Сейчас. Всегда.

На некоторое время бой был прекращен, так как вражеские АНБУ отступили, однако побеждены они не были и могли напасть снова в любой момент. Команда Ко во главе с ее капитаном стояла и обсуждала дальнейший план действий, команда Ро занималась ровно тем же чуть поодаль, как вдруг Сидзунэ услышала громкий стук упавшего наземь тела и, обернувшись, увидела лежащего и тяжело дышавшего Хатаке. Сердце упало в пятки. Мацуи поняла, когда он мог получить это ранение. Хотелось броситься к нему, но она не двигалась с места. Как же она была рада тому, что на ее лице маска. Потому что сейчас выражение ее лица было испуганным. И боялась она за него. Капитан команды Ко скомандовал расходиться по местам. Сидзунэ помешкалась, а сама ледяным голосом выдала: — Может стоит пойти помочь? — она сама удивилась тому, как она смогла это сказать, — голос вообще не дрогнул, не выдавая ее волнения. Она вдруг почувствовала себя исправно работающей машиной, не имеющей чувств, однако бешенно бьющееся сердце говорило о другом. — У него есть своя команда. И известный факт, что мы всегда носим с собой противоядия. Ну, а если и оно не поможет, место капитана займет кто-то другой. Такие моменты, как правило, обговариваются между членами команды. А наша команда должна думать об успешном выполнении миссии, хочу напомнить, — сказал он и тут же исчез вместе со всеми остальными. Сидзунэ дико захотелось догнать своего капитана и врезать со всей силы по морде — никогда он ее еще так не раздражал, как в эту секунду. Так спокойно говорить о смерти товарища — это возмутительно. «Какая разница наша или не наша команда, мы все в одной лодке» — думала она, а сама смотрела на лежащего Какаши, не решаясь ни к нему подойти, ни пойти продолжать выполнять миссию. Как тут мужчина резко вдохнул воздух и измученным взглядом посмотрев на Тензо, кивнув, мол все в порядке. Противоядие подействовало. Миссию он, конечно же, продолжать не будет, а вернется на лечение в Коноху, но он жив. С ним все в порядке. Мацуи испытала чувство облегчения, а ноги все равно потрясывало от какого-то дикого желания броситься к нему прямо сейчас. Потому она немедленно удалилась выполнять свои поручения, чтобы хоть как-то отвлечься или, наоборот, обдумать всю эту ситуацию. Но уже на трезвую голову, не видя его. Миссия в итоге была успешно выполнена, так как вражеские АНБУ по какой-то причине так и не появились повторно. Ну, а Мацуи же пришла к не самому радужному выводу, что Какаши пострадал именно из-за нее, а она такого больше не хочет. Потому нужно избегать общества Хатаке — это раз. И тренироваться все свое свободное время — это два. Да и надоело ей уже это: спокойно жила себе столько лет, а стоило Какаши появиться в ее жизни, как все начало переворачиваться верх дном. Хватит. Умом-то может она так и решила, а вот контролировать свои появившиеся чувства оказалось труднее. Когда их не было, все было просто. А теперь с ними приходится считаться. Вернувшись с миссии и не обнаружив Хатаке на собрании, девушка не на шутку разволновалась. Спрашивать у кого-то о нем было неудобно. Но самое главное, она боялась услышать, что он погиб. Она бы этого не вынесла. Мацуи абсолютно не понимала, что за чувства она испытывает, но Какаши стал важен для неё, чертовски важен. Так и не решившись ни у кого спросить про капитана команды Ро, Сидзунэ бросилась в больницу, и, не обнаружив там мужчину, ломанулась к нему домой. Запрыгнув прямо в открытое окно, куноичи увидела совсем не радостную картину: Хатаке лежал на кровати, с закрытыми глазами и совсем не шевелился, а над ним стоял Третий, глянувший на внезапно появившуюся девушку. — Он умер, — в момент ударила эта мысль ей в голову, — С чего я вообще тогда взяла, что противоядие подействовало. Я бросила его там умирать. Даже не подошла узнать о его самочувствие. Даже не попрощалась. Но я не хочу его терять. Не хочу снова это пережить. Только не его… Пожалуйста. Все эти мысли успели пролететь в голове девушки за пару секунд, а немигающий, напуганный взгляд так и смотрел на Хатаке Какаши. Третий громко и печально вздохнул: — Вот вы друг друга вообще стоите. Жив он. Яд оказался сильным, но наши медики его вывели, сказали, что завтра должен прийти в сознание. Сидзунэ глубоко и шумно вдохнула воздух, полностью наполнив лёгкие, и упала на колени, продолжая смотреть вперёд. Дрожь била её тело, Мацуи еще не успела ничего понять, но его она не потеряла. Только что Сидзунэ навыдумывала себе такого, что жить и самой не хотелось, а тут, словно получила второй шанс, или долгожданный глоток воды в пустыне, после дней жажды. Этим глотком для неё был Какаши. Как бы она не отпиралась, сейчас, поняв, что чуть не потеряла его, она наконец признала, что испытывает к нему чувства. — Останешься с ним до утра? Мне уйти нужно, — прозвучал вдруг голос Третьего, выводя девушку из своих мыслей. — Да, конечно, — серьёзно ответила куноичи, словно согласилась на миссию. Хокаге в ответ только улыбнулся и тут же удалился. Постояв и посмотрев на Хатаке некоторое время, Сидзунэ решила, что это выглядит как-то очень смущающе, и, подумав, что сидеть без дела ей вовсе не хочется, Мацуи ушла на кухню, готовить рыбу с рисом. Благо, продуктов в квартире анбушника было много и все, что ей для этого требовалось, быстро нашлось. Не то чтобы она была супер поваром, но готовила неплохо — все-таки много лет уже жила одна. Хотя самым частым употреблением в пищу для неё и являлись специальные пилюли. Ей показалось, что она довольно-таки странно ведёт себя для девушки, которая только что поняла, что влюблена. Ей бы сейчас полагалось стоять возле его кровати, схватив за руку и разглядывая его лицо. Вместо этого она, наоборот, боялась пройти в ту комнату, сомневаясь в том, что её чувства вообще имеют место быть. Было что-то неправильное в том, что она полюбила лучшего друга Обито. Ей вообще казалось, что она больше никого и никогда не полюбит, и тут появился Какаши, растопивший этот айсберг. Думая обо всем этом, Мацуи погрузилась глубоко в себя, и вывел её оттуда шум приближающихся шагов. Подняв взгляд, Сидзунэ увидела стоящего в дверном проёме Хатаке. Гений. Он во всем гений. Должен был очнуться завтра, а вот уже стоит на ногах, перед ней. Он смотрит ей прямо в глаза и все прекрасно понимает. Ноги её подкашиваются, она хочет так много ему сказать, кинуться на шею, но вместо этого стоит на месте, на внезапно ставших ватными ногах, и не может вымолвить и слова, словно потеряла голос. А ему слов и не надо, взгляд говорит о намного большем, он и сам молчит. Ещё немного и он не сможет сдерживаться. Слишком долго он её любил. И вот он видит, что его чувства взаимны. О каком терпении может идти речь? Хоть это и хладнокровный Какаши Хатаке, но только не когда дело касается Сидзунэ Мацуи. Он спускает маску с лица. — Почему сейчас ты решил показать мне лицо? — неуверенно спрашивает девушка, наконец обретя голос. Она шокирована, но взгляда отвести от его лица она не может. — Я делаю не совсем это, — произносит его бархатный голос. Ещё секунда… Ещё секунда и он впечатывает её в тумбу, стоящую позади, впиваясь в её манящие, столь желанные губы. Он вихрь. Сносящий все на своём пути. Он электричество. Вызывающее покалывания по всему телу. Он пламя. Зажигающее то, что давно уже погасло. Он — это всё. Всё, что ей нужно. В эту секунду. Сейчас. Всегда. Целует он ее жадно. Складывается впечатление, что он боится, что сейчас вот вот кто-то зайдет и заберет ее у него. Мацуи отвечает мужчине с неменьшей страстью. Обоим так слабо верилось в происходящее, что каждый из них думал: — Если это сон, то я возьму от него все. Без остатка. Руки Хатаке давно уже блуждали по телу девушки, оглаживая все изгибы и округлости: талия, бедра, упругая попа. Все будет изучено. Ничего не будет оставлено без внимания агента АНБУ этой ночью. Сидзунэ охватывает жар везде, где он ее касается. Но в долгу она не остается: легкими движениями рук девушка проводит по мыщцам рук Хатаке, затем по груди, почти невесомо по кубикам пресса, каждый из которых она чувствует даже сквозь майку. На секунду Какаши отрывается от нее, заглядывает в глаза. Он должен убедиться, что это все явь, что не иллюзия, не наваждение. Затем резким движением приподнимает ее так, чтобы она закинула на него ноги, обвивая, и уносит в спальню, к кровати. Аккуратно положив куноичи, он вновь целует ее, пылко и нежно одновременно. Одежда начинает мешать и руки Хатаке благополучно от нее избавляются. Одно ловкое движение и кофта из обмундирования АНБУ летит куда-то в бок, за ней же улетает бюстгалтер. Оголив грудь девушки, мужчина спускается к ней, припадая к одной из них губами, и вырывая первый, сладкий стон куноичи. Рукой же он нежно мнет вторую грудь, принося Сидзунэ массу наслаждения. Мацуи вовсе не стесняется Хатаке, ей дико нравятся прикосновения его рук и она уже хочет большего, чувствуя, как внизу живота начинает свербеть от нарастающего желания. Какаши, будто чувствуя свою партнершу, избавляется от еще одной ненужной вещи, открывая ноги девушки, и сразу же переключая внимание своей руки туда. Сначала нежно провести рукой по внешней стороне бедра, поднимаясь к попе и сжимая ягодицу. Затем нежно и медленно, очень медленно по внутренней, сводя с ума этим движением свою женщину. Отрывисто поцеловать ее в губы, затем смотреть ей глаза в глаза. Боже, это правда сводит ее с ума. Снова он горячо целует ее уже распухшие губы, а руку, наконец, доводит до заветного места и начинает массировать, распаляя и возбуждая Мацуи еще больше. Ткань трусиков явно мешает, и этот лишний элемент отправляется к другим своим собратьям, которых уже постигла участь быть выкинутыми на пол этой ночью. Теперь Какаши ничего не мешает, однако девушка осознает, что счет ведет не она, и перенимает инициативу в свои руки, меняя положение, повалив своего мужчину на кровать, а самой нависнув над ним, предварительно стянув его майку. Чертята плясали в ее глазах. «Поиграть захотел, Какаши» — так и читалось в них. Поцеловав и прикусив его подбородок, она провела дорожку из поцелуев по его шее и ключице, спускаясь к груди и ниже, к кубикам пресса натренированного капитана команды Ро. Теперь медленно, едва касаясь губами, а глазами смотреть прямо в его, наверх. Слегка приспустить резинку от штанов и поцеловать прямо там, над уже возбужденной, как камень, плотью мужчины. Такого даже он не выдерживает, не то простонав, не то прорычав. И тут же подтягивая к себе девушку, не в силах больше терпеть эти игры. Хватит. Наигрались вдоволь оба. Любому терпению приходит конец. Стянув с себя штаны с трусами, Хатаке пристраивается прямо между ног у девушки и резко входит, одновременно вновь целуя ее, начинает набирать темп, поднимая и задирая ногу девушки за бедро к себе поближе, проникая в нее еще глубже и доставляя невероятное удовольствие тем самым. Сейчас она желает только одного — чувствовать его в себе как можно глубже, как можно сильнее. Чтобы он полностью заполнил ее собой. И он это делает. Взяв определенный темп, он ритмично двигается. Сидзунэ, не безучастно, двигается ему на встречу, выгибаясь так, как только может. Стоны удовольствия рвутся из ее груди сквозь поцелуй. И хочется еще быстрее и еще сильнее… Словно почувствовав желание любимой, Хатаке ускоряется набирая темп, а рывки становятся грубее. Однако стоны Мацуи говорят лишь о том, что ей это нравится. Еще немного и Сидзунэ, в последний раз прогнувшись в спине и издав самый сладкий, полный удовольствия и наслаждения стон, кончает, обмякнув в руках Хатаке. Какаши же, словно этого только и ждал, кончает следом, заполняя девушку своими семенем и выходит, повалившись на кровать рядом с Мацуи, по хозяйски прижимая ее к себе, переводя дыхание. Дальше просто сказка. Год настолько счастливой и мирной жизни, что им и не верилось, что это происходит с ними. Обрести счастье в друг друге после стольких лет страданий было странно. Но так оно и было. Хатаке сразу после той ночи не спросил, а именно сказал, что они идут забирать ее вещи и переносят их к нему. Она только и кивнула. Как возразить ему? Да и не за чем было. Обратились за помощью в этом деле они к общему другу. Майто Гай вообще не сразу догнал, что происходит. Открыл дверь, выслушал просьбу, согласился, и только потом ошарашенно спросил: — А зачем нужно перевозить твои вещи к нему? — обратился он к Мацуи. Девушка удивленно глянула на Хатаке, а он на нее. После Гай залился краской. — А, все… Да… Нет… Не отвечайте!.. Я понял… Да. Да. Конечно, я помогу! — его смущение вызвало мягкую улыбку у новоиспеченной парочки. Они, в принципе, не скрывали свои отношения, хотя понять это можно было только по их разговорам. Не иначе. Потому что по поведению никаких ни прилипаний, ни объятий, ни поцелуев на людях не было. Вообще-то в шутку их назвали Снежным Королем и Снежной Королевой. Парочка не то, чтобы была против, — откровенно говоря, им было все равно. Однажды Какаши, смотря на Сидзунэ, вдруг прыснул смехом. — Что? — спросила она серьезно, убирая книгу. — Я вдруг вспомнил, какая ты была импульсивная в детстве. Если тебе говорили что-то, что тебе не нравилось, ты сразу же давала со всей силы по лицу. И вот смотрю на тебя нынешнюю, тебя вообще невозможно вывести из себя теперь, это забавно, — говорит Хатаке, прижимая девушку к себе. — Все меняется, — говорит она не без улыбки, тоже вспоминая былые времена. Теперь у них не вызывают боль эти воспоминания. Это прошлое. И никуда от него не деться. А теперь есть настоящее, а еще будущее — остальное не имеет значения. Так что прозвище они свое оправдывали. Сухость в поведении никуда не ушла. Они такие, что поделать. Чувства проявлять можно и иначе. Не только бесконечным повторением «люблю». Он приносил плед и накидывал на ее ноги, в прохладные вечера. Она, бывает, читая книжку, вдруг оторвется от нее и начнет поглаживать Хатаке по голове, перебирая пальцами его волосы. Этот год вообще был самым лучшим в их жизни. Тихие вечера дома за прочтением книг. Обсуждение этих же книг потом за кружкой чая. Бурные ночи, полные страсти и стонов. Хождения по миссиям и прощания перед этим в виде грустных взглядов. Встречи с виду холодные, а в глазах столько искрящейся теплоты. Тренировки в виде спаррингов друг с другом. Прогулки по вечерней Конохе. И бесконечные, нескончаемые разговоры обо всем на свете. Наверное, все это для них было даже слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы длится вечно. Мацуи получает миссию по выслеживанию одного из преступников S-ранга, состоящего в организации Акацки. Чтобы зря не волновать своего мужчину, она ему о ней не рассказывает. Лишь кидает в ответ на его вопрос: — Миссия, как миссия, ничего особенного, — легко и нежно целует в губы, перетянувшись через стол на кухне и уходит. Уходит так уже далеко не в первый раз. Ведь они до сих пор были в разных командах, и их это устраивало. В одной они вряд ли смогли бы быть. Так что уходила она так много раз и все время возвращалась. Наоборот же, провожала Хатаке так же много раз и дожидалась дома. Все это было в порядке вещей. Но… В этот раз она не возвращается. Не возвращается, потому что миссия оказывается проваленной и всю команду Ко на ней перебивают. Вообще никто не возвращается. Какаши узнает об этом почти сразу, разумеется от Третьего. Он падает на колени и молча смотрит вперед. Он не знает, что ему теперь делать. Он не может в это поверить. Не верит он, что потерял самое дорогое, что у него было. Вот так вот легко и просто. Она ветер. Касающийся его так нежно. Она свет. Светящий сквозь темноту. Она тепло. Окружающее и оберегающее его. Она — это всё. Всё, что придавало его жизни смысла. В прошлом. Сейчас. Всегда.