Племя Восхода

Дождь стучал по ветхой крыше из сушёного папоротника, веток и всякого мусора, изредка просачиваясь внутрь незамысловатого жилища. Капли падали на шкуру Грязелапа, внося разнообразие в какофонию ноющих лап, обжигающих пламенем от каждого вздоха боков и раскалывающейся головы. Приятная прохлада сочилась из щелей в стенах палатки, отгоняя боль, разъясняя мысли, слегка облегчая страдания кота. Некогда блестящая и лоснящаяся пятнистая шкура сейчас была сбитыми клочьями и колтунами, коричневыми от налипшей грязи. Он хотел выйти наружу, в обволакивающую темноту ночи и стоять под тяжёлыми струями холодной воды, пока дождь не смоет пыльный налёт прошедшего дня, но после работы в каменоломне не было сил даже о чём-то думать. Капля ударилась о голову Грязелапа, прохлада разлилась по ней, как целебный бальзам, но мимолётное наваждение быстро исчезло. Глаза начали слипаться. Тьма заволокла кота вместе со всей болью и утащила в бездну сна. — Вставай лежебока, а то еды не дадут! Голос сотряс затхлый воздух палатки, вытягивая из дрёмы. — Иду, иду… Снаружи не было слышно шипения дождя, судя по всему, он уже закончился. Слегка раздосадованный Грязелап зевнул, вложив всю усталость, накопленную за луны работы. — Ну долго тебя ждать?! — Иду! «Нельзя опаздывать на завтрак, без еды я не вынесу и до полудня». Встав с подстилки и отряхнув прилипшие кусочки сухих листьев, он подался вперёд, носом раздвигая полог лачужки, состоявший из пожухших коричневые папоротников. Когда он вышел на залитый едва взошедшим солнцем пятачок земли, с полога посыпалась труха, и Грязелап чихнул. — Вот, захватил для тебя! В пасти его друга болтались две малюсеньких костлявых полёвки. Серохват словно понял, о чём подумал Грязелап и удручённо добавил: — Прости, лучше ничего не нашлось… Грязелап встрепенулся, прогоняя остатки сна, и попытался выдавить улыбку: — Да ничего, в последнее время всегда такая добыча. Он забрал свою мышь и, положив её прямо на грязную землю, съел за пару укусов. Приятная тяжесть наполнила живот, и он прикрыл глаза, наслаждаясь возможность ещё немного передохнуть перед длинным рабочим днём. — Да ты небось простыл? Голос Серохвата неожиданно прорезал утренний воздух. — Нет, всё нормально, крыша просто течёт. Всё хочу сходить за папоротниками, а времени никак не найду. — Да мы все так… Но ты не волнуйся, скоро будет лучше. Звездохвост сказал! «И уже в какой раз» — злобно подумал Грязелап но ничего не произнес. Серохват был его соседом, крупным серым котом и в общем-то неплохим приятелем, вот только слишком доверчивым. Он внемлил каждому слову их жалкого лживого предводителя, хотя и сам жил ничуть не лучше Грязелапа, весь день таская брёвна на древоломне. — Надеюсь… Он сказал это так тихо, что Серохват ничего не услышал и весь путь до развилки говорил о каких-то новостях в других племенах. Грязелап же слушал друга в пол-уха, и брёл так медленно, как только мог, пытаясь доспать на ходу. Работа на каменоломне уже кипела. Серохват оставил его на половине пути, направляясь на свою должность. Серыш и Темноус затаскивали огромный валун на склон, снизу им помогал Беляк. — Помощь не нужна? — Нет, спасибо-хрипя выдавил Беляк. «Похоже сегодня работы не так много» — подумал Грязелап, наблюдая как другие в сторонке вяло таскают маленькие булыжники. Размокшая от ночного ливня земля была как нельзя кстати, ведь из неё камни выкорчевывались намного легче. Кот направился к Мышеглазу, переводившему дух радом с валуном, бо́льшим, чем он сам. — Помочь? — Давай. Грязелап взял верёвку и, ловко цепляя её за выступы отработанными движениями, закрепил на валуне. Вдвоём они встали по разные стороны камня, накинув на себя верёвку, крепко вцепившись в неё же зубами, и приготовились напрячь мышцы. — На счёт три! — Раз! — Два! — Три! Дикий крик разорвал пахнущий дождём и близкой грозой воздух. Барабанные перепонки Грязелапа затрепетали, кровь заледенела в жилах. Он застыл как камень, глядя на Мышеглаза, смотрящего вытаращенными глазами ему за спину. Грязелапу потребовалось несколько секунд, чтобы всё понять. Он задрожал, но никак не решался обернуться, не хотел принимать то, что сейчас увидит. — М-мышеглаз? Он с трудом задал вопрос, вперив немигающий взгляд на маленького белого кота. — Мышеглаз, что там? — Б.б… Грязелап зажмурился, сжав веки до боли, и, с трудом передвигая застывшими лапами, развернул непослушное тело туда, куда смотрел Мышеглаз. Открыл глаза. Сперва из-за пелены дождя он не понял, что видит. Пятна бегающих и орущих котов не давали сфокусироваться на чём-то, чём-то белом, белом с красным, точнее, неподвижно лежащем на коричневом месиве травы, песка и грязи. Его вырвало. Он хотел бежать отсюда без оглядки, куда глаза глядят, подальше от этого кошмара. Все куда-то неслись, опережая друг друга, вопили, мяукали и орали. Кто-то рыжий склонился над бело-красным пятном. Должно быть Пламенная. Пришла проведать Беляка. Их котёнок — Травинка, ей ведь ещё и двух лун нет. Картинка поплыла, пятна разных цветов, блики дождя и ор слились воедино и взорвали голову кота дикой болью, а потом потонули в липкой тьме. — Подъём, подъём. Звездохвост приказал возобновить работу. Подъём я сказал! Оглушительный крик сотряс воздух прямо над ухом Грязелапа. От неожиданности тот подскочил, и чуть не упал, поскользнувшись на жидкой грязи. Он всё ещё находился в каменоломне и похоже потерял сознание. Его, и без того не лучшим образом выглядевшая шерсть, теперь была запачкана ещё больше. Радостная мысль промелькнула в голове. Может всё это ему почудилось? Просто галлюцинация от переутомления… — А как же Беляк? С ним всё хорошо? Голос предательски дрожал, но слабая надежда ещё теплилась в нём. Просто устал, почудилось что-то, с кем не бывает… — Беляк, беляк… За работу! Сердце ухнуло в самые пятки и ноги кота подкосились вновь, но он встряхнул головой и, глубоко вздохнув, устоял на ногах. «Как они могут так поступать? Ведь кот погиб! Трос разорвался, а значит и другие тросы могут разорваться и привести к смерти других котов!» Он хотел вылить всё это на одного из приближённых Звездохвоста, приказавшего им работать несмотря на опасность, но того уже и след простыл. Наверняка опять сидит в хоромах с другими прихвостнями и преспокойно лакомится свежей добычей, пока коты умирают по их вине! Невиданное чувство разлилось огнём по всему телу Грязелапа, заполняя собой мысли и эмоции, оттесняя боль и переживания. Ярость! Он готов был прямо сейчас бросится на Звездохвоста и всех его трусливых приспешников, не считающих их за живых, и разорвать собственными лапами, уничтожить во чтобы то ни стало! Пелена застелила его взор, и он не видел ничего перед глазами. — Эй, Грязелап, с тобой всё в порядке? Поначалу голос напомнил ему проклятого Звездохвоста, и он выпустил когти, бесцельно впивая их в размякшую вязкую землю, разворачиваясь на звук голоса, готовый броситься на ненавистного предводителя. — Грязелап? Он узнал Темноуса, и пелена ярости отступила, печаль заполнила собой существо кота вновь. Голос кота, глубокий, словно хор, слившийся воедино, привёл в чувство. Его вытянутая морда, благодаря свету и тени, на фоне затянутого тучами неба, выглядела как скала, а глаза, тёмные словно ночь, зияли глубокими провалами на бурой шерсти. Грязелап был знаком с Темноусом только по работе на каменоломне и никогда особо не общался, но он знал, что они с Беляком были друзьями. Однако его безэмоциональное лицо никак не выражало степень утраты. Ничего не выражало. — А? — С тобой всё нормально? — Да, всё хорошо, можешь не беспокоиться. Грязелапу стало слегка неловко от того, что он лежал тут у всех на виду без сознания, но в то же время приятно, что другим котам на него не плевать. — Ладно, пойду дотаскивать тот валун. Ему показалось, что что-то необычное мелькнуло в глубине тёмных глаз Темноуса, но пока он пытался понять, почудилось ли ему, кот уже говорил с Серышом на другом конце оврага. Грязелап огляделся вокруг и заметил Мышеглаза, в одиночку, тянущего камень из земли. Он окликнул его и поспешил на помощь. До самого вечера работа шла своим чередом. Злополучный валун всё-таки удалось затащить на верх, но и тут не обошлось без очередных травм: Серышу придавили лапу и тот отправился к Серолистому, их целителю. К концу дня живот Грязелапа просто разрывался от голода, и он был рад даже малюсенькой мыши, которую удалось вытянуть из кучи добычи в толкучке точно также уставших после дня на своих рабочих местах котов. Слух об ужасной гибели Беляка уже разлетелся по всему немаленькому племени, и все тут и там обсуждали, как такое можно было допустить. При воспоминаниях о красно-белом пятне Грязелапа повело, но он заставил себя дойти до палатки и плюхнуться на старую подстилку. Серохват не встретился ему ни на ужине, ни по дороге к палатке, но сил искать друга просто не оставалось. Кот лежал, вспоминая пережитый день, пелену дождя и пятна, темноту обморока и визг, ор, копошение котов на безликой грязи. Вспоминая голос Темноуса. Темноус. Неведомое чувство вновь охватило вялое сознание кота. Ярость. Ярость! Он попытался успокоиться, но что-то ещё промелькнуло в угасающем сознании. Что-то приятное, что-то неописуемое. Чувство как когда, будучи маленьким котёнком он капнул желчи на мышь его отца. А потом хохотал, смотря как тот отплёвывается. Даже не думая о последствиях. Как шалость. Как нечто большее, чем шалость. Улыбка, искренняя улыбка, растянула его грязную, мокрую морду. Злорадная, гадкая, но искренняя. Грязелап провалился в сон.