goodbye.

— Я ничем не могу помочь, лейтенант. Этого нет в моей программе, — произнёс Коннор, складывая руки за спиной и переводя взгляд с одной на другую рубашку. Рубашки держал в руках Хэнк, агрессивно потрясая ими в воздухе. — Ну уж нет, братец. Ты явился ко мне домой и сказал, что дело срочное и твоя механическая тушка без меня никуда не уйдет, поэтому будь добр помочь, — отозвался мужчина, уже довольно уставший от выбора вещей и чисто на автомате (то ли из-за желания всех людей услышать мнение со стороны, то ли из-за привычки советоваться с бывшей женой, чей вкус всегда помогал Хэнку не выглядеть как обезорник или старик, мечтающий найти эликсир молодости и усиленно пытающийся выглядеть на одной волне с молодёжью) обратившийся к Коннору с просьбой о помощи. — Я ничем не могу помочь, — будто заведённый (хотя, почему же будто?) повторил RK800, пустым взглядом оценивающий предложенные напарником варианты. Хэнк вздохнул, чуть прикрыв глаза и опустив голову. От этого движения веяло не только раздражением из-за железного (во всех смыслах) тона Коннора, но и разочарованием. Он что, правда думал, что андроид сможет ему помочь в выборе чего-то, кроме тактики проведения допроса? Стоило Андерсону на минуту позабыть о том, что напарник не ест пончики на обед и не улыбается, крепко и искренно пожимая протянутую руку, как его будто обухом по голове ударили. Это же ходячий калькулятор, а не твоя бывшая, Хэнк. Было обидно и немного больно из-за внезапного осознания того безразличия, с которым Коннор рассматривал рубашки (да и самого Андерсона). Но не только из-за едкого напоминания о ненавистной роботизированной природе напарника сжалось горло мужчины. Хэнк давно вынашивал в своей патлатой голове теорию о том, что Коннор девиант. Вероятно, эта теория была не столь подкреплена фактами, сколь являлась тайным желанием Хэнка. Лейтенант на протяжении долгого времени подмечал, что его рвение ступить первым на опасную территорию становилось обоснованным не страстью к приключениям, демонстрацией своей силы и героизма, и даже не простым «андроид, оказывается, вещь полезная; не дай бог зацепят, кто будет мозги клевать?». Хэнк по-настоящему переживал за этого металлического болвана. Он знал, что андроиды не испытывают боли, но продолжал вспоминать покрытую синей кровью грудь Коннора, распахнутую рубашку, какое-то странное выражение лица («Он нужен был живым») и выдыхал, бросая обеспокоенные взгляды на сидящего на соседнем пассажирском андроида: а вдруг что-то повредилось и теперь приносит Коннору дискомфорт? Хотя, дискомфорт испытывал лишь Хэнк, находивший в себе повышенный интерес к персоне RK800 и учащенное сердцебиение при лицезрении двух пальцев, так аккуратно и изящно поднесенных к сухому языку. — После всего что я для тебя сделал, ты не хочешь даже попытаться, м? — снова попробовал Андерсон, вряд ли на что-то надеясь и чётко понимая, что Коннор не «не хочет», а просто-напросто не может. Из-за того что вместо сердца у него тириумный насос, а вместо жизни в глазах пустота. Душа Хэнка уже давно разрывалась от лицезрения этой самой пустоты. Он думал, что даже чёрные дыры вселенной не могут сравниться со зрачками Коннора, и каждый раз, встречаясь с ним взглядом, втайне надеялся увидеть хоть какой-то отблеск человечности, пусть даже желание послать Андерсона на три известных (и даже родных лейтенанту) буквы, но всегда натыкался на черноту пропасти, находившейся между ними. Только один раз он смог увидеть чувства в карих глаза андроида. Когда он проводил тканью полотенца по влажным волосам и краснеющим от скомканной неловкости происходящего щекам Андерсона. Вспоминая то вхождение Коннора в режим андроида-мамочки и вглядываясь в растерянно опущенные уголки губ, Андерсон не смог сдержать улыбки. Коннор же, увидев дружелюбное выражение лица лейтенанта, понял, что Хэнк не издевается и не шутит, а находится на какой-то странной волне, на которой ему понадобился совет от напарника. RK800, специально разработанной для помощи в расследованиях модели, правда нужно выбрать, что натянет на себя полицейский, словно Коннор был каким-то андроидом-консультантом в местном магазине брендовой одежды. По правую руку — пёстрая рубашка с рукавами, сложенными и закрепленными пуговицами, с ананасовым принтом, напоминающим о таящемся в душе Хэнка желании об отдыхе на Гавайях. По левую руку — не менее яркая фиолетовая рубашка, с более светлыми (почти сиреневыми) пальмовыми листьями, лишь подкрепляющая уверенность в страсти Хэнка к вышеупомянутым островам. В программу Коннора не была заложена способность оценивать вещи с точки зрения эстетики или красоты, ведь вряд ли трупы могут быть предметами, требующими мнения искуствоведов, но программа по воспроизведению предполагаемых вариантов в голове имелась, и что-то щёлкнуло внутри RK800, когда он представил улыбающегося (точно как сейчас: тепло и нежно) Хэнка сначала в одной, а затем в другой рубашке. Диод замигал жёлтым. — Я не думаю, что фиолетовый цвет вам к лицу, лейтенант: будь он немного нежнее, возможно, это выглядело бы неплохо, но в таком виде — однозначное нет. Второй вариант: пёстрая рубашка с ананасами, — взгляд Коннора скользнул по предмету одежды, внимательно его изучая, — вам тоже не подойдет. Она не сочетается с цветом ваших глаз, и к тому же является слишком дерзкой. Позвольте… — последнюю фразу андроид произносил, направляясь к открытому шкафу Хэнка, который только и мог, что медленно повернуться к RK800, удивленно моргая глазами, распахнутыми почти так же широко, как двери гардероба, в котором сейчас шарился Коннор. Правда, шарился — слишком грубо. Он аккуратно передвигал вешалки, пока наконец не наткнулся взглядом на удовлетворявшую его рубашку и не вытащил ее наружу. — Вертикальная полоска цвета морской волны будет идеально смотреться, лейтенант, и подходить к пятну на брюках, — RK800 скомканно улыбнулся, почему-то подумав, что шутка будет уместной, но тут же осёкся, увидев напряженное выражение лица Андерсона. Ему не понравился выбор? Но он сам просил помочь с этим, так что теперь? Коннор ошибся, и это все же было издёвкой? Диод андроида ещё более усиленно заискрился жёлтым, Коннор в панике перебирал варианты объяснения, во-первых, выражению лица Хэнка, а во-вторых, столь странному процессу оценивания вещей с позиции эстетики, творившемуся сейчас в голове робота. — Спасибо, — наконец выдавил Хэнк, кладя неподошедшие пёстрые рубашки на кровать и принимая из рук напарника полосатую, — можно добавить к твоим нескончаемым талантам способность вести шоу про модные преображения, — пробормотал мужчина, вертя перед собой выбранную Коннором вещь. — Благодарю, лейтенант. Я буду ждать вас снаружи, — тихо произнёс андроид и поспешил покинуть комнату, оставив Андерсона наедине с мыслью о том, что вкус тостера довольно неплох. На пару секунд в голове андроида появился образ Хэнка, одёргивающего полосатую рубашку и застёгивающего последние верхние пуговицы. Коннор моргнул, отгоняя эти странные мысли и вновь погружаясь в сознательную пустоту, в которой чаще всего находился его процессор, когда RK800 не был задействован в расследовании, но мысли не отгонялись, и ровно до выхода Хэнка, смущенно потирающего шею, все мыслительные процессы андроида были заняты примеркой гардероба Хэнка, который Коннор успел изучить и проанализировать, на самого мужчину. — Полоска идёт вам, лейтенант, — заключил Коннор, окинув взглядом напарника и припомнив парочку других полосатых рубашек из шкафа Андерсона. — А лучше бы шёл ты. Двигай давай, — с каким-то напущенным раздражением гаркнул Хэнк. Только что он во второй раз не увидел черной пропасти в зрачках андроида и находился в состоянии отстранённого шока, который испытывают люди, наткнувшиеся на желаемое, но никак не ожидаемое ими, нечто. А рубашка, чёрт возьми, хороша.