Я вернусь!

От лица Саске

Для того, чтобы собрать команду Хеби, состоящую из меня, Люка, Суйгецу, Джуго и Карин, ушло около недели. Люк всегда находился рядом с Орочимару, так что за ним не пришлось идти в другое убежище, в отличие от остальных. Конечно, мне бы хотелось, чтобы вместо Карин с нами была Нами, но я не хочу впутывать её в это. Несмотря на то, что она всё время твердит, что Итачи только притворяется, что ненавидит нас, это не значит, что он не опасен. И последняя наша встреча тому подтверждение. Не хочу лишний раз подвергать её опасности. Старшего брата найти было несложно — мы встретились в убежище клана Учиха. Пока остальные сражались против его напарника, Кисаме, кажется, я зашёл внутрь. Итачи сидел на месте главы клана. Его поза была полностью расслабленной, со стороны могло показаться, что он чувствует себя очень комфортно, но я заметил, как Итачи едва заметно поджал губы и напряг челюсть. Нервничает. Никто из нас не начинал разговор. Мы просто молча смотрели друг на друга. Я видел перед собой убийцу своих родителей, но не чувствовал ненависти. Сразу вспоминался её взгляд, в котором отражался чуть ли не панический страх только при упоминании слов «Итачи» и «смерть» в одном предложении. Возможно, сейчас совсем не время думать о Нами. Наверное, я должен хотеть мести. Хотеть отнять жизнь у брата, как он сделал это у своих, у наших родителей. Но я не хочу. Зачем? Что это изменит? Смерть Итачи не вернёт жизнь маме и папе, и вряд ли боль от их утраты станет хоть капельку меньше, но зато это заставит страдать Нами… Оно того не стоит. Может быть, мне стало бы легче, но… что будет с ней? Ведь, уж не знаю за что, но она любит Итачи. Если он умрёт… если я убью его… Мне правда сложно понять, как я должен относиться к Итачи. Слишком много противоречий, и сколько бы я ни думал об этом, прийти к какому-то выводу не получается. Но одно знаю точно: я не буду убивать его. Ни сегодня, ни когда-либо ещё.

***

Итачи погрузил нас в гендзюцу. Мы стояли у нас в гостиной, в ту самую ночь, сломавшую судьбу целого клана. В комнате, кроме трупов наших родителей, сидели и плакали ещё мелкие я и Нами. С трудом отрываю взгляд от этой картины, всё ещё отзывающейся болью в сердце, и поднимаю глаза на Итачи. Брат смотрит, кажется, прямо в душу, пытаясь там что-то найти, и всё ещё молчит. — И чего ты этим добиваешься? — ровным голосом спрашиваю я, слегка прищурившись. — За нами следили, — вместо ответа говорит Итачи, спокойно проходя в гостиную и усаживаясь на диван. Чувствую, как во мне начинает закипать злость, потому что, чтобы там ни говорила Нами, у него нет никакого грёбаного права находиться в этом доме. Даже в гендзюцу. Однако, я стараюсь не показывать раздражения и так же спокойно прохожу и сажусь на другой конец дивана, вполоборота повернувшись к нему. — Кто? — Зецу. Один из Акацуки. В душе не ебу, кто это, но киваю и не могу удержаться от вопроса: — Зачем? — Думаю, он хочет убедиться, что кто-то из нас сегодня умрёт, — хмыкает Итачи. — Я не собираюсь убивать тебя, — максимально безразлично отзываюсь я. — Да, я заметил. Но что, если я хочу убить тебя? — спрашивает он, едва заметно приподняв уголок рта. Высокомерное поведение Итачи бесит. — У тебя было достаточно возможностей, почему раньше не убил? — Хотел сразиться с тобой на равных, младший братик. Если он продолжит разговаривать со мной в таком тоне, я правда набью ему рожу. Не насмерть же не считается? — Перестань. Я не хочу с тобой драться, — уже с плохо скрываемым раздражением говорю я. Итачи хмурится. — Я убил наших родителей, Саске. — Я знаю. — Почему ты не хочешь мести? — Не вижу в этом смысла. С каждым словом брат хмурится всё сильнее. — Как тебе удалось избежать ненависти? — Я не говорил, что не ненавижу тебя. Итачи смотрит на меня нечитаемым взглядом. — Если ты не хочешь меня убить, зачем пришёл? — наконец спрашивает он. — Хотел поговорить. — Говори, я слушаю. Мне приходится ненадолго прикрыть глаза, чтобы хоть немного успокоиться, потому что поведение Итачи всё ещё выбешивает. — Клан Учиха планировал восстание. Ты был шпионом и докладывал обо всем Хокаге и старейшинам. Данзо дал тебе приказ вырезать клан самому, но разрешил не трогать меня, Нами и Наруто, иначе он послал бы на это других шиноби корня, и тогда погибли бы все, — Итачи был так удивлён, что не смог удержать маску спокойствия, и я увидел, как он нервно облизнул губы, а глаза забегали, не останавливаясь на чём-то конкретном. Значит, это правда, — у меня к тебе только один вопрос. Итачи посмотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде читались… боль? Страх? И ещё что-то, чего я не могу понять… Одно могу сказать точно — от былого непрошибаемого спокойствия не осталось и следа. — Почему ты не убил нас тогда? — всё же спрашиваю я. — Откуда ты всё это знаешь? Кто тебе рассказал? — негромко, но с какими-то истерическими нотками в голосе спрашивает Итачи. — Ответь на вопрос. — Мне нужно знать, Саске. Кто это? — Я первый спросил. — Что за детский сад! Кажется, это был первый раз, когда Итачи повысил на кого-то голос. Брат вскочил с дивана и начал расхаживать по комнате, нервно покусывая большой палец. — Кто ещё об этом знает? — спросил он, продолжая наматывать круги по комнате. — Я, Наруто и Нами. Итачи, блять, ответь на вопрос! Почему ты нас не убил? — Потому что я не смог бы! — взрывается Итачи, заставляя меня замереть. Он глубоко вздыхает и продолжает, уже гораздо спокойнее, — вы втроём были лишь детьми… — В клане были дети и младше, но сейчас они мертвы. Благодаря тебе. Итачи долго молчит. Тишина звенит напряжением. Я жду ответа, но он медлит. — Я не знаю, что тебе сказать, — наконец произносит он. Всё же срываюсь и подлетаю к нему, взяв за грудки и сильно встряхнув. Он не знает? Что за бред! Просто говорить не хочет. Сука, как же бесит… Итачи усмехается. — Почему ты не хочешь меня убить? Нет, не так. Ты хочешь. Что же тебя останавливает? Угрожающе прищуриваюсь и сильнее сжимаю руки в кулаках. Не дождавшись от меня ответа, он продолжает. — Чувства делают нас слабыми, Саске. Уязвимыми. Чтобы стать сильнее, нужно разорвать все связи, я ведь говорил тебе- — Тогда какого хера я всё ещё жив? Итачи ощутимо вздрагивает и замолкает, начиная сверлить взглядом пол, как будто это самая интересная вещь в этой комнате. С силой толкает меня в грудь, заставляя отойти на несколько шагов назад. Когда он поднимает на меня взгляд, в его глазах уже нет напускной высокомерности, отчужденности и жестокости. Он такой живой, настоящий, как в то время, когда брат ещё не стал нукенином, собственноручно вырезавшим всю свою семью. Я сжимаю руки в кулаки и прикусываю щеку изнутри, чтобы не кинуться на него с кулаками. Какого хрена он смотрит так? Как будто бы ничего не произошло. Как будто между нами нет пропасти непонимания. Как будто мы всё ещё семья… — Ты должен убить меня, — с непоколебимой уверенностью произносит Итачи, и я чуть ли не бью себя ладонью по лицу. Мы что, на разных языках говорим? — Да ебаный ж ты в рот, я же сказал, что не буду. — Ты меня не понял. Мы должны заставить Зецу думать, что ты убил меня. — Нахера? Просто убей его, если так мешает. — Это не настоящее тело Зецу, а всего лишь клон. Это ничего не даст. — Объясни нормально. Итачи тяжело вздыхает, заставляя меня почувствовать себя тупым ребёнком, и я опять хочу ему вмазать. — Если сейчас мы просто разойдёмся, лидер решит, что я предал Акацуки и встретился с тобой, как с представителем Конохи. — Что за бред, я в деревне уже пару лет не был. — Это неважно, тебя не объявляли нукенином, ты всё ещё шиноби деревни Листа. Поэтому единственный вариант — инициировать мою смерть. Итак…

***

Как только гендзюцу развеялось, на меня полетела стая воронов, а в следующую секунду передо мной стоял Итачи, который тут же ударил меня кулаком в живот настолько сильно, что я улетел в стену. Сделав передышку на пару секунд, чтобы немного прийти в себя от удара, я использовал чидори и побежал на Итачи. Брат увернулся, направив мою руку в стену, из-за чего она с грохотом разрушилась. Итачи выскочил на улицу, запрыгнув на крышу, я двинулся за ним. Со стороны могло показаться, что мы дерёмся по-настоящему, но на самом деле это не совсем так. Я чувствую, что Итачи мне поддаётся. Сражается едва ли в половину своих сил. Это приводит меня в ярость настолько, что я почти теряю контроль над собой и способность рационально мыслить. Потому что я не сдерживаюсь. Использую все знания, что получил за эти годы от Какаши и Орочимару, но нихрена это не помогает. Он всё ещё сильнее. Намного, блять, сильнее. Если бы мы сражались всерьёз, он бы убил меня, особо не напрягаясь. Это заставляет задуматься: почему он был так уверен, что я смогу убить его? Неужели ненависть даёт столько сил? Это же бред. Ненависть лишь мотивация. Тогда что? Он изначально планировал поддаваться мне? Серьёзно думал, что я не замечу? Придурок… Чувствую, как гнев вспыхивает с новой силой, тут же превращаясь в неконтролируемую ярость, и использую Аматерасу. Желание сделать ему также больно, как он сделал мне, полностью затмило рассудок, вытесняя все причины и доводы, которые я приводил себе, чтобы не убивать брата. Рука Итачи загорается чёрным пламенем, и брат не сдерживается и кричит. Этот крик приводит меня в себя, и пелена ярости, на минуту застелившая сознание, тут же спадает. Сразу же отменяю технику, но уже поздно: на его руке ни одного живого места, кое-где кожа сгорела полностью, оставив тошнотворный запах горелого мяса, где-то лопнула, покрылась волдырями. Испуганно перевожу взгляд на Итачи, но тот уже перехватил оружие другой рукой и снова пошёл в атаку. Я потерял бдительность, не успел вовремя увернуться, так что Итачи смог с размаху воткнуть кунай мне в плечо по самую рукоять. Боль пронизывает руку, волнами распространяясь по всему телу. Не могу сдержаться и кричу. Здоровой рукой хватаю Итачи за горло и припечатываю к земле. Он хватается неповреждённой рукой за моё запястье, делая вид, что пытается убрать мою руку. Также правдоподобно, как я сжимаю свою руку на его горле. Активирую мангёкё и погружаю брата в гендзюцу. Итачи перестаёт сопротивляться и отключается, а я ещё пару секунд держу руку на его шее, а затем встаю и ковыляю к остальным. Нужно ещё передать послание Кисаме.

***

Зецу наверняка всё ещё следит за мной, так что, как только я подхожу к Кисаме, хватаю его за руку, заставляя посмотреть в глаза, и погружаю в гендзюцу, в котором Итачи подробно рассказывает ему что, зачем и почему нужно делать. Удивительно, что брат доверяет ему, но, видимо, на это есть причины. Как только техника прерывается, нукенин подходит ко мне, и, противненько ухмыльнувшись, резко выдёргивает всё ещё торчащий из плеча кунай. Я не сдерживаю крика, чувствуя, как ещё не до конца утихшая боль опять пронизывает всё тело, а кровь начинает заливать одежду. Я немного отвлекаюсь на подбежавшую ко мне Карин, а когда более-менее прихожу в себя и оглядываюсь, Кисаме уже нет.

***

После того, как Карин немного подлечила меня, мы вернулись в ближайшее убежище Орочимару. Кисаме должен оставить тело Итачи неподалёку и вернуться в организацию, а Люк перенесёт Итачи сюда. Карин поможет ему с ожогами. — И что вы планируете дальше делать? — спросил Люк на следующий день, подловив меня в коридоре, — ты не подумай, я рад, что Итачи жив, — эта фраза заставила меня закатить глаза. Вот что все они в нём находят? — но всё же. — Пока не знаю. Пусть для начала раны заживут. — Тебе стоило подумать об этом перед тем, как подпалить родного брата Аматерасу. Я недовольно цокнул. — Без тебя разберусь. — Ладно-ладно, не кипятись. Я это к чему: в деревне скорее всего уже знают, что ты Итачи прикончил. Надо бы Нами сказать правду, она наверняка там с ума сходит… Недовольно поджимаю губы. Об этом я как-то не подумал. Но Люк прав: ей нужно знать, и чем скорее, тем лучше. — Я подумаю над этим. Разворачиваюсь и ухожу. Нужно заглянуть к Итачи.

***

Итачи валяется на кровати и читает какую-то книгу. Как только я захожу в комнату, он откладывает книгу и дружелюбно улыбается. Видеть его таким всё ещё странно. — Саске, здравствуй. Отстранённо киваю, внимательно разглядывая его руку. Сейчас она выглядит намного лучше просто потому, что скрыта под несколькими слоями бинтов. Но я всё равно чувствую укол совести за то, что сорвался, хотя понимаю, что он заслужил. — Привет, — наконец отрываю взгляд от руки и смотрю прямо в глаза. Вчера слишком много использовал мангёкё, и зрение начало ухудшаться, — как рука? — Не переживай, всё в порядке, — я кивнул, не зная, что ещё сказать, — я связался со своей знакомой из деревни. Скорее всего ты её знаешь, Самике-сан. — Я-то её знаю, она сенсей Нами, а вы откуда знакомы? — нахмурился я. Эта женщина всё ещё вызывает много вопросов. — В этом нет ничего удивительного, она же тоже из Учих. Я не убил её тогда, потому что она была не в деревне, а потом не было смысла. Мы не связывались довольно давно, но я всё ещё могу это сделать. Она придёт завтра. Что ж, надеюсь, она возьмёт с собой Нами, это решит многие проблемы.