Разбойничья душа

      Темная ночь окутала мир. В сей поздний час все спали, лишь нечисть резвилась и гуляла. Две странные фигуры пробирались через болото. Их силуэты освещал зеленоватый свет от пламени волшебного огарка. Никодим брел мрачнее тучи, а за ним, сияя от счастья, чуть ли не вприпрыжку, шел богатырь. Он уже представлял, как обрадуются родители; какой будет пышный пир в честь его свадьбы с любимым старичком; как он отстроит им терем, а если Никодимушка будет против жизни в селе, то с большой радостью приведет в порядок его хижину на болоте; как со временем они обрастут хозяйством и (если у старого лиходея будет желание) возьмут под опеку какую-нибудь сиротку на воспитание...       - ...Или даже двух! - вслух мечтал парень, беззаботно следуя за своим любимым. - Или даже трех! Будут нам аки дети родные. Со временем по хозяйству начнут помогать... А когда подрастут - на свадебке ихней погуляем. Потом внуков будем нянчить, а когда время придет, то и...       - Какие дети? - скрипел зубами старик. Его рука отчаянно тянулась к топору: казалось, еще одно слово - и он несколько иначе снимет приворот с богатыря - вместе с головой. - Какие внуки? Какое хозяйство?!       - Ну, куры там всякие, можно свиней завести... Корову...       - Какая корова на болоте?!       - Ну, тогда козочку! - уверенно заявил молодец. - Или даже две! Или даже три!..       Никодим задрал голову к небу и протяжно завыл - со всей тоскою и обидой на судьбу, что свела его с этим сумасшедшим. От такого воя попряталась по норам нечисть, где-то вдалеке откликнулась пара волкодлаков. Микула немного удивился поведению своего ненаглядного, но потом решил, что просто старик очень сильно не любит рогатую скотину.       - Ну и ладно, обойдемся только курами, - четко решил богатырь.       Никодим лишь тяжело вздохнул и продолжил путь. Вскоре они вышли к приболотному камню. Стоило им ступить на поляну, как кусты напротив них зашевелились, затрещали ветки и из зарослей к ним вышло чудовище. Старый лиходей в один схватил топор, богатырь осторожно вытащил из ножен меч.       - Вы чего, мужики? Я же только поговорить хотела! - обиженно воскликнула девушка.       - Аксинья? - удивился молодец. - Чего это тебя на ночь глядя в лес понесло? Али помочь чем надобно?       - Извини, Микулушка, а токмо не с тобой я пришла разговоры разговаривать, а с голубою твоей...       - Убью, - пообещал Никодим, правда, не знал точно, кого именно будет убивать первым.       - Никодимушка, я тогда тут рядом погуляю, - улыбнулся богатырь и, чмокнув старичка в лысину, счастливый, побежал на другую сторону поляны. Старик пошел пятнами от злости.       - Никодим, значится... - хитро улыбнулась ворожея. - И куда путь держите по ночи?       - В село. К голове идем, - сквозь зубы отвечал старик. Нервы несчастного были на пределе, очень хотелось сделать какую-нибудь страшную гадость всем на свете, но возможности пока не было.       - И зачем же?       - Жениться идем, - хмуро ответил он.       - Же... Что? Простите, Никодим... Не расслышала, комарик возле ушка так звонко пищал...       - Жениться. Идем.       - Ох... - только и сумела выдохнуть Аксинья. - А... а хотите, я от любви навязчивой вас избавлю?       - А тебе-то что? - фыркнул старик. Девка эта ему сразу не понравилось. Никодим понял, кто именно виновен в его нелегкой доле.       - Ну... Поговорим начистоту, - решилась ворожея. - Микула должен был любить меня, а не странных старичков с болота, что по ночам разруху в селе чинят. Да, я знаю, что бо́льшая часть несчастий соседей - ваших рук дело. Если вы расскажете о том, что за приворотом стою я, я легко расскажу голове о том, кто является "страшным лихом" на протяжении многих лет. Так что предлагаю сделку!       - Говори, дочка, - улыбнулся Никодим, когда ворожея подошла поближе.       - Вот в этом пузырьке зелье приворотное. Возьми, приворожи к себе красу какую-нибудь, а с Микулой я и сама разберусь.       - По рукам, - старый лиходей выхватил у Аксиньи любовное зелье и ударил ее обухом топора по голове.       Девушка упала без чувств, но крови не было. Никодима посетила мысль: а не добить ли ведьму, - но потом решил поступить иначе. Он вылил в рот барышни любовное зелье.       - Вот на своей шкуре и испытай это варево, - улыбнулся старик.       Степан Захарович и Марьяна Филипповна проснулись посередь ночи оттого, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Голова в полудреме взял дубину потяжелее (мало ли кто по ночам шастает!) и побрел встречать гостей. На пороге стоял его сын. Старика хозяин дома заметил не сразу.       - Чего так поздно заявился? - нахмурился голова, приглашая войти.       - Да путь не близок; чай, из самого болота шли, - отмахнулся Никодим, хоть обращались явно не к нему.       Голова и старый лиходей пожали руки.       - Степан Захарович, староста.       - Никодим. Просто Никодим.       - Ну, прошу за стол, отец, - широким жестом пригласил голова гостя. У стола уже в четыре руки трудились Марьяна Филипповна и Микула. - С чем пожаловали? Уж не набедокурил ли сын мой? В последнее время он у нас немного странный. Весна, дело молодое - сами понимаете.       - Лучше всех понимаю! - зло бросил старик, но осекся. - Я поэтому к вам и пожаловал. Как бы так помягче-то всё рассказать...       - Не стесняйся, отец. Как на духу, так и рассказывай.       - Понимаешь ли, Степан Захарыч... Весна - она ж беспощадной бывает... Головы молодым туманит, не всегда к добру дело энто заканчивается... В общем...       - Это мой жених, батюшка! - влез Микула. - Али невеста... Не ведаю, пока не определились. Ты выпытывал, кого в сердце берегу, так вот тебе и ответ. Вы пока тут покумекайте, а я за отцом Евпатием сбегаю... - крикнул парень, уже выбегая во двор.       В доме повисла тишина, правда, ненадолго - голова отчего-то начал икать, а Марьяна выронила глиняный кувшин. О мощеный пол он разлетелся вдребезги.       - На счастье, - мрачно кивнул Никодим.       - Так как же это? - еле шевеля губами, процедил голова. - Ты и есть...       - ...Голуба ненаглядная! - еще мрачнее кивнул старый лиходей.       - Убью, - заверил Степан и выбежал в соседнюю комнату. Оттуда раздались шум, возня, ругань... Голова искал оружие пострашнее...       - Не губи, отец, - взмолилась Марьяна Филипповна, бухаясь перед гостем на колени. - Бери что хочешь, но сына не тронь! Образумь несчастного! Жизнь ведь молодую губишь, ирод!!!       - Да сдался мне ваш парень! - обиженно взревел Никодим. Голова с палицей наперевес вернулся к столу. - Нужен он мне, как курице сарафан! Привороженный он...       - Так ты еще и колдун... - размахивая страшным оружием, вздохнул голова.       - Да не я его приворожил! Ведьма одна напутала чего-то, а я и страдай! Да он меня там... в лесу... чуть не того... этого... - старик предался ужасным воспоминаниям, переходя на шепот.       Хозяйка с ужасом перекрестилась, а голова убрал палицу и стал смотреть на гостя, как на героя: сил у сына не занимать, а этот бедолага еще и вырваться умудрился.       - А знаете как страшно было?! Куда ни пойду - везде ваш этот появляется, с поцелуями лезет да речами сладкими уши заговаривает. Он же, гад такой, даже домой ко мне приходил!..       - И чего? - испуганным голосом спросила Марьяна Филипповна.       - Ничего... Вот, жениться пришли...       Слово за слово - так и рассказал Никодим всю свою историю, умолчав только о том, как они с богатырем впервые столкнулись. Рассказал им и о том, что не просто так пришел, а лишь для того, чтобы избавить парня от наваждения, а себя - от страха. Хозяева кивали, всё запоминали. Вскоре подоспел и Микула вместе с отцом Евпатием. Несчастный слуга Господа был бледен, смотрел на всех круглыми глазами.       - Я, конечно, говорил тебе, Степан, что и слово поперек молодых не скажу, да токмо это уже слишком... Да и где молодые-то! Нашел кому сына отдавать! Он же дед вековой: ужо поди и кол не поднимется и с волей Господней!!!       Никодим было кинулся доказывать обратное, да только Марьяна Филипповна бросилась первой объяснять потрясенному батюшке о беде, что пришла в их дом. Отец Евпатий молча слушал, потом кивнул, перекрестился и облегченно вздохнул.       Дальше, под предлогом того, что свадебку лучше днем играть, а не посреди ночи, все выпили настойку, что Никодим с собой принес. На всякий случай отец Евпатий перекрестил все стопки, а потом и всю утварь, весь терем, всё хозяйство - и только после этого выпил. Все уставились на Микулу.       - Что с тобой, душа моя? - нежно пропел Никодим, обнимая парня. - Потерпи. Тут ужо часок до рассвету остался, а там и в храм. Вот поженимся, кур заведем, козу, корову, сироток возьмем на воспитание... Всё как ты мечтал, голуба моя...       Богатырь взревел дурным голосом и бросился наутек. За ним побежали счастливые родители, отец Евпатий перекрестил старика и тоже ушел. Пока голова с супругой пытались изловить сына, Никодим неспешно развернул мешок, вытряхнул из него пыль и принялся сгребать всё более-менее ценное, что попадалось на глаза. Вскоре дом головы был перевернут вверх дном, и Никодим, таща на спине огромный мешок с чужим добром, неспешно побрел в сторону леса.       У приболотного камня он чуть ли не нос к носу столкнулся с Аксиньей. Помня о том, как именно работает любовное зелье, он нервно захихикал.       - Чего с тобой, Никодимушка, - заботливо поинтересовалась ворожея. - Нервишки шалят?       - И у тебя бы шалили, кабы ты так жила... - тяжело вздохнул старик.       - Ну так ты валерьяны отвари, можешь ромашек с липой. Помогает! Ну а я пойду, мне пора.       - Как это? - удивился Никодим и только сейчас заметил, что Аксинья тащит что-то большое.       - Да вот, любовь свою нашла! - радостно улыбнулась ворожея, затягивая на несчастной жертве своих чувств веревки потуже.       Никодим присмотрелся и замер не дыша. Аксинья тащила связанного умруна Митяя, а тот, не в силах сопротивляться, жалобно мычал, пожёвывая кляп.       - Дочь, так он же дохлый... Ну, мертвый, в смысле.       - И не такое с людьми случается, - отмахнулась ворожея и, перекинув веревку поудобнее, потащила своего ненаглядного в сторону дома. - В погребе покуда поживет, я его кормить буду... Мясом... А там и поглядим, авось Бог даст...       - Ты токмо соли ему не давай! - уже вслед Аксинье крикнул старый лиходей. - И так у мужика доля не легкая... Чай, не виноват он в этом...       Такая в Малых Дубках выдалась весна...