В мире животных.

      Дерек бережно запихнул свою драгоценную ношу в пещеру, из самых нежных чувств предварительно дав ей пятерней по маленьким, аккуратным ягодичкам, чтобы орангутанг и не думал сбежать от него. Тот не предпринимал каких-либо попыток, лишь прижался к каменной стене и тут же отпрянул от нее, во все глаза смотря на шкуру, подвешенную на лианах. Дерек, заметив его недоумение, гордо выпятил грудь и приподнялся на задние лапы, грозно раздувая ноздри.       — Дерек — победитель!       Шкура принадлежала дикому зверю, однажды напавшему на темного орангутанга ещё в далёкие дни его юности, когда половые органы не мешали ему прыгать высоко и бегать далеко. Кудряшка во все глаза смотрел на невероятно довольного собой Дерека, и вдруг шлепнулся на пятую точку и громко зарыдал, утирая слезы маленькими кулачками.       Черный орангутанг остолбенел.       В его планы входила долгая, жаркая ночь, полная самых страстных и прекрасных моментов, которых он так долго ждал. Само собой, Стайлза необходимо было сначала отмыть, ибо Дерек, столько времени проведя жопец к жопцу с Ганнибалом, невольно перенял от него симпатию к чистоте. Но вот что делать с ревущим в три ручья орангутангом, эстетично размазывающим сопли по полу, Дерек даже близко не имел представления.       Почесав репу, он подошел к меньшему собрату и заботливо двинул ему по спине, отчего тот упал и проехался пару шагов носом по земле. Должного эффекта это не возымело — слез стало больше, а плач сделался надрывнее. Дерек задумчиво рассматривал подрагивающие ягодички, которые так удобно были подняты кверху, словно приглашая его действовать, и понимал, что не может сделать ничего.       Стайлз плакал.       И Дерек вдруг понял, что очень бы хотел, чтобы тот улыбался.       Но что можно сделать — он не имел даже милипизерного представления. Орангутанг привык к постоянным дракам, грубости, к необходимости проявлять силу, а тут…       Придется пошевелить кое-чем другим, чем кулаки и тем, что постоянно болталось у него между ног.       Дерек крепко призадумался и первым делом решил убрать с глаз Стайлза шкуру. Он подпрыгнул и одним махом сорвал ее со стены, уронив на кочерыжку два камня, удерживающих благородный мех. Но даже это не умалило стойкой решимости, и орангутанг смело бросил предмет раздора к ногам соплеменника. Стайлз тихо шмыгнул и глупо захлопал огромными веками, с длинными-предлинными ресницами.       — Дерек?       Вдохновленный успехом черный орангутанг не собирался останавливаться на достигнутом. Из дальнего угла пещеры он вытащил комок каких-то цветных ниток, подобранный им из интереса, и положил к лапкам Стайлза. Вдруг вспомнив о чем-то важном, он в то же мгновение бросился к выходу из пещеры, но развернулся и грозно насупился, потрясая внушающим достоинством.       — Стайлз — пещера!       Кудряш послушно закивал и Дерек, удовлетворённый этим, понёсся по своим делам, надеясь, что его сюрприз порадует малыша ещё больше. И тогда, можно будет начать именно те ухаживания, о которых орангутанг мечтал столь долго.

***

      Дерек вернулся в жилище лишь спустя несколько часов, весьма довольный собой, и остолбенел, едва не выронив угощение, которое он принес для Стайлза. Его пещера теперь выглядела совсем иначе: на входе красовался округлый коврик из сплетённых вместе лиан, блестящих разными оттенками зелёного; утоптанное в земле место, где обычно спал Дерек, было укрыто пухом и перьями, а сам Стайлз сидел у большого камня в дальнем углу, на котором стояли две расколотых напополам скорлупы плодов кокоса. Завидев Дерека, кудряш скромно потупился и осторожно приблизился к нему, деликатно обнюхивая замершего орангутанга.       Тот не успел даже опомниться, как мордочка Стайлза приняла обиженное и даже злое выражение. Секунда — и Дерек уже был повален на пол, а младший орангутанг скакал по пещере, выдирая из собственной шерсти клочья и громко подвывая. Дерек смотрел на него с удивлением и решился понюхать свою руку: ничего необычного, если не считать…       Ну да. Та наглая самка все же успела обмазать его своими соками.       Стайлз был весьма близок к тому, чтобы остаться лысым или разнести всю пещеру, поэтому Дерек принял решение мгновенно — бросился на собрата, прижимая того к полу сильными лапами. Кудряш визжал, даже попытался укусить его за причинное место, и только спустя несколько минут порядком рассвирепевшему Дереку удалось успокоить его.       — Дерек — Стайлз! — Черный орангутанг потряс кулаком перед его лицом, залепив тому несильную оплеуху, а затем указал в сторону выхода из пещеры. — Подарок!       Рыженький орангутанг смотрел на него опухшими от слез глазами и, наконец, тихо спросил:       — Дерек — Стайлз?       — Дерек — Стайлз. — Черный орангутанг утвердительно кивнул и соскочил с него, громко угукая. Как только кудряш снова сел, Дерек пододвинул к нему всё то, что добыл за несколько часов, наслаждаясь произведенным впечатлением. Стайлз в восхищении перебирал маленькие лилии, чьи-то оторванные и засушенные головы, нанизанные на тонкую нить вместо бус (именно из-за них Дереку пришлось отбиваться от надоедливой самки), орехи и листья, обмазанные светло-золотистым мёдом. Кудряш что-то лепетал, рассматривая неожиданные сокровища, а старший орангутанг просто наблюдал за ним, не делая попыток приблизиться.       Стайлз поднял на него радостный взгляд и бросился на шею, почти задушив Дерека в неожиданно сильных объятиях. Черный орангутанг дрогнул под этим напором и стиснул малыша в ответ, неожиданно наслаждаясь таким простым контактом. Кудряш тёрся об его грудь и беспорядочно шептал тихое «Дерек», вызывая у своего собрата вполне однозначную реакцию на такое проявление чувств — тот млел, понимая, что позволит Стайлзу делать с собой все, что только он захочет.       Отчего-то орангутангу не казалось, что это так уж плохо.       Кудряш, словно почувствовав вседозволенность, обследовал его полностью, зачем-то обязательно касаясь маленьким языком каждой части тела Дерека — будь то рука или нога. Вскоре орангутанг понял, зачем это было: там, где его трогала самка, Стайлз специально обмывал черную шерсть слюной и потирался об это место, оставляя свой запах, при этом собственнически ворча. Спустя полчаса таких процедур Дерек уже полностью покрылся его ароматом, но к заветному месту не подпустил, хотя кудряш рвался туда всеми силами, так что пришлось снова легонько двинуть ему. Увидев поджатые губы, темный орангутанг вздохнул и позволил небольшую вольность — обнюхать себя, после чего потащил довольного Стайлза к столу.       Не мог он заявить на него свои права, пока в животе у малыша урчало так громко.       Они если принесенные Дереком орехи, слизывали с листа мед, закусывая все это бананами — пир удался на славу. После еды орангутанг напоил собрата чистой водой: он придумал устройство, по которому влага после дождя стекала в большой ствол пальмы, нутро которой давно изъели насекомые, и не нужно было каждый раз носиться куда-то в поисках новой порции.       Теперь, когда все первостепенные дела были завершены, он вправе начать ухаживания.       Едва Дерек утвердился в этой мысли, как Стайлз неожиданно подлез к нему снизу и ухватился за половые органы, застенчиво улыбаясь соплеменнику. Темный орангутанг рыкнул и перехватил кудряша под руки, усаживая к себе на колени — перед совокуплением ему предстояло исполнить древний и славный обычай своей семьи: завывать так долго, сколько он сможет, тем самым показывая свои намерения к Стайлзу.       Дерек постучал себя по груди и кудряш покорно уселся между его ног, приготовившись слушать.

***

      Когда Дерек закончил свои песнопения, то опустил взгляд вниз, ожидая аплодисментов или другого выражения восхищения. Но то, что он увидел, заставило его сердце сжаться от странного, прежде неиспытанного чувства: Стайлз уснул на его коленях, доверчиво обнимая орангутанга маленькими лапками и тихо причмокивал, сладко сопя. Хоть Дерек уже и был в боевой готовности, несмотря на сжигающее его желание, он не решился будить малыша и осторожно поднял его на руки, укладывая рядом с собой в ямке для сна. Стайлз набил их импровизированное гнездышко нежным пухом, и лежать теперь было очень мягко, совсем не так, как раньше. Дерек опутал кудряша всеми конечностями и сам не заметил, как уснул, убаюканный его мерным дыханием.       К чему спешить, если все остальное они успеют и после?

***

      Дерек зорко наблюдал за лесом, покачиваясь на длинной лиане, свисавшей почти к самому входу в их пещеру. Стайлз суетился с самого утра, то принимаясь перекладывать бананы, то развешивал длинные птичья перья с привязанными к ним лилиями, то пытался ещё раз заняться с Дереком любовью после утреннего захода, поднимая в пещере полный переполох.       Наконец, вдалеке показалось какое-то движение, и спустя пару минут, прямо перед растроганным Стайлзом шлепнулся совершенно счастливый Уилл. Они тут же бросились обниматься, копошиться в ушах и ноздрях, обмазываясь чужими соплями. Дерек и приземлившийся на секунду позже Ганнибал повели себя куда сдержаннее: по-дружески шлепнули друг друга по ягодицам и вырвали пару клочков шерсти, затеяв шуточную драку. После теплого приветствия Ганнибал поднялся во весь рост и зычно крикнул, призывая кого-то:       — Малыш!       Из соседних цветущих кустов тут же выкатился тявкающий комок и бросился к орангутангам, принявшись по очереди вылизывать каждого из них. Ганнибал гордо что-то объяснял на пальцах удивлённому Дереку, а Стайлз подхватил щенка на руки и вопросительно уставился на Уилла. Тот кивнул и по очереди указал на себя и Ганнибала, улыбаясь:       — Отец!       Стайлз захлюпал носом, гладя малыша по развесистым ушкам, и принялся укачивать его, словно ребенка. Подошедший Дерек задумчиво посмотрел на них и приобнял загрустившего кудряша, ласково боднув его головой. Уилл и Ганнибал замерли, наблюдая за этой картиной, чувствуя удивительную радость за своих собратьев. Оба, устроив собственное счастье, переживали за тех, с кем провели столько времени и успели сдружиться — вот и решили нанести соседский визит. Но Дерек так нежно покусывал уши любимого, а Стайлз жмурился так довольно, что сомнений и не возникло — этим орангутангам точно хорошо вместе.       И, наверняка, в скором времени их ждёт прибавление.

***

      Мысли Уилла и Ганнибала оправдались — через пару месяцев Дерек и Стайлз и вправду неожиданно для себя стали родителями. Возвращаясь с долгой охоты поздно вечером, они нашли двух маленьких орангутангов, жавшихся друг к другу под большим кустом совсем неподалеку от их пещеры. Малыши сильно промокли под проливным дождем и смотрели печальными глазами на склонившихся над ними взрослых, дрожа от холода. Дерек и Стайлз не стали раздумывать долго, и забрали детей с к себе, с этого памятного вечера заботясь о них и любя, как своих собственных. Уилл и Ганнибал теперь регулярно навещали их, с удовольствием нянчась, и даже подросший Малыш играл с детёнышами, носясь за ними взад и вперёд, счастливо тявкая.       В один из таких дней они сидели всей компанией на верху пещеры, греясь на теплых от солнца камнях. Стайлз прислонился спиной к Дереку, что-то плетя из тонких лиан, одним глазом наблюдая за резвящимися орангутангами и щенком. Ганнибал насыпал песка на самый плоский камень, и теперь они с Дереком увлеченно чертили непонятные линии, время от времени переговариваясь короткими звуками, очевидно, рассуждая, какое жилище построить для подрастающих детей. Уилл разглаживал Стайлзу шерстку, выкусывая периодически попадающихся блох, и заплетал в нее нежно-розовые цветы, выглядя при этом очень довольным.       Чувство единения и гармонии, царившие между ними, дарили каждому спокойствие и надежду на то, что в будущем у них и малышей все будет хорошо, как бы ни сложилась полная неожиданных поворотов жизнь. И если судьба позволила им найти вторые половинки, щедро одарив любовью и лаской, быть может она будет также благосклонна к их ещё подрастающим детям.       Но это уже совсем другая история.