Я вернусь!

Я открыла глаза и резко села на кровати. Сразу же на меня обрушилось множество ощущений, и ни одно из них приятным не было. Боль, слабость, тошнота, головокружение, сильная одышка. Звук собственного дыхания был таким громким, что поначалу я даже не поняла, откуда он исходит. В следующую секунду я оказалась в чьих-то объятиях. Таких слабых, что я даже не чувствовала прикосновений. Меня обнимали так аккуратно, будто я сделана из хрусталя. Этот загадочный кто-то, обнимавший меня, наконец отстранился. И сказать, что я была удивлена, увидев Люка, не сказать ничего. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Ну так…бывало и лучше. Но жить буду. Кажется, эти слова сильно разозлили его. — Да ты что, совсем ебнулась? — буквально прошипел он. Я с недоумением посмотрела на него. Открыла рот. Поняла, что мне нечего сказать в свое оправдание. Закрыла. И на этом терпение Люка закончилось. — Блять, ты что, совсем что ли? Соглашаться на бой с Гаарой, тебе что, на тренировках последние мозги выбило?! Он чуть не убил тебя! Сука, без чуть, ты была мертва ебаных четыре с половиной минуты! Мертва, Нами! Знаешь, как трупы в морге мертвые лежат, ты была такой же! Подобная речь продолжалась еще около двадцати минут на трех языках, из-за чего иногда понять, что имеет в виду Люк было сложно. Я не перебивала, понимая, что ему нужно выговориться. Сейчас я осознаю всю безрассудность своего поступка. Умереть на экзамене было бы… хреново. Да в принципе умирать не хорошо. Я не хочу умирать, несмотря на то, что последний мой поступок говорил об обратном. Я не могу чем-либо объяснить или оправдать свое решение. Сейчас, после того как, по словам Люка, у меня была клиническая смерть четыре с половиной минуты, при том что пять уже считается точкой невозврата, аргумент «не хотела разочаровать Наруто и Саске» кажется до смешного глупым. Наконец, Люк иссяк и перешел на еле слышный шепот. — Ты хоть представляешь, как я переживал за тебя… Я виновато посмотрела на него. Глаза Люка были красными, наверное, от недосыпа или слез. Хотя вряд ли бы он стал плакать из-за меня. Он поцеловал меня в щеку и опять обнял, уже немного крепче. — Прости, — прохрипела я ему на ухо. Дышать все еще было нелегко. — Я сейчас позову врача. Люк поспешно отстранился, еще раз поцеловал меня, на этот раз в лоб, и быстрым шагом вышел из палаты. Буквально через минуту в палату зашла довольно красивая женщина лет тридцати в халате врача. За ней шел Люк, но она не пустила его в палату, попросив подождать снаружи. Пока меня осматривали, я узнала следующую информацию: у меня сломаны все без исключения ребра, причем ломались они так, что досталось еще и легким, одно ребро, а точнее его осколок сместился так, что от протыкания им легкого меня спасло только чудо. Трещина в черепе, сотрясение мозга, отбивная из селезенки и набор мелких по сравнению со всем перечисленным синяков в придачу. Пролежала я без сознания три дня, придется пролежать еще как минимум неделю. Из менее удручающих новостей — каждое утро приходит Сакура и спрашивает, очнулась я или нет. Наруто приходит в обед примерно на полчаса, а Люк сидел всё это время. Саске не видели ни разу. Наконец, она закончила и оставила меня отдыхать. В палату вернулся Люк. — Привет еще раз. — Привет. Люк, эм… врач сказала, что ты был тут все это время… — Да, был. Хотел быть первым, кто наорет на тебя за эту выходку. Я улыбнулась. — Спасибо. — Пожалуйста. — Повисла тяжелая тишина. Наконец, Люк вздохнул и сказал, — Слушай, Нами, я, конечно, не в праве тебе указывать, но… не могла бы ты больше так не делать? Я даже спрашивать не хочу, почему ты не отказалась от боя, но, пожалуйста, в следующий раз, подумай дважды. А лучше трижды. — Хорошо. Люк удивленно посмотрел на меня. — Хорошо — и все? — Я кивнула. — Ого. Не думал, что ты так просто согласишься. А я уже такие аргументы придумал… даже жалко как-то. — Ну, извини. — Ладно, скоро Наруто должен прийти. Я пошел. Зайду завтра, поправляйся! Он чмокнул меня в щеку и выпрыгнул в окно. Буквально через минуту на том же месте появился Наруто. — Привет, братишка. Я тут же оказалась в крепких объятиях Узумаки. Между всхлипами можно было разобрать «сестренка», «я так испугался за тебя» и «никогда так больше не делай». Я лишь молча гладила его по голове и думала о том, какая же я сволочь и эгоистка, если довела Наруто до такого состояния. Наруто успокоился лишь спустя полчаса. Да и то иногда пошмыгивал носом и смотрел на меня так, будто я могу исчезнуть в любую секунду. — Ну так что, что произошло, пока я была в отключке? — Ох, сестренка, столько всего! На поединках я дрался с Кибой. И я победил его! Он так зазнавался, а я взял и победил! Я прошел в завершающий этап, представляешь?! — Конечно. Поздравляю, братишка, я ни секундочки не сомневалась, что ты пройдешь. И прости, что не увидела твой бой, наверняка он был очень красивым. — Да ладно, сестренка, ничего страшного! Главное приди на завершающий этап, там я буду драться с этим засранцем Неджи. — А почему засранцем? — Ты бы видела как он дрался на поединках! Ему выпало сражаться с Хинатой, а она его двоюродная сестра, но он так жестоко бил ее! С сестрами так не обращаются! Ну ничего, я ему покажу! Так отделаю его на последнем этапе, мало не покажется! Меня сейчас Извращенный отшельник учит одной очень крутой технике, когда выучу, покажу! — Не терпится увидеть! Уверена, с ее помощью порвешь Неджи на раз два. — Да-да, именно! Я отомщу за Хинату! Ну разве он не прелесть? — Как дома? Чем вы питаетесь вообще? — Да так, чем придется. Прости сестренка, я сейчас на тренировках постоянно, на что-то другое нет времени. Но Извращенный отшельник всегда приносит мне что-нибудь перекусить перед тренировкой, и мы всегда прерываемся на обед, я как раз к тебе прихожу в это время, а после тренировки он угощает меня в Ичираку раменом, так что не переживай, я не голодаю! — Надеюсь. Ты же знаешь, тренировки намного эффективнее, если ты сыт. — Да, я знаю, не волнуйся. Но, знаешь, я немного переживаю за Саске… — Саске? А что с ним такое? — Ну… Ему выпало сражаться с Гаарой и, если честно, я вообще не видел его после поединков. Он наверняка тренируется где-то с Какаши-сенсеем, но знаешь, мне кажется, он домой вообще не приходит. Даже на ночь. — Ого. — Угу… Ты ведь знаешь, у него после того как ты…ну…это… ненадолго умерла, — на этих словах голос Наруто дрогнул и мне опять стало стыдно за то, как я с ним обошлась. С ними. — У него шаринган поменялся… — Стоп, что? — Да, у него теперь рисунок на глазах другой. — У Саске пробудился мангеке? Из-за меня?! — Ну да… Это плохо? — Я… Эм… Кхм… Если честно, даже не знаю… Наруто непонимающе посмотрел на меня. Затем его взгляд упал на часы. — Ой, сестренка, времени уже так много, меня же Извращенный отшельник ждет! Поправляйся скорее и возвращайся домой, пожалуйста! — Конечно! Удачи с новой техникой! Он крепко обнял меня и выпрыгнул в окно. Наруто дал мне пищу для размышлений на несколько дней вперед. Что с Саске? Какого хрена у него пробудился мангеке? Почему так рано и, самое главное, почему из-за меня?! Это… это же… господи, мангеке пробуждается, когда на твоих глазах умирает дорогой тебе человек, неужели ему было настолько больно?! Теперь я чувствую себя еще хуже. Я такая скотина. Просто бессердечная тварь. Боже, я ненавижу себя. Как же я себя ненавижу. Я погрузилась в размышления до конца дня. Мне принесли обед, я давилась, но ела эту отвратительную больничную еду, просто потому что больше есть нечего, а голодная я буду восстанавливаться еще дольше. Затем просто лежала и пялилась в потолок до ужина. Думала. И каждая мысль была мрачнее предыдущей. В какой-то момент я сорвалась на слезы. Нарыдалась. Заснула. Когда проснулась, принесли ужин. Еще хуже чем обед, несмотря на то, что на обеде казалось, что хуже некуда. Если мне так придется существовать всю неделю, то я буду рада, если Гаара меня добьет. Попросить книжек мне принести, что ли… И медитировать. Да, завтра начну медитировать. После ужина, пролежав практически до отбоя, я пошла в ванну. С удовольствием отмывшись, я, немного шатаясь, так как довольно долго находилась не в горизонтальном положении (если двадцать минут вообще можно назвать долго), вернулась в комнату и заметила Саске, стоящего у окна и растерянно смотрящего на пустую постель. Как только я вошла, он перевел взгляд на меня. Я замерла. В этом взгляде было столько… боли. Меня опять захлестнула волна презрения к собственной персоне. Как я могла так поступить с ним? А потом я заметила их, и мне вообще захотелось никогда не появляться в этом мире. Слезы. По его щекам текли слезы. На лице у Саске Учихи были настоящие, мать его, слезы. В последний раз он плакал, когда Итачи вырезал наш клан. Я подхожу и крепко обнимаю его, потому что не могу видеть его слез. Он обнимает меня в ответ, утыкаясь носом куда-то в шею и пытаясь сдержать рыдания. Я перебираю его волосы, пытаясь успокоить, но в итоге тоже срываюсь и мы просто стоим посреди палаты, обнимаемся и плачем. До тех пор, пока ноги окончательно не перестают держать меня. Мне приходится лечь в постель. — Если хочешь, я могу пойти домой… тебе нужно отдыхать. — Нет… — мой голос немного охрипший, поэтому я прокашливаюсь и продолжаю. — Останься. Пожалуйста. Тут довольно большие кровати, нам хватит места. Саске все еще выглядит неуверенным. — Саске, пожалуйста, я не хочу спать в больнице одна. Ты же знаешь как я к ним отношусь, не уверена, что вообще смогу заснуть. Он вздыхает, но все же соглашается. Мы лежим лицом друг к другу, очень близко, потому что, будем честны, больничные койки не предназначены для двух человек, и наши носы почти соприкасаются. — Тебе стоит чаще появляться дома, Наруто волнуется. — Я появляюсь дома. Просто он этого не замечает. — Правда? — Да. — И когда же ты был там в последний раз? — Буквально полчаса назад. Перед тем, как прийти к тебе. — Ага, то есть ты приходишь только поесть и помыться? — Обычно я ем вместе с сенсеем. — То есть дом тебе только для ванны нужен, да? Саске пожал плечами. — Пока да. Я просто… — он запнулся. Аккуратно притянул меня поближе, прислонившись лбом к моему, — Нами, пожалуйста, пообещай мне, что больше никогда, никогда не будешь так делать. — Так — это как? — Так, это принимать бой от противника, который во много раз сильнее тебя. — А затем еле слышно добавил, — и умирать на нем. — Обещаю. Я прижалась к его губам, целомудренно целуя. И затем, свернувшись калачиком в руках Саске, уснула.