Студенчество. Бантан продакшн

Я всегда был самым младшим. В семье, среди друзей, в группе детского сада, в классе. Не знаю, как так получалось. Хотелось себе хотя бы одного тонсэна, кого-то, о ком можно было заботиться, приглядывать, давать советы. Но ни времени, ни возможности общаться с младшими не выдавалось. Я старался не уступать тебе в учёбе или в каких-либо других достижениях. Готовка, к примеру, мне давалась, гораздо лучше, чем тебе, да и до сих пор, если честно, одна из лучших моих сторон. Поступление далось мне непросто, помнишь? Я долго думал о том, куда и на кого мне поступать. В конце концов, решился уехать из Аняна в Сеул, поступать в Институт Искусств. Родители ведь не против были, только ты пытался то ли отговорить, то ли ещё что-то… Честно говоря, понятия не имею, почему я пошёл на актёрское. Ещё и с уклоном на вокал. Правда не знаю. Но, возможно, чувствовал, что вот моё место, что здесь всё изменится. Только вот, первый год ничего не менялось. Я всё так же был младшим в блоке и в группе. А потом появился Юнги. «Это Мин Юнги, первокурсник композиционного. Будет жить с вами» — сказал тогда староста общежития, приведя худощавого бледного парнишку с чёрными волосами. Помнится, я был первым из блока, кто заговорил с ним. Просто протянул руку и представился, улыбнувшись. В комнату к себе поселил — старшие втроём во второй жили — рассказал всё, показал. Приглядывал за ним, помогал иногда, готовил кофе и завтрак нам двоим… «Спасибо, Джин-хён» — услышал я однажды вместо очередного кивка. Наверное, выглядел в тот момент очень глупо — так меня огорошило. А после — плакал долго ночью. От счастья. У меня появился тонсэн… Тонсэн! У меня! Вскоре я узнал, что Юнги переехал в Сеул из Тэгу, нет у него никого здесь. Да и как-то случайно услышал в его разговоре с кем-то по телефону, что с родителями он не общается теперь совсем — рассорился. Это меня, думаю, и толкнуло к сближению с ним. Юнги дичился долго, отвечал резко и нагловато. Скорее всего, из-за усталости от многочисленных подработок и учебных проектов. Хотя, он и так необщителен по своей природе. Я знал, что Юнги играет на фортепиано, как и я сам, — понял по нотным листам. Не раз просил его сыграть, думал, что общая сторона нас сблизит. Не выходило, хех. Он не желал играть для кого-то, как я понял. Но я всё же услышал. Случайно. О, как же я ошибался, полагая, что умение играть в нас одинаково! Мне никогда не сравниться с ним! Юнги играет с душой, отдавая всего себя музыке. Его пальцы танцуют по клавишам, едва успевая нажимать на них. Я не слышал ни одной фальшивой ноты в его игре за все эти годы! Знаешь, даже тогда у него были задатки того мастерства, коим он обладает сейчас. «Напишешь для меня песню?» — спросил я в тот же день. Юнги был так ошарашен моей просьбой. Мне казалось, что он вот-вот откажет мне в грубой форме, как он умел, но… «Никогда не писал лирику… Это может быть неплохим опытом, я думаю… Что именно ты хочешь?» Та любовная баллада*, что я отправлял тебе на втором курсе… Так вот, это и была та песня. О, я помню нашу первую встречу с Намджуном и Хосоком. Они опоздали на заселение и выслушивали замечания от старосты, а я просто вышел за продуктами сходить. Нуна ругалась, что мест, куда она могла бы поселить непутёвых первокурсников, не осталось, а тут и я ей на глаза попался. «Сокджин~а! У вас же пустой блок, да?» «Ну да. Все выпустились, мы с Юнги одни остались…» «Вот и отлично! Этих двоих к вам и подселим! Блок большой, места хватит. Возражения не принимаются!» …Думаю, я благодарен ей за эту встречу до сих пор. Год начался весьма и весьма неплохо. Хосок много помогал по хозяйству и с закупкой продуктов, да гонял лодырей за каждую упавшую бумажку. Намджун же по большей части всё ломал. Не специально, конечно. Но от Юнги иногда огребал. «Ты, блять, ебучий Ким-рукожоп-Намджун!» — ругался он, прикручивая ручку обратно к двери. Намджун свою рукожопость никогда не любил. Он часто отрицал свою причастность к разрушениям в блоке, аргументируя тем, что «до меня расшатали». Зато нам с Хосоком потом бесплатные представления на дому. Знаешь, на самом деле, Джун~а, пусть и неуклюж, но очень надёжный. Я пошёл как-то один зимой по темени в магазин, потому что Хосок слег с простудой, а остальные ещё не вернулись, да наткнулся на обратном пути на подворотную гопоту. Они только ко мне руки, а тут откуда ни возьмись Намджун. Раскидал он всех в разные стороны и утащил меня оттуда. «Я домой вернулся, а Хоби сказал, что ты в магазин ушёл. Ну и подумал, ты ж один, по темноте, да ещё и с пакетами. Решил навстречу пойти, помочь. Не зря, как видишь.» Понятия не имею, что мне тогда в голову ударило… «Женись на мне.» …Но его изумлённые глаза, пунцовые щёки и ямочки от смущённой улыбки — всё это и заставило меня влюбиться в это чудо. Помню, как ребята начинали свою андеграундную карьеру. Юнги тогда неожиданно для всех предложил заняться этим, а парни и прониклись. Втроём засели за тексты. И сейчас в них сидят, чего таить, но тогда прям основательно в них закопались. Юнги практиковался с Джуном много, спрашивал советы и подсказывал сам. Хосок далеко от них не отставал, и сам предлагал идеи да учился ставить биты. С лёгких рук товарищей по творчеству осваивал какие-то их программы. Мне грустно немного было. Они совсем в этом пропали, только и обсуждали. А я разбираюсь-то в этих их авторских делах так себе. Никак, точнее. А помочь чем-то хотелось. Или, хотя бы поддерживать разговор. Хосок мою нагруженность заметил. Он всегда разбирался в людях. «Нас трое, поэтому мы со всем быстро справляемся. Однако, хён~и, если бы не твоя поддержка и вкусная еда, мы бы уже сдались, думаю. Спасибо, правда» — сказал он мне как-то. Ну и… В общем, на отчаянное хосоково «хён, не плачь, я не хотел тебя обидеть!» из-под наушников вынырнули и Юн~и с Намджун~и, перепугавшись до чёртиков. Успокаивали меня около получаса, рассказывая, какой я замечательный и заботливый хён. И это подстёгивало меня плакать ещё больше. В том году выпустилась наша староста общежития, а я ж на бакалавриат подался. Меня решили назначить на освободившийся пост. И тогда встретил определившихся к нам новых мальчишек. О, я был очень рад заселению к нам новых первокурсников! Чимин~ни и Тэхён~ни были как две подружки (именно подружки). Вместе смотрели дорамы, вместе садились работать над домашними проектами, постоянно вместе над чем-то хохотали, вдвоём бегали по моим поручениям да и одежду иногда парную напяливали. Хосок~а, как сосед по комнате, с ними быстро сдружился, а Наму переехал к нам с Юн~и. Знаешь, не буду хвастать, но я сразу заметил интерес в глазах Юнги, когда он впервые увидел Мин~ни. Свалил, правда, сразу в магазин. «Хённим, а кто этот человек с розовыми волосами?..» — ЧимЧим тоже нашим маэстро заинтересовался, и спрашивать меня начал, едва Юн~и за порог шагнул. Признаюсь, розовые волосы Юнги были моей проделкой, но наш ворчливый товарищ с ними продержался аж две недели! Чимин~ни пристроился на танцевальный факультет, к Хосоку, и часто ходил с ним на тренировки. По их возвращению я с упорством брался обрабатывать смущённому ребёнку синяки, иногда царапины и ссадины, разминал ему стопы. Позже за это неуклюжее чудо, что валилось с любых стульев, взял на себя Юнги. А иногда Хосок показывает нам видеозаписи с их тренировок. Выходит впечатляющие, на самом деле. Тэхён постоянно говорит, что Чимин умеет больше, чем мы видим. О, я верю. Тэхён же, в основном, в моём поле зрения. По большей части из-за того, что поступил он тоже на актёрское. В остальном, его просто тянет везде пошастать. Почти каждый перерыв ко мне бегал с вопросами, рассказывал что-то своё да подъедал в обед из моего контейнера. Чудной мальчонка, хех. Знаешь, мы с Чимин~ни часто устраиваем объедаловки по ночам. А когда наш макнэ-лайн поступил на третий курс, в наше ночное кафе идеально вписался Чонгук~и. Золотой младшенький, однако с характером. Он хорош во всём, за что бы не взялся: танцы, пение, спорт, боязнь микроволновок. Всё идеально! Только в учёбе профанит. Однако, Намджуна зацепил даже, так он к нему в репетиторы и пошёл. Гук~и — замечательный ребёнок, не по годам смышлёный и сильный (20 лет парню уже, какой из него ребёнок). Часто со мной за покупками ходит да по поручениям гоняет. Но приоритете у него, конечно же, наш Тэхён~ни, да Джун~а, как самый авторитетный авторитет. Мы тут подумали все всемером в андеграунд податься. Наш реп-лайн (как мы называем Джуна, Юнги и Хоби) там уже освоились, что и как знают. Юнги уже и песню для нас всех написал. Но её мы, пожалуй, пока до лучших времён прибережём. А вообще, знаешь, хён, я счастлив. У меня шестеро замечательных тонсэнов, любимый человек, уважаемая роль и с учёбой всё складывается. Я правда счастлив, Сокджун-хён. Ой… Опять плачу, да что ж такое…