард уже всё понял. Он легко, крадучись, приближается и кладёт когтистую ладонь на судорожно трепещущее человеческое горло.        — Заводит опасность? Да, др-р-ружок? — тягуче порыкивает он в ухо замершему другу и ощущает, как волнительно трепещет его тело. Стайлз возбуждённо всхлипывает и смотрит на друга потемневшим взглядом.        — Да, — хрипит он настолько покорно, что что-то внутри Скотта тоже вздрагивает в сладостной истоме.        — И что же ты молчал? — Волчонок касается влажным носом щеки друга и спускается ниже, хмуро поглядывая на подрагивающий кадык. — Всё время скрываешь... Нехор-роший мальчик...        — О боги!.. — Стайлз хрипит и судорожно дёргается, когда острые зубы легонько кусают его через куртку.        Скотт чуть сжимает клыками ткань, не решаясь усилить нажим — ещё одного оборотня Вульфтаун точно не выдержит! — и кладёт свободную ладонь на оттопыренные брюки друга. Стайлз изгибается, тонко возбуждённо всхлипывает, когда ему начинают быстро и жёстко дрочить, прижимая при этом к скамейке и порыкивая сквозь сжатые зубы.        Когда Стайлз кончает, Говард отпускает его малость потрёпанную куртку. Упёршись руками в спинку скамьи, он склоняется над другом и пристально смотрит на него.        — Нравится, когда я на тебя рычу? Да, Стайлз? — низко произносит он.        Тот зачарованно глядит в тёмные, отливающие жёлтым, почти-звериные глаза и кивает. Скотт задумчиво щурится.        — Значит, вот оно как, — бормочет он себе под нос. — Специально выводишь меня, чтобы насладиться... Стайлз, так нечестно!        — Извини, — Стайлз явно смущён.        — Ты мог бы сказать сразу... Я бы понял и попытался помочь... Твои же попытки разозлить меня могли окончиться печально! Знаешь что, — Говард усилием воли заставляет себя замолчать и выдохнуть. Он как никогда близок к потере контроля. — Придёшь ко мне сегодня. Как раз полнолуние. Но если ещё раз начнёшь создавать неприятности, чтобы вывести меня, клянусь — тут же порву с тобой всё общение. Понятно?        Стайлз испуганно округляет тёмные глаза.        — Вполне, друг!        — Вот и хорошо, — Скотт облегчённо выдыхает. Возможно, хотя бы одну ночь ему не придётся размышлять над поступками и мотивами друга. Что ж, это уже неплохо.