Я не могу уснуть без тебя

       Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Кара ещё спит. Лицо мамы не выражало ничего. Я не могла понять, злится ли она, но увиденному она была уж точно не рада. Она махнула мне головой на выход, намекая выйти, не будя Кару, после чего вышла сама. Я легла на спину и схватилась за голову, сжимая волосы. Нужно успокоиться. Сердце слишком напугано. Серьёзного разговора было не избежать, но я так надеялась, что она узнает про нас иным способом. Кара всё ещё лежит на моей руке и сладко сопит. Аккуратно вытащив из-под неё руку и нежно поцеловав в висок, задерживаюсь в этом поцелуе некоторое время. Я так надеюсь, что всё обойдется. Тихо встав и накинув на себя первое, что попало под руку, не спеша направляюсь к выходу, в последний раз взглянув на ангельски спящую девушку, без которой я не представляю более ни дня.       Мама сидела за столом на кухне и с очень серьёзным задумчивым лицом смотрела в пространство перед собой. Я, не спеша, села напротив неё, и теперь её глаза направлены на меня. Я молчу, не могу смотреть в её глаза. Мне казалось, что мы сидим в чертовски неловкой тишине уже вечность. Наконец, она нарушает это тяжкое молчание: — Как долго у вас это? — Её голос звучит строго, и это атакует моё спокойствие. Ноги начинают слегка нервно подрагивать. — Сложно сказать… — сглатываю, всё ещё смотря куда-то вниз. — И как далеко у вас всё зашло? — Ощущаю себя на самом депрессивном допросе. — Мы… — к горлу подступает ком, пытаюсь убрать его, ещё ведь ничего не случилось, успокойся, Эми! — Мы любим друг друга. — Любите?! — она очень резко реагирует, — Эми, я просила тебя полюбить её как сестру! — у неё повышается голос. — Ну извини, что поняла тебя неправильно! — мой тон тоже повысился, но я сразу останавливаюсь. Сейчас самое неподходящее время для того, чтобы дерзить ей. — Эми… — она слегка отрицательно машет головой, словно не верит в сказанное, — я так радовалась, что вы подружились, что вы стали так близки, как настоящие сёстры, но вы просто водили меня за нос! — в её голосе я впервые слышу разочарование в свой адрес. Это безумно сильно бьёт меня в сердце. На моих глазах появляются слёзы. Я не могу ничего ей ответить, — вы… — на секунду задумывается, — вы должны прекратить это, — тут моё сердце замерло. Я отрицательно качаю головой. — Нет, мам, это невозможно, — продолжаю махать головой. Мои слова звучат твёрдо, потому что я в них уверена, — мне очень жаль, что мы разочаровали тебя, но тебе нужно принять это, — пристально смотрю в её глаза. — Принять?! — её голос срывается на крик, — ТЫ МНЕ ГОВОРИШЬ ПРИНЯТЬ ТО, ЧТО ТЫ СПИШЬ СО СВОЕЙ СЕСТРОЙ?! — Я ЛЮБЛЮ ЕЁ! — срываю на этом крике голос. — ЛЮБИ КОГО ХОЧЕШЬ, ЭМИ! ЛЮБИ КОГО УГОДНО, НО ТОЛЬКО НЕ СЕСТРУ! — наши крики уже не контролируются. — ДА КАКАЯ РАЗНИЦА, — не могу уже кричать, — мы с ней всё равно не родные! — голос уже хрипит. — Не родные? — она снова колко переспрашивает, — НЕ РОДНЫЕ?! — с этими словами она быстрым шагом направилась к шкафу и достала оттуда несколько документов, после чего швырнула их перед моими носом на стол, — скажи мне, что это? — я быстро пробегаюсь глазами по тексту. — Свидетельство об удочерении. — Именно! Здесь чёрным по белому написано, что она официально моя дочь! Она Беннет, так же как ты и я! Неужели для тебя это ничего не значит?! — Это просто бумага! — я слегка отшвыриваю всю эту макулатуру, как вдруг… — Не для меня… — это Кара. Она медленно подходит к нам. Обойдя маму и подняв документы, я вижу, как её глаза перечитывают содержимое. Моё сердце начинает колотиться ещё сильнее, — я… Сколько себя помню, желала лишь одного — чтобы у меня была мать. Чтобы у меня была семья. Поэтому, для меня этот листок бумаги стоит невообразимо большую цену, — она смотрит на меня, словно говорит это только мне, потом поворачивается к маме, — мне бы хотелось, чтобы всё было по-другому. Я не хотела влюбляться в Эми. Я не могу описать, как сильно хотела перебороть в себе все эти чувства и сохранить с ней лишь сестринские отношения. Но… Это было просто невозможно. Мы прошли через столько трудностей… — улавливаю дрожь в её голосе, — я… Да, я люблю Эми… — с её глаза падает слеза, — но я также люблю и тебя, мам… Поэтому, я сделаю всё, что ты скажешь, — на что мама утвердительно кивает. — Что?! — моё тело напрягается, и я вскакиваю со стула, — да вы издеваетесь что ли? Мы можем просто закрыть на это глаза и быть вместе. Плевать мне на всю официальность этой бумаги. Я хочу быть с тобой не смотря ни на что! — хватаю её за руку и пытаюсь обратить её взгляд на себя, но она не смотрит. — Я сниму для Кары квартиру. Для начала, вас нужно разделить, находиться под одной крышей вы не можете, — Кара сжимает губы и медленно кивает, от чего меня просто разрывает. — Нет! Почему меня никто не слушает?! — смотрю то на маму, то на Кару, которая спокойно стоит и соглашается с этим, — зачем нужно всё так усложнять?! Я всё равно не смирюсь с этим, ты знаешь это! — пытаюсь достучаться до мамы охрипшим голосом. — Эми, вы ещё слишком молоды для всего этого! Вам кажется, что вы всё понимаете, что вы умнее всех, кто вас окружает, что вы познали истинную любовь, но вы ошибаетесь! Пока всё не зашло слишком далеко, нужно это остановить! — мать даже не думает услышать меня. — Мама… Это, — беру Кару за руку и крепко сжимаю, твёрдо смотря в глаза матери, — уже не остановить, — мама также смотрит в мои глаза, потом опускает взгляд на наши крепко сплетенные пальцы рук. — Можно я для начала поговорю с Эми? — спрашивает убивающая меня сейчас девушка, которая совсем не поддерживает меня. — Хорошо… — мама кивает, и Кара за руку уводит меня наверх в комнату.       Она заводит меня, и я от злости разрываю наши руки, отдалившись. — Ты ведёшь себя как ребёнок! — Заявляет Кара, чем поражает меня. — Что? Это я себя ещё как-то не так веду?! Это ты не борешься за нас! — жестикулирую на эмоциях, указывая на дверь. Мой голос вновь срывается. — Мне и не нужно бороться! — я теряю дар речи от её слов. Она набирает в легкие больше воздуха и медленно выдыхает, успокаиваясь, — Эми… — её взгляд становится мягче, — своим упорством ты делаешь только хуже… Твой разум затуманен. Она хочет для нас только лучшего, как ты не видишь этого? — я сильно закусываю губу и не могу ей ответить. Она подходит ко мне и нежно обхватывает мои щёки руками, поглаживая их пальцами и убирая тем самым слёзы. От этого мне становится легче. — Я не могу вновь тебя потерять… — шепчу, смотря в её глаза с искренним страхом. — Этого не произойдет, глупая… Просто нужно время, чтобы она остыла и приняла это… Приняла нас, — я не выдерживаю и крепко обнимаю её, она отвечает мне тем же, что растапливает мою обиду. Мы простояли так некоторое время, пока к нам не зашла мама, чем заставила нас отстраниться друг от друга. — Кара, собирай вещи, через час выезжаем, — её голос стал мягче, но взгляд не изменился. — Ты так и не передумаешь, да? — спрашиваю уже с отчаянием. Она ничего не ответила, лишь посмотрела в мои глаза. — Собирайся… — вновь обращается к Каре и уходит. Видимо, я получила ответ.       Кара медленно собирала вещи в тот самый чемодан, с которым заявилась в этот дом, как неожиданная молния. С того дня, моя жизнь пошла совсем в другое русло. Всё так изменилось. Я изменилась… Мне больше неподвластно рациональное мышление. Я чувствую, как слаба теперь. Она стала моей слабостью. Я сидела на кровати и просто смотрела, как она опустошает часть шкафа, словно часть моей души, не в силах остановить её. — Не нужно забирать всё … Это ведь ненадолго. — Мой голос всё ещё немного хриплый. Она посмотрела на меня, — верно? — Спрашиваю с надеждой на положительный ответ. Она села рядом и несколько раз слегка кивнула с грустной улыбкой. — Нужно было всё-таки согласиться на двуспальную кровать, тогда бы я просто сказала, что нам было слишком жарко, вот мы и разделись. — Она слегка засмеялась и я, всё же, сумела улыбнуться. Она права, нужно просто время. Нас ничто не разлучит.       Мы, как можно медленнее всё делали, в душе также надеясь, что мама передумает, но нет. Спустившись вниз, я остановилась у лестницы, а Кара ушла вперёд, чем разорвала наши сплетённые руки. Перед выходом, она обернулась на меня и еле заметно улыбнувшись мне, с неподдельной грустью в глазах, вышла из дома. Мама подошла ко мне и положив руку на плечо сказала лишь одну фразу: — Я вернусь, и мы поговорим. — В её глазах тоже читается печаль. Теперь я вижу, о чем говорила Кара… Мама строга, но ей самой не нравится, то, что сейчас происходит. Она не хочет причинять нам боль, но видимо, другого решения не видит. Надеюсь, это только пока… В ответ, я ей просто кивнула, пытаясь наконец проглотить этот ком в горле.       Пока их не было, время тянулось чересчур медленно, от чего моя голова грузилась всякими негативными мыслями. Я думала, как всё разрешить. Как убедить маму, что это всё не глупости, что мы даем отчёт своим поступкам, что наши чувства настоящие. С тех пор, как они уехали, прошло где-то три часа и моя душа не находила себе место, она просто выламывала во мне всё спокойствие. А когда у меня зазвонил телефон и там отобразился номер Кары, сердце, кажется, перестало на мгновение биться. — Кара? — Эми… — Я слышу плачь и по моему телу проходит дикий холод. — Кара, что случилось? Почему ты плачешь?! — Она продолжает плакать, не может ничего толком сказать. — Мама… — Моё сердце выпускает сильный удар, — мама… — Где вы?! — В больнице… Удар…       После этого всё словно происходило обрывками. Моё тело, будто по щелчку, оказалось в больнице. Я нашла Кару: она сидела на скамье у операционной и закрыв глаза ладонями плакала навзрыд, от чего моё сердце сжалось до предела.       Стою у большого окна и вижу как койка окружена врачами. Она там… Мама там… Она лежит, словно, бездыханно. Мне не верится в происходящее. Что это? Какая-то шутка? — Что случилось? — Я также стою не отрывая глаза, а Кара всё там же плачет. — Несчастный, — всхлипывает. — Случай… — Она будто задыхается. — Я проводила её, она сказала, что приедет ко мне завтра, посмотрела на меня перед тем, как сесть в машину и улыбнулась. Когда она захлопнула дверь… — Для меня пауза длится словно бесконечность. — В неё влетел грузовик, потерявший управление. — Что с водителем? — Мой голос звучит отреченно. Всё также наблюдаю за происходящим сквозь стекло. — Не знаю… — Она всхлипывает за моей спиной. — Кажется, он мертв, он не был пристегнут и, и, и… Там было столько крови… Я, я, я… — Заикается. Снова плачь.       Кара стоит рядом со мной. Она немного успокоилась. Я также безотрывно смотрю на людей в белых халатах, которые что-то делают стоя над койкой мамы, словно в трансе. Мамина рука на весу. Я не вижу её лица. Одежда окровавлена. Она совсем не двигается. Это всё … Не правда. Она не умрет. — Кара! — Хватаю её за плечи оживившись, — будь с мамой! Я поеду домой за чистой одеждой для нее, то что на ней — испачкано. — Что? Нет… — Когда она очнётся, ей нужна будет чистая одежда, не вернется ведь она в этом домой. — Я улыбаюсь и спешу покинуть её, как и сказала, но она оттягивает меня обратно за руку. — Нет, Эми, не надо. Не уходи! — Она напугана. — Я быстро, ангелочек. — Целую быстро её в лоб и буквально убегаю.       Я снова оказываюсь дома, словно по щелчку. Быстро забегаю в комнату мамы и начинаю перебирать её вещи. В моменте, я ощущаю просто ужасную боль в груди. Словно я отошла от шока и, почувствовав всю дикость происходящего, сжимаю вещи, что в руках, до боли в ладонях. Безмолвно плачу. Нет, нет, нет, даже не думай, успокойся, она вернётся домой. Часто дышу, заставляю себя успокоиться. Набрав рюкзак вещами быстро вылетаю из дома.       Кара стоит у входа в больнице, я быстро подбегаю к ней. — Хей, милая, почему ты здесь? Ты оставила маму одну? Кара, почему ты не с мамой? Ей нельзя оставаться одной, глупышка, пошли скорее, она, должно быть, уже очнулась! — Провожу ладонью по её щеке и направляюсь внутрь, как вдруг… — Эми… Мама… Она в коме. — В эту секунду я словно ударилась об невидимую стену. — Что? — Врачи говорят, что они сделали всё, что в их силах. Её жизнь на волоске. Эми… Они говорят, что её не спасти… — Я не могу поверить в то, что сейчас слышу. Я не верю её лицу, где у неё красные глаза, слёзы из которых просто не прекращают вытекать. Не верю её дрожащему телу. Я не верю в этот день. Просто сон. Надо проснуться. Ведь этого — не может быть. Проснись!       Мы сидим у маминой койки, каждая по одну сторону. Рядом стоит эта пикающая машина, что является единственным источником её жизни. Лицо закрыто маской, которая запотевает от её дыхания. Она дышит очень медленно. Очень… Медленно… Кара сидит держа маму за руку. Она всё продолжает плакать. Её лицо уже красное, так как она беспрестанно вытирает слёзы тыльной стороной кисти, раздирая щеки джинсовым рукавом. В моих же глазах нет ни малейшей слезы. Я прекращаю слышать этот «пик», прекращаю слышать всё вокруг, я слышу только мамино дыхание. Осмеливаюсь и беру её руку. Она теплая… Ты жива, мама… — Мам… Открой глаза… — Мой голос тихий и хриплый. Я тянусь к ней ближе. — Мам, ты слышишь? — В моём горле поселяется ком и как же больно говорить. Глаза тут же наполнились влагой. — Мы здесь, рядом с тобой. Посмотри на нас. — Начинаю поглаживать другой рукой её волосы. — Взгляни, хоть раз, мама. — Я вижу, как её глаза двигаются под веками и мной овладевает надежда. — Давай же, просто открой глаза… Пожалуйста. Посмотри на меня, мама, пожалуйста… — Я задыхаюсь, слезы огромными каплями капают на её одежду. — Ты ведь слышишь меня, королева? Давай же, ответь мне пожалуйста. Хоть раз… Хоть один раз посмотри на нас. Мама… Я не смогу без тебя… Пожалуйста, мама… Машина больше не пикает. — НЕТ! — Нас с Карой оттягивают от неё. — Нет, Мама! Открой глаза! — Вырываюсь, не отпуская её руку. — Покажи им, что ты жива! Мама! ПОЖАЛУЙСТА! — Меня схватила Кара, и обняв, оттянула. Врачи что-то пытаются делать, её тело подпрыгивает от разряда. Она не подает никаких признаков на пробуждение. — Нет… НЕТ, КАРА, ОТПУСТИ! — Пытаюсь вырваться, царапая её шею. — Эми, пожалуйста… — она всё держит меня. Они начинают говорить о времени смерти. Я не верю. Что? Нет. — Кара, что они говорят?! Какая смерть?! Кара, это невозможно! Она сказала, что вернется и поговорит со мной! Кара, скажи им! — Я не могу, плачу навзрыд сползая вниз по Каре. — Скажи им, что она жива, пожалуйста… — Буквально сижу на полу и реву. Дико реву. Кара стоит надо мной и я слышу, как она тоже плачет. — Ты обещала вернуться… Обещала… — Мне не хватает воздуха. Врачи расходятся, показывая этим, что на этом всё. Меня разрывает… Я не могу дышать. Разрывает…             Разрывает… — МАМА!!!