В сердце - цветущий Бруклин

      Впервые он задумался над этим, когда они со Стивом валялись на полу в ворохе подушек, которые еще совсем недавно были морем, лижущим борта их кроватного судна. Теперь мягкие волны обнимали юных пиратов, пока те переводили дух, любуясь люстрой.       — Тысяча чертей! — воскликнул Баки сердито и возмущенно. — Не буду я на ней жениться!       — Так не женись, — отозвался Роджерс, бросив на него косой взгляд. На месте друга он бы тоже негодовал. Как-никак, а это был первый поцелуй в жизни. Безнадежно испорченный первый поцелуй. Соня Барнсу давно нравилась, обхаживал он ее очень старательно, не имея почти никакого опыта в общении с девчонками и всех этих шурах-мурах. Но Баки обладал таким обаянием, красотой и харизмой, что уже сейчас было очевидно: ни одна перед ним не устоит, вопрос только во времени. И Соня стала его первым трофеем на любовном поприще, добытым колоссальными стараниями, пробами и ошибками. — Вам еще по закону не положено.       Баки раскраснелся — то ли от злости, то ли от смущения. На днях он пригласил Соню в гости, прикрывшись проблемами с домашним заданием, а потом отважился поцеловать ее. И именно в этот момент в комнату потребовалось войти маме, которая… Нет, она, конечно, торопливо извинилась и закрыла за собой дверь, но с тех пор просто житья не давала расспросами о невесте.       «А как ее зовут, Джеймс?»       «А когда она придет в следующий раз, Джеймс?»       «А давно вы с ней встречаетесь?»       «Ой, она такая хорошенькая!»       «Сынок, мне надо рассказать тебе кое-что важное»…       От этого «важного» Баки чуть не стошнило. Не собирался он заниматься с Соней сексом*! Гадость какая… Не об этом мальчик мечтал узнать от мамы тогда, не об этом. Немного позднее Стиву пришлось войти в курс дела тоже, потому что Барнсу в срочном порядке требовалось выговориться и поделиться своим мнением, иначе бы его попросту разметало во все стороны.       — А когда станет положено? — угрюмо буркнул он.       — Что-нибудь придумаем, когда станет положено, — Стив поерзал, убирая из-под бока неудобно давящую подушку. Ему тоже сильно не нравилась мысль о женитьбе друга, о чем он уже успел негромко буркнуть, еще когда миссис Барнс только завела шарманку о женихах и невестах. Хуже маленькой. В какой-то момент ее шутки перестали восприниматься как шутки. — В крайнем случае сбежим.       — В море, — согласно подхватил его мысль Баки.       Замолчали. Несмотря на огромное желание избавиться от мыслей на страшную тему, выбросить все это из головы категорически не получалось. Это ведь если жениться, кончится эпоха совместных ночевок со Стивом, прогулок, тихих разговоров взахлеб допоздна. Потому что жена начнет требовать быть дома к восьми, захватывать хлеб по дороге, ездить в гости к ее маме и вместе выбирать шторы, которые всегда будут нравиться только ей. И на встречи с другом останется только один выходной в пару недель, строго по расписанию… Вон, как папе запрещают много общаться с мистером МакМанусом, хотя он очень хороший и часто зовет на рыбалку. Раньше они даже Джеймса с собой брали и Стива тоже, но мама все равно вечно его ругает и недолюбливает. Баки очень не хотелось, чтобы какая-нибудь Соня начала запрещать ему общаться с лучшим другом, его верным старпомом и навигатором.       — Она постоянно о шмотках болтает, — буркнул Барнс. Не думалось ему никак сейчас о море. — И «Моби Дика» целиком не читала… Не такая мне нужна.       — А какая?       Баки задумчиво нахмурился, пожевал губы и облизнулся — дурная привычка, от которой ему никак не избавиться. Стив почему-то решил дразниться и тоже облизнулся, но Барнс так сильно увлекся его вопросом, что трепку решил отложить на потом. А ведь действительно… Какая ему нужна? Чтобы бежать не хотелось, наверное… А от какой не захочется?       Умел Роджерс задавать сложные вопросы.       Мальчик сосредоточенно вздохнул, умолкая на несколько долгих секунд.       — Как ты! — выпалил он вдруг. Стив поперхнулся от неожиданности, вытаращившись на него во все глаза. Барнс же воодушевленно продолжил, слишком вдохновленный результатом своих мысленных рассуждений. — Я с тобой обо всем на свете поговорить могу и верю, как себе. Ты полон интересных историй и талантов! И готовишь вкусно, и вообще… Не пропадем! Ты вот хочешь жениться? — дождался отрицательного кивка все еще ошарашенного и смущенного товарища. — Вот и я не хочу! Так что возьмем с тобой да…       — Дурак, — Стив внезапно фыркнул и пихнул его локтем в бок. Баки ойкнул и уставился на него почти обиженно, потирая ушибленные ребра: локти у сопляка острые, по костям елозят неприятно. Но главнее другое: неужели бежать вместе не хочет?!       — За что?!       — Сам знаешь.       Баки схлестнулся с Роджерсом негодующим взглядом. Хмыкнул. И рассмеялся. В голос, от души, с неподдельной радостью слыша, как друг смеется тоже, обеими руками схватившись за свой впалый живот.       На дворе стояло тридцатое ноября тысяча девятьсот двадцать девятого года. Баки исполнилось лишь двенадцать лет, а он уже занялся планированием побега от собственной невесты, которую ему на самом деле никто навязывать и не собирался.       «Дурак, — подумал он согласно, утирая выступившие от хохота слезы, — Еще какой дурак».       Собрался искать жену, похожую на Стиви. Как будто одного непоседливого забияки под боком ему мало.       Холодный ветер за окном подвывал в тон их смеху и весело грохотал по стеклам голыми ветками старой яблони.       На дворе стояло тридцатое ноября тысяча девятьсот двадцать девятого года. Баки успел прожить пока лишь двенадцать лет, но вдруг понял самую главную истину в своей жизни: на всем белом свете никогда не отыщется хоть кто-нибудь, похожий Стивена Гранта Роджерса хотя бы на какую-то часть. Никто другой не будет бороздить с ним подушечные моря на кроватном корабле. Никто другой не прыгнет за ним в перьевую пучину, когда корабль пойдет ко дну после страшной атаки огромного белого кита. Никто больше не заставит часами сидеть неподвижно потому, что портреты — дело кропотливое, так что терпи и не ной. Никто не сможет так же строго и тепло называть тупицей. Контролировать выполнение домашнего задания, ругать за прогулы уроков, спорить до хрипоты, втягивать в драки со всякими отморозками… Никто другой.       Потому что Стив Роджерс на свете такой один. И он у Баки уже есть.