В мире животных.

      Сильный, шквальный ветер угрожающе загудел, заставив огромное зелёное море из листвы пустить «волну» по всей поверхности. Солнышко пробилось сквозь рваную тучку, осветив ровный участок скалы, на котором на спине лежали два огромных орангутанга. Они были частью природы, поэтому абсолютно в ней не выделялись, не считая угрожающих размеров, и их шёрстка колыхалась вместе с окружающим их лесом. На их мордашках читалось удовольствие и полный расслабон.       Солнышко начало катиться к закату, и один из них зашевелился, почесав разогретые теплом огромные яйца.       Его шерсть, удивляющая своей длинной и мягкостью, была пепельного-рыжего оттенка и при ходьбе создавала ощущение волшебного ореола, окружающего эту здоровую махину.       Хитрые, умные и такие же рыжие глазки смотрели на мир с интересом и любопытством, рассматривая красивые камушки и разноцветных лягушек.       У него был отличный слух, и часто он зависал около водопада, слушая шум падающей воды, улавливая в нем мелодию, качая узкими бёдрами в такт и вытягивая кривую ножку в сторону, как балерина.       Его носопырка вела его вперед, он мог учуять еду, врагов или других животных за несколько километров, поэтому до сих пор был жив, сыт и здоров.       Он умел улыбаться, рисовать мелками на стенах пещер, никогда не гадил там, где жил, любил слизывать чужую кровь после драк, гордился всеми своими шрамами и очень любил кусаться и трахаться.       Его звали Ганнибал.       Второй орангутанг, который продолжал неподвижно принимать солнечные ванны, немного отличался от Ганнибала.       Его шерсть была жёсткой, колючей, немного взъерошенной и серо-чёрного оттенка. В отличие от Ганнибала, он не ухаживал за своей растительностью так, как делал это рыжий обезьян, поэтому выглядел он не таким ухоженным и мягким, а, скорее, помятым и лохматым.       Глаза были бледно-синие, но холодные, как дно атлантического океана, не такие любопытные, скорее, равнодушные и злые. Орангутанг, и так не особо дружелюбная животинка, но этот умудрялся быть особо хмурым и злодышащим.       В отличие от Ганнибала, который с любопытством лазил по деревьям, черныш предпочитал валяться без дела, умудрялся выглядеть задумчивым и загадочным, как будто знал причину создания мира, но ему было на это наплевать.       Каждый вечер он сматывался в закат, делая сумасшедшие пробежки для поддержания физической формы, и даже выполнял что-то похожее на отжимания и зарядку.       Он безумно любил свой член, рассматривал его часами, считая его произведением искусства и божьей благодатью.       Чтобы развеять тоску, он жрал дурман-ягоды, которые легко находил благодаря своему изумительному нюху, и подолгу втыкал в пустоту, находясь в наркотическом опьянение.       Его звали Дерек.       Эта милая парочка орангутангов, с некоторых пор проживала вместе, находясь в состоянии постоянной борьбы и напряжения. И это было не просто напряжение, это было сексуально-агрессивное преследование того, кто первым сдастся.       Их обоих недавно привезли в этот заповедник, и, едва попав в стаю, они оказались в не очень дружелюбной обстановке. Эти два огромных орангутанга, благодаря своему росту и размерам гениталий, сразу привлекли внимание всех текущих самок и ненависть более слабых самцов.       Когда они шли по тропинке, все встречные самки начинали трясти обвисшими грудьми, лыбиться, обнажая десны и вставать раком, выставляя всю свою красоту напоказ, заставляя Дерека хмуриться, а Ганнибала криво улыбаться. Они прибавляли шагу, так как обычно следом за самками появлялись самцы, закидывающие их своими фекалиями.       Проблема была в том, что если бы они выбрали себе по самочке, то волнение бы улеглось, но они ходили, смотрели, скалились, но обходили всех стороной, заставляя всех нервничать и волноваться.       Ответ на это был прост. Женский пол их не интересовал, и когда стая об этом прочухала, закидывать их какашками начали уже и самки, поэтому они быстренько смылись от своих сородичей, нашли себе пещеру и жили там вдвоём.       Ганнибал и Дерек были абсолютно разные, но обстоятельства свели их вместе, хотя проблема сексуального удовлетворения так и осталась нерешённой.       Как только они обосновались в пещере, Дерек, ударив себя в грудь и погладив свой огромный агрегат, вальяжно подошёл к Ганнибалу, пытаясь его нагнуть, но получил такой удар лапой, что растерялся и плюхнулся на волосатую задницу.       — Дерек ~ Ганнибал? — вопросительно прорычал черныш?       — Ганнибал ~ Дерек! — оскалился в ответ рыжий орангутанг и выразительно потряс своим членом.       Несколько минут они мучительно переваривали проблему, и, осознав её, одновременно бросились друг на друга. Завязалась драка, где два возбуждённых голубых орангутанга пытались пристроиться к заду своего противника, тряся гениталиями и рыча, как два тигра. Измотав друг друга до полусмерти, они расползлись по разным углам, прижавшись задницами к стенам пещеры, оберегая самое ценное, что у них осталось, и обессиленные заснули.       С тех пор прошло четыре месяца, они заключили фальшивое перемирие, но борьба двух озабоченных обезьян никуда не делась, и они жили в состоянии постоянной войны.       Дерек всегда был наготове. Его показное равнодушие иногда сбивало Ганнибала с толку, но со временем он привык быть всегда на стрёме.       Стоило ему наклониться, и начать любоваться красивой бабочкой или гусеницей, как сзади налетал Дерек, впечатывая его мордой в землю, и начинал отчаянно долбить его по спине кулаками, пытаясь подмять под себя, но получив камнем по башке, позорно скрывался в кустах.       Хмурый Дерек не спал ни днём, ни ночью, постоянно преследуя своего сожителя, то грозно рыча, то принося ему дурман-ягоды, то тряся своим огромным членом перед его хитрой мордахой.       Однажды, Ганнибал отправился по нужде в кустики, и, боязливо оглядываясь, начал присаживаться, но неожиданно напоролся задницей на что-то твёрдое, и поняв, что происходит, еле свалил от лежащего на земле Дерека, возмущённо махая лапами.       Но и Ганнибал не давал ему расслабиться. Бродящий по ночам Дерек заваливался отдыхать днём, и часто просыпался от того, что Ганнибал потихоньку раздвигал его короткие ножки, пытаясь насадить спящего друга себе на член.       Преследования не прекращались, возбуждение нарастало, превратив счастливую жизнь в вечную нервотрёпку. Иногда, они целый день просто сидели за деревьями, наблюдая друг за другом, угрожающе показывали свои огромные члены, злобно лыбились, показывая зубы и предупреждающе рычали…       — Ганнибал ~ Дерек?       — Дерек ~ Ганнибал?       В такие моменты, кто-нибудь из них, осмелев, вылазил из-за укрытия, грозно надвигался, но получив по морде гнилым кокосом, недовольно прятался обратно.       Потом они перешли к ухаживаниям.       Ганнибал приносил связки бананов, красивые камушки, натирал свои гениталии ароматными травами, а Дерек играл мышцами, вырывал деревья с корнями и пытался улыбаться. Но всё снова заканчивалось попыткой засадить друг другу по самые гланды.       Ганнибал, находясь под постоянным пристальным взглядом Дерека, начал прикрывать задницу листьями, спал с одним открытым глазом и научился показывать средний палец на призывные рыки чёрного орангутанга.       Дерек же, вообще старался не спать, смотрел на Ганнибала так, как будто уже поимел его и не собирается останавливаться на достигнутом. Иногда он пускал себе кровь, зная, что это привлечёт и притянет его друга, но Ганнибал был тёртый калач, который берёг свои полушария как зеницу ока, и просчитывал все хитрости Дерека на раз два.       Отношения зашли в тупик.       Расслаблялись они только вечером, когда нежились на заходящем солнышке и мирно дремали. Ганнибал всегда поднимался, чтобы полюбоваться заходящим солнцем, и будил Дерека, чтобы и он мог оценить эту красоту. Черныш не разделял эту страсть своего друга, но просыпался под градом ударов палкой, недовольно ворчал и садился рядом с Ганнибалом, поджимая под себя кривые лапки, но спиной к солнцу. Так они провожали каждый безрезультативный день.       Последняя и решающая драка произошла в последний день их совместного существования.       Уставший от неудовлетворённости Ганнибал скинул с себя звериную интеллигенцию, и набросился на спящего Дерека, нанося уже серьёзные увечья и удары. Дерек отчаянно защищался, переходя то в наступление, то в оборону. Они бились почти шесть часов, заламывая шеи, вырывая куски шерсти и мяса, царапаясь и пытаясь откусить чужой член.       Наконец, Дерек обессилил, и упал разбитой мордой вниз, жалобно подрыгивая лапками. Торжествующий Ганнибал начал потихоньку подползать, к неподвижной жертве, но силы покинули и его, и он упал мордашкой в чужие доступные ягодички и больше не смог сдвинуться с места. Битва была выиграна и проиграна одновременно.       Заходящее солнце осветило двух измученных орангутангов. Ветерок ласково трепал мягкую шёрстку спавшего Ганнибала, зарывшегося носом в расслабленные булочки Дерека, который не подозревал, как он был близок к провалу и как ему повезло. Да, он рухнул на землю, но ему удалось измотать Ганнибала так сильно, что он сделал его бесполезным.       Очнулись они вместе, сразу расползлись в разные стороны, но сил на битву больше не осталось. Они обнялись, признавая чужую силу и упорство, соглашаясь на неприкосновенность обеих задниц, задумчиво повыковыривали засохшую кровь из шёрстки и отправились искать себе более сговорчивых партнёров.       Через полчаса пути, они нашли подходящее дерево, где развалились, свесив мордахи вниз и наблюдая за звериной тропой, по которой шла стая других орангутангов. Вонючая масса обезьян проплыла под ними, и было непонятно, как выбрать себе кого-нибудь в этой беспорядочной толпе.       Неожиданно, они услышали злобное рычание вперемешку с жалобными стонами, и, не сговариваясь, поспешили на звуки борьбы. Точнее бросился любопытный Ганнибал, а Дерек лишь потащился следом, недовольно хрюкая и хлопая губами. Они увидели кучку обезьян и замерли среди листвы, наблюдая за происходящим, оставаясь незамеченными.       Внизу, прижимаясь к спине друг друга, держали оборону два тощих орангутанга, отбиваясь от толпы крупных самцов. Причина ненависти была видна сразу. Они оба были кудрявые, как два крупных барашка, абсолютно непохожие на остальных, поэтому, как и Ганнибал с Дереком, подверглись жёсткой агрессии сородичей.       Мда, до таких понятий, как толерантность, обезьянам было ещё очень далеко.       Кудряши не были жалкими и трусливыми, скорее уставшими и измученными от постоянных нападок, но не собирались продавать свою жизнь за бесценок. Да, они отступали к горе, и места для манёвра оставалось всё меньше, но они угрожающе скалились, правильно держали палки в руках, что говорило об их уме, и даже успевали кидаться козявками и смело плевали в сторону обезьяньей братвы.       Один из них, с нежно голубыми глазами, даже провёл пальцем по своему горлу, чем восхитил Ганнибала, смотрящего на него во все глаза из своего укрытия.       Дерек и Ганнибал переглянулись, жадно принюхались, обнадеживающе похлопали друг друга по яйцам и бросились вниз, как две белки летяги.       Когда на толпу обнаглевших самцов рухнули два огромных тела, то поднялась такая пылища, что кудряшки прижались к стене, стараясь понять, что происходит.       Иногда, из пыли появлялись чья-то ошалевшая морда, пролетавшая в нескольких сантиметрах от скукоженных тощих обезьян, а вслед за ней летела огромная лапа, радостно надавливая на вытаращенные глаза, и снова скрывалась в мясорубке. Суматоха стояла такая, что кудряшки сидели, как в кинотеатре, наблюдая за столбом пыли, из которого вылетала то голова, то жопа, но быстро скрывалась из вида с помощью чьих-то заботливых лап. На них даже упал один из самцов, устремив на них жалостливый взгляд, но из тумана появились две лапы, одна рыжая, вторая чёрная, и уволокли его обратно в кучу, как дьявол в преисподнюю.       Неожиданно, стало тихо, пыль начала оседать, и перед восхищёнными глазами тощих обезьянок, открылась восхитительная картина.       На груде поверженных врагов стояли два огромных орангутанга, залитых кровью и измазанные чужими кишками, но очень довольные и гордые. Кудряшки одновременно прижали лапки к своей груди, выражая благодарность и признательность, подползли к своим спасителям и понюхали их гениталии.       Рыжий орангутанг, важно спустился с кучи из тел, быстро перебирая короткими лапками, тряхнул всем телом, качнув волосами, как заправская фотомодель, ударил себя в грудь и громко рыкнул.       — Ганнибал!       Второй последовал за ним менее помпезно, но тоже гордо, широко расставил лапы, тряхнув членом, и тоже долбанул себе в грудь.       — Дерек!       Кудряшки восхищённо захлопали губами.       Голубоглазый орангутанг, выпрямился, почесал затылок, с нежностью провёл лапкой по шикарной шерсти Ганнибала, повернулся к нему спиной, и, хлопнув себя по заднице, представился.       — Уилл!       Последний кудряш, самый молодой и испуганный, вжал голову в плечи и нежно вякнул.       — Стайлз!       Ганнибал и Дерек снова переглянулись. Несколько секунд они размышляли, разглядывая спасённых самцов, и впервые в жизни сделали правильный выбор.       Дерек схватил Стайлза под мышку, сделал прощальный жест Ганнибалу и скрылся среди деревьев, предвкушающе рыча.       Ганнибал посмотрел на Уилла и лишь хищно улыбнулся.