Я вернусь!

От услышанного, точнее увиденного в гендзюцу, у меня буквально начал дёргаться глаз. На самом деле это… наверное, наилучший исход из возможных. Вот, правда. В целом ситуацию кроме как «пиздец» идентифицировать не получается, а учитывая характеры Учих этот пиздец увеличивается раз в пять. Поэтому подобное завершение их встречи кажется самым дружелюбным. Понемногу переварив эту информацию, я осознала следующее: они оба были серьёзно ранены. И вот если с рукой Итачи всё понятно, потому что хрен ты вылечишь за несколько дней ожоги от Аматерасу, то почему на плече Саске всё ещё бинты, я понять не могу. Незаметно кладу руку ему на плечо и сканирую шосеном. — Какого хрена? — невольно вырывается у меня. Я, кажется, сейчас кое-кого убью. И у этого кое-кого ярко-красные волосы и фамилия Узумаки, — где Карин? — Зачем она тебе? — нахмурился Саске. — У меня к ней срочный разговор. — Карин-чан где-то в убежище, — отзывается Итачи, — точнее, думаю, тебе сейчас никто не скажет. — Может объяснишь всё-таки? Пару секунд раздумываю, нервно покусывая губу, но всё же решаю, что рана Саске, которая, к слову, пусть и тщательно обработана, но лечебную чакру при этом явно не использовали, что, собственно, и вызывает дохреналион вопросов в сторону оборзевшей сучки. — Ладно, забей. Встаю с колен Саске, обхожу его и становлюсь за спиной, аккуратно прикладываю руку к повреждённому плечу и начинаю залечивать рану. От меня не скрылся еле заметный облегчённый вздох младшего Учихи, и это вызвало во мне ещё одну бурю негодования. Потому что да, блять, если тебе кунай в плечо воткнут это больно пиздец, и болеть будет, пока не заживёт, если не обезболить, конечно. Но хрен ему кто что обезболивал, и причины этого мне правда интересно узнать. Так ещё и этот придурок ведёт себя, как ни в чём не бывало и рукой двигает как будто нет у нет в плече раны сантиметров в пятнадцать. Сказочный долбаёб. На кухню не спеша заходит Люк, который явно удивлён собравшейся компашке. — Знаете, я даже не знаю, чему удивлён больше, что Нами опять здесь, или что Саске с Итачи не цапаются. Он еле заметно усмехнулся себе под нос и плюхнулся за стол, по пути коротко меня обняв и поздоровавшись. Получив ответную улыбку, он обвёл всех взглядом и слегка нахмурился. — Вы и до этого молчали, или я прервал какое-то важное обсуждение, которое меня не касается? — Да нет, мы молчали, — невозмутимо пожимаю плечами я. — Ладно, думаю, нам стоит подумать, что делать дальше, — отхлебнув чая, высказалась Самике-сан, — мы ведь из-за этого здесь и собрались, так? — Да, — ответил Итачи, — я не предполагал вариант развития событий, в котором Саске меня не убьёт, — младший Учиха не сдерживается и фыркает, — поэтому сейчас, если честно, в замешательстве. — Для всего мира ты трупак, но ты ведь не будешь сидеть на месте, особенно сейчас, когда Акацуки коллекционируют хвостатых, — хмыкает Саске. — Ты прав, — согласился Итачи, — и из этого вытекает ещё одна проблема. У меня с лидером организации была договорённость: пока я являюсь членом Акацуки, организация не трогает деревню Листа. Теперь же, когда я считаюсь погибшим, думаю, стоит ожидать нападения на Коноху. Я поджала губы. Со всеми этими переживаниями, такая мелочь, как разрушение всей деревни как-то вылетела из головы. — Наруто сейчас тренируется в мире призыва жаб, там его не достанут. А вот деревня… — В Конохе много сильных шиноби, они что, не выстоят против пары нукенинов? – раздражённо цокнул Саске. — Что-то мне подсказывает, что за Наруто явится сам лидер, и тогда, Саске, не выживет никто, — сказал Итачи. — И что ты предлагаешь? — закатил глаза младший Учиха, — вернуться в деревню? — Исключено, — отрезал старший, — тогда вы тоже погибнете. — Да не может он быть таким непобедимым, — Саске аж подпрыгнул от негодования и тут же поморщился от боли в плече, которое я всё ещё залечивала. — Думаю, нам стоит оставить это Наруто, — высказалась я. Итачи удивлённо посмотрел на меня, Саске попытался обернуться, но я настойчиво вернула его обратное положение, невозмутимо продолжая лечение, — Пейн убил Джирайю-сана, — мне пришлось приложить немало сил, чтобы голос не дрогнул на этих словах, — поэтому мне кажется, что именно он должен с ним сразиться. — Но у него нет шансов, — покачал головой Итачи. — Ты недооцениваешь Наруто, — слегка улыбнулась я. — Так, подождите, — нахмурился Саске, — в смысле Пейн убил Джирайю-сана? Когда? — Около двух недель назад. Младший Учиха резко выдохнул и прикрыл глаза, тихо шепча что-то себе под нос. — Но почему ты так уверена, что Наруто справится? — не унимался Итачи, — то, что в нём запечатан девятихвостый не гарантирует- — Дело не в этом. Я просто… — блять, и вот как тут объяснишь, что я знаю, а? — Нами права, с Пейном должен разобраться Наруто, — поддержал меня Люк, — не стоит его недооценивать он сможет, поверьте. Итачи внимательно смотрит сначала на Люка, а потом на меня, но ничего не говорит. — Я тоже думаю, что это должен быть Наруто, — неожиданно заняла нашу сторону сенсей, — он сейчас тренируется на горе Мьёбоку, и эти тренировки не пройдут бесследно. У него есть все шансы. Старший Учиха тяжело вздохнул, но перечить не стал. — Что ж, вариантов у нас особо нет, так что… хорошо, оставим это на Наруто. — Ещё мне кажется, было бы неплохо, если бы Саске и Итачи получили вечный мангёкё. Судя по тому, как вы оба щуритесь, зрение уже начало падать, — высказалась Самике-сан. Над столом повисла гробовая тишина. — Вечный мангёкё? — чуть прокашлявшись переспросил Саске. Да уж, у него сегодня прямо день открытий. — Как ты себе это представляешь? — нахмурился Итачи. — Очень просто, — невозмутимо пожала плечами сенсей, — Вечный мангёкё пробуждается, если пересадить себе глаза близкого кровного родственника, у которого тоже есть мангёкё. Нами пересадит тебе глаза Саске, а твои — ему. Так, стоп. Мне резко разонравилась эта идея. — Я?! — А кто же ещё? Ты видишь тут кого-то из медиков, кроме себя? — Н-но я же… Я не могу… не умею… это слишком сложная операция, — я бегала глазами по каждому, сидящему в этой комнате, но, кажется, никто с моим мнением согласен не был, все явно переоценивали мои возможности. — Прекрасная идея, Самике-сан, — мягко улыбнулся Итачи, проигнорировав мои слова. — Что?! Нет! — запаниковала я, — я не могу, вы слышите? Я же врач-самоучка, а это… — Перестань, Нами, — прервал меня Саске, повернувшись ко мне вполоборота, и взял за руку, — ты справишься. — Я… Когда младший Учиха вот так открыто смотрит мне в душу глаза, в горле пересыхает, и все мысли моментально выветриваются из головы. Я нервно облизнула губы и ещё раз обвела всех взглядом. — Мне… мне надо подумать. И подготовиться, наверное. Люк, у Орочимару ведь есть здесь что-то типа библиотеки? — Конечно. Если хочешь, прямо сейчас пойдём. Я кивнула и, слегка сжав здоровое плечо Саске, вышла из кухни. — Знаешь, я тут подумал, — начал Люк, когда мы отошли от кухни, — Самике же в каноне не было. — Угу. — И вы с ней очень похожи. — Я знаю. — Тебя это не напрягает? Я пожала плечами. — Раньше напрягало, но теперь нет. В конце концов, если бы у неё был какой-то злой умысел, я бы уже поняла это. К тому же это идея Какаши, чтобы она была моим сенсеем. Уж ему я точно доверяю. — Ну да, — улыбнулся Люк, — тут не поспоришь.

***

Следующие несколько недель я провела, зарывшись по самую макушку в медицинских справочниках, которых у Орочимару нашлось, что называется, дохера и больше. Мои попытки убедить всех, что моя кандидатура на роль хирурга — наихудшая из возможных стабильно терпели поражение, все аргументы перебивались на корню этим «ты видишь тут ещё медиков?» и, что самое бесящее, «ты справишься, Нами, мы в тебя верим», приправленное ободряющими улыбками, которые, по идее, должны поддерживать, но на деле нереально выводят из себя. Потому что пересадка глаз всё ещё очень сложная операция, требующая очень долгой и кропотливой работы, и, что самое главное, опыта, а я всё ещё врач-самоучка, и если с первым требованием я ещё могу кое-как справиться, то со вторым просто беда. Потому что опыта нет, как и времени его получить. А проводить операцию, основываясь на одной теории я категорически отказываюсь, потому что операция не над левыми людьми всё-таки, а над моим парнем и, пусть и не родным, но братом, которых я очень люблю и, вот хоть убейте, не буду подвергать такому риску. Операция необходима, это очевидно. Потому что если с Саске всё ещё не так плохо, то вот Итачи уже практически ослеп, а терять зрение ему нельзя категорически. И да, я понимаю, что вариантов не особо много, но блять, это же огромная ответственность! Которую я вообще не готова на себя брать! Но это, видимо, никого не интересует. Карин, кстати, как выяснилось, не смогла вылечить рану её обожаемого Саске-куна, потому что этот придурок упёрся своим Учиховским упрямством, мол, «я не животное, чтобы людей кусать», и отказался от такого способа лечения, а по-другому она, оказывается, не умеет. Более того, эта тупорылая сука воспылала к нему ещё более глубокими чувствами, приняв долбоебизм младшего Учихи за нежелание её ранить, а значит, симпатию. Всё это, естественно, вылилось в огромный скандал, который закончился вполне ожидаемо: я буквально указала Карин её место, избив до состояния нестояния, а она, кажется, возненавидела меня ещё больше. Не то чтобы меня это хоть как-то ебало. А вот причины такого поведения Саске мне правда интересно узнать, потому что, уж простите, но не верю я, что у него гуманность в жопе заиграла. — Саске. Я решила поднять эту тему на следующий день после скандала с Карин, когда сама уже немного успокоилась, чтобы не пороть горячку. Саске сидел на нашей двухспальной кровати, которая на самом деле являлась просто сдвинутыми вместе односпальными, и затачивал кунаи, облокотившись на спинку. Когда я зашла в комнату, он поднял на меня взгляд и отложил оружие. — Мне всё же интересно, почему ты не дал Карин себя вылечить? — Я же сказал, я не животное, чтобы людей кусать. — Вот только не надо мне лапшу на уши вешать! — я почувствовала, что начинаю раздражаться, — нихрена не правдоподобно. Учиха закатил глаза. — Спасибо, очень приятно знать, что- — Нет ничего такого в том, чтобы укусить человека, если это вылечит тебя! Особенно если выбирать между укусом и глубокой раной от куная в плече! И я ни за что не поверю, что ты считаешь по-другому. Саске слегка улыбнулся и покачал головой. — Ладно, ты меня раскусила. — И? Почему тогда? — Учиха нервно облизнул губы, выдавая своё напряжение, так что я решила добавить, — и вот только попробуй соврать. На неделю без секса останешься. Глаза Учихи расширились, грозя выкатиться из орбит, а рот открылся в немом шоке. — Что? Да как ты- — Давай-давай, не медли. Саске глубоко и как-то обречённо вздохнул, и осторожно начал: — Ты ведь знаешь, как Карин реагирует, когда её кто-то кусает? — Ну да, — я непонимающе нахмурилась, — кричит. Это больно, так-то. — Она не кричит, а стонет. — Какая разница… Так, стоп! — кажется, этому вечеру не суждено закончиться мирно, — тебе нравятся её стоны?! — Нет- — Ты мне сейчас на полном серьёзе говоришь, что тебя возбуждают её стоны?! — Чего? Нет! — Учиха, ты в конец оборзел?! — Твою ж мать, да послушай! — я угрожающе прищурилась, но замолчала, — мы с тобой полтора месяца не виделись. — И? — выдыхаю сквозь зубы. — И секса у меня не было столько же. — Ебануться можно, бедненький, как же ты до этого шестнадцать лет жил-то?! — Хватит на меня орать, я ничего не сделал! Просто решил не рисковать… на всякий случай. — Не рисковать чем? Что случайно трахнешь её? — Да что за бред ты несёшь?! — Это я бред несу? Да ты себя послушай! Неделю он, блять, с дыркой в плече ходил, потому что боялся, что у него на эту суку встанет! Саске смерил меня хмурым взглядом, видимо, понимая, что причина реально идиотская, но не мог этого признать вслух в силу истинно Учиховского характера. А мне вдруг стало даже смешно со всей этой ситуации. В какой-то степени это даже мило. Тупо, но мило. И такой Саске… возбуждает. А потому я медленно подхожу к нему, прикусывая губу, чтобы скрыть улыбку и покачивая бедрами. Подхожу вплотную и, глядя снизу вверх говорю: — Кажется кому-то от недотраха сперма в мозг ударила, — а затем, поднявшись на носочки, шепчу прямо в ухо, едва касаясь ушной раковины губами, — надо срочно это исправить.