Глава II - В поисках истины. Часть первая
25 ноября 2018 г., 10:50
16 часов 07 минут. 18 июня 2015 года. Допросная…
Дмитрий Зарянов спокойно сидел в кресле под присмотром конвоира. Тот глядел куда-то внутрь зазеркалья теневой комнаты, где за подозреваемым наблюдала Светлана с Игорем. Если старший лейтенант относилась к молодому человеку более спокойно: есть подозреваемый, значит надо доказать или его виновность, или его невиновность. Главное доказать и отпустить, либо задержать – если улики позволяют. То с капитаном ситуация была кардинальной: или человек абсолютно невиновен, или абсолютно виновен; причём виновным он мог и от внешности.
— Светлан, ты знаешь теорию Чезаре Ломброзо? – не поворачивая головы в сторону девушки, поинтересовался Игорь.
— Знаю-знаю, – успокоила того Светлана. – Мне она кажется неверной, ведь бóльшая часть преступников имеют совсем непримечательную внешность… Я имею ввиду, – поймала на себе удивлённый взгляд девушка, – что практически все преступники такие же как и мы, не выделяются какими-то внешними увечьями, волчьим оскалом или подобным.
— А я верю. И лично мне кажется, что этот Зарянов виновен в том, в чём его обвиняют. – Высказал своё мнение Фролов. – Если Дмитрий невиновен, мы это докажем, а если виновен – тем более… Я пошёл, – мужчина встал с кресла и вышел из теневой.
Молодой человек уже привык к своему положению – чтобы он ни сказал, в любом случае к его словам отнесутся так, будто бы он выгораживает себя, пытается доказать свою невиновность. Анна Андреевна на дообеденном допросе сказала, что на постели обнаружены биологические следы потерпевшей и его – подозреваемого. Получается, Она подставила его? Неужели, всё то, что было между ними, оказалось лишь дымом и зеркалами? Да такого не может быть!
Но было. Спрашивается – почему тогда она до сих пор не доказала его невиновность, ведь у неё имеются доказательства. Почему? Потому, что она в сговоре с преступниками, особенно с ней – с этой Лизой.
Вот та же Анна Андреевна, сказала, что надо составить список имён и людей, которые могли бы подтвердить его алиби, но в этом списке всего одно имя. Да и это имя предательницы. Остаётся лишь молчать, просто признать случившееся и взять на себя всю вину…
— Здравствуйте, я капитан Фролов.
Вошедший Игорь отвлёк молодого человека от ненужного самобичевания и поисков самого себя в данной ситуации; парень заметно оживился и попытался выпрямиться, но рука, прикованная к подлокотнику кресла наручниками, не дала этого сделать.
— Сегодня я буду допрашивать вместо Анны Андреевны, – капитан расположился в кресле напротив. – Итак, мне майор Кораблина сказала, что Вы должны были подготовить список тех людей, которые видели Вас и могут подтвердить алиби. Дмитрий Сергеевич, Вы подготовили его?
— Нет, – буркнул себе под нос молодой человек, глядя своим взглядом исподлобья на собеседника.
— Свободен! – Следователь отпустил конвоира, перед этим дав приказ снять наручники с подозреваемого. – Итак, я внимательно Вас слушаю. Где Вы были в ночь с 16 на 17 июня? И чем Вы занимались?
— С девушкой, – спокойно ответил парень.
— Судя по тому, как Вы ответили, она не сможет подтвердить Ваше алиби. Но преступление Вы не совершали? – Фролов решил избрать другую тактику. – Если не получается зайти в одну дверь, зайдём с другой двери, – про себя отметил мужчина. – Тогда ответьте, как Ваша ДНК оказалась на месте преступления, и служит основной уликой против Вас?
— Не знаю. Не знаю. Не знаю. Не знаю! Вот мы меня опять топите этой уликой, а я не знаю, как и что могло оказаться на месте преступления.
Зарянов встал со стула и начал нервно ходить туда-сюда по части допросной, пытаясь найти ответ на вопрос, задаваемый ему уже второй раз. Откуда презерватив с семенной жидкостью подозреваемого и ДНК потерпевшей мог оказаться на месте преступления, учитывая, что в вечер и ночь преступления он был со своей девушкой. Парень сел обратно на стул и понурено опустил голову.
— Я отказываюсь от дачи показаний.
Тяжело вздохнув, Фролов нажал на кнопку вызова конвоя. Через пару секунд в допросную вернулся старшина, выпроводивший вновь закованного в наручники Дмитрия из допросной. Следователь встал из-за стола и покинул небольшую светлую комнату вслед за молодым человеком. Светлана ожидала коллегу в теневой и могла сразу предугадать реакцию Кораблиной: та разнесла бы всё на кусочки, так как ни капитан, ни старший лейтенант не выполнили её приказа – было изнасилование или не было.
Почему подозреваемые, прекрасно знающие, что они невиновны, не хотят бороться за свою свободу, тем самым помогая и себе скорее покинуть мир, с решётками на окнах, и следователям, сужая круг подозреваемых или открывая новую версию для расследования? Почему бы этому Дмитрию не облегчить свою судьбу и не доказать свою невиновность? Да потому что он считает своё алиби предательством. Вот почему!
Старший лейтенант тяжело вздохнула, схватившись опёршимися о стол руками за голову, и ещё раз посмотрела в сторону пустой допросной, где ещё недавно её товарищ допрашивал молодого человека. Кстати, о коллеге… или товарище? А из-за чего она вспомнила этого загоревшего капитана, вернувшегося недавно с отпуска и сразу же по возвращении познакомившегося с ней, а на рыжеволосую красавицу Олесю даже не обратившего внимания? Одни вопросы и ни одного ответа. Ни одного – ни по части расследования, ни по части личной жизни.
— О чём задумалась?
Девушку отвлёк от дурных мыслей вошедший в теневую Игорь.
Света сказала что-то невнятное в ответ.
— Ну, что думаешь об этом Зарянове? Мне кажется он что-то скрывает, что-то, что могло бы навести нас на истинный путь, но Дмитрий опасается, что именно за это мы его прижмём…
— Давай не будем о работе, – прервала напарника девушка.
Колесникова сама не знала, что на неё нашло. Ей совсем не хотелось обсуждать наедине с Фроловым какие-то рабочие моменты; особенно в этом лёгком полумраке оформленной в тёмно-синих тонах теневой, где единственным источником света служила настольная лампа.
* * *
16 часов 43 минуты. Квартира Егоровых… Во двор заехал иссиня-чёрный Фольксваген Каравелла, водитель которого на пару секунд включил крякалку и остановился у нужного подъезда советской пятиэтажки. На скамеечке перед подъездом сидела пара бдительных бабушек – недремлющее око дворовой жизни; эти две абсолютно безобидные старушки мило беседовали о рассаде помидоров, но с появлением полиции у их подъезда разговор по умолчанию перешёл в русло ставшего достоянием общественности изнасилования. Женщины с неподдельным интересом наблюдали как пожилой мужчина помог молодой красавице с распущенными рыжими волосами выйти из микроавтобуса и взял в руки увесистый серебристый чемоданчик. — Опять они к этой Селезнёвой… – процедила сквозь зубы одна из представительниц карающего и недремлющего ока соседского правосудия. – Доводилась этого ненормального к себе, вот тот и изнасиловал её… — Да что ты такое говоришь! – Вступилась за Ольгу вторая бабушка. – Хоть её парень и не приведи господи, но тем не менее, у него на лбу написано, что он никого пальцем не тронет! — Да ну? – Язвительно отозвалась первая. – Ты видела его вблизи? Эти серые мышиного цвета волосы, кадык на тощей шее и смотрит на тебя озлобленно, того и гляди по голове чем-то тюкнет и будет таков! Хорошо, что он Олю не убил. — Вмешаемся? – тихонько спросил Владимир у Олеси, медленно подходя к двум сплетницам. – Или сделаем вид, что ничего не происходит? — Пройдём мимо. На обратном пути, если они всё ещё будут сидеть здесь – побеседуем… – ответила девушка. – Но, мне кажется, что они скоро пойдут на остановку. Майор вопросительно поднял брови. — Отсюда примерно без десяти пять отъезжает автобус 110С, идущий в дачный посёлок в трёх километрах за Подымалово… У меня тут когда-то бабушка подруги жила, вот мы часто и встречались в половине пятого у этого и ехали все вместе на дачу. Олеся улыбнулась. — Так я тебе и говорю, что видела, как этот душегуб примерно в десять вечера шестнадцатого числа приходил к Ольге. Я потом полночи не могла уснуть, пришлось даже снотворное принять… А мой Кёртис места себе не находил – всё на шум этих наперсников разврата отвлекался и мяукал постоянно! Продолжала первая бабушка. — Да ошибаешься ты! Не к Ольке он пришёл, а к Лизке! Она же на следующее утро написала заявление, дурья твоя голова, – тыкнула пальцем в сторону головы соседки вторая представительница недремлющего ока. – Кстати, может, это я сама ошибаюсь… – тут же задумалась та. – Извини, Петровна, я перепутала. — Значит всё-таки этот ненормальный пришёл к Ольге? Да, Ивановна, тебе бы не помешало что-нибудь для памяти попить… Ой! – Бабуля посмотрела на небольшие наручные часики. – Пошли быстрее, а то на автобус опоздаем! Тут же, как какие-то заранее подготовившиеся к чему-то люди, женщины взяли со скамеечки свои корзины, с положенными в них платком, пакетом с продуктами и ещё какими-то вещами, и направились к остановке. Следователи подошли к подъезду и вошли внутрь. Поднявшись по ступеньками прохладного подъезда на нужный этаж, коллеги остановились перед дверью квартиры Егоровых. Владимир позвонил. — Откройте, следственный комитет! – громко сказал мужчина, когда за дверью послышались чьи-то шаги. – Гражданка Егорова, откройте! – Настоял на своём следователь. — А, это Вы, – с недовольством заметила открывшая дверь Наталья Егорова, отвлечённая от домашних забот. – Что-то случилось? — Нам для проведения биологической экспертизы нужны образцы Вашей ДНК и ДНК Вашей дочери, – вежливо начал Владимир Владленович, нутром чувствуя всю недружелюбность этого дома. — А разве Вам не полагается для этого постановление или ещё что-то? – встала руки в боки женщина, явно не собирающаяся помогать проведению расследования. — При проведении оперативно-розыскных мероприятий мы действуем без постановления, которое потом подписывается прокурором в течении 24 часов, – старался быть вежливым Ермолов, терпение которого медленно иссякало. — Вот как получите постановление, приходите! А без него я не пущу Вас! До свидания! – Наталья практически хлопнула дверью перед лицом следователей, удивившихся от такого поведения матери потерпевшей. — Что же, до свидания, – спокойно ответил Владимир в закрытую дверь и пошёл в направлении лестницы. – Что стоишь, лейтенант, пошли. Нам всё равно не откроют, пока у нас не будет постановления. — А если мы пригрозим воспрепятствованием проведения расследования? – поинтересовалась Олеся, сама желающая разобраться с этой хамоватой женщиной, то науськивающей следователей против подозреваемого Зарянова, то наводящей подозрения на себя и свою дочь. — Не докажем, – спокойно ответил майор, спускаясь с верхней ступеньки. – Пошли, пошли… Завтра будет ей и постановление, и спецназ. Всё как ты любишь, лейтенант, – улыбнулся пожилой мужчина.* * *
17 часов 03 минуты. Кабинет майора Кораблиной… Анна сидела, понурено опустив голову после разговора с генерал-майором о расследуемом деле, начальство интересовал ход расследования, так как окажись дело тривиальным, его моментально передадут второму отделу, а Кораблина со своими орлами начала бы расследовать убийство, временно порученное третьему отделу. Майор прекрасно понимала, что если завтра она не найдёт железобетонные доказательства совершения преступления или отсутствия такового, то ей, во-первых, намылят голову, а, во-вторых, передадут расследование убийства. Ни первого, ни второго, а уж тем более, вырисовывающихся третьего и четвёртого пунктов кордебалета, девушка не хотелось. Приходилось искать то, не знаю что. Мысленно прокручивая в голове направления действий, следователь вспомнила, что ещё не разговаривала с Александром по поводу поведения потерпевшей в день написания заявления. Надежда на то, что капитан Нечай что-то вспомнит, была минимальной, но даже на неё приходилось рассчитывать. Набрав номер полицейского, женщина ещё раз подумала – а надо ли ей это расследование? может, куда проще заняться тем, что получается лучше? – и нажала на кнопку вызова. — Да, Анна Андреевна? – после нескольких продолжительных гудков на том конце раздался спокойный, суровый, как и всегда, голос капитана. — Вечер добрый! Мой звонок не является признаком ненастья? – Попыталась пошутить майор. – В общем, что я звоню-то, ты не помнишь, как себя вела потерпевшая, когда писала заявление или перед этим? – Понимая, что шутка не получилась, Аня сразу перешла к официальной части беседы. На том конце телефона раздался тяжёлый вздох, и женщине показалось, что она услышала, как мужчина почесал затылок, вспоминая любые странности и тонкости. — Хм, вот так с ходу я тебе ничего сказать не могу, – с сожалением ответил Александр. – Хотя, – что-то вспомнил он, подарив крохотную надежду для тонущей и хватающейся за всё Анны, – есть одна небольшая странность. Как ты знаешь, девушка после изнасилования старается избегать любых контактов с мужчинами, будь это даже простое прикосновение… — Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась следователь, догадываясь о том, к чему пытается подвести её Нечай. — Когда потерпевшая гражданка Егорова приехала к нам на такси, она вышла, постоянно оглядываясь по сторонам, не то боясь слежки, не то ещё чего-то. Елизавета – так звали потерпевшую? — Какая же у Вас, у мужчин, короткая память на нас, на женщин, – корила коллегу майорша. – Потерпевшую зовут Егорова Елизавета, – напомнила Кораблина. — Да, спасибо. Так вот, – продолжил Алексашка, – эта Егорова подошла к нам озираясь по сторонам, а когда я то ли тронул её, то ли обратился к ней, подходя почти вплотную… Я не помню, – честно признался мужчина. – В общем, она не шарахнулась от меня, как должно было быть, а просто спокойно выслушала меня. Меня это даже вначале совсем не смутило, но сейчас… — Значит, потерпевшая не испугалась твоего случайного прикосновения? Странно… – хмыкнула следователь. – Очень странно, – протянула она. — Ты, кажется, изменила статус Зарянова? С обвиняемого в подозреваемого? С чего это такая щедрость в отношении преступника? Неужели, ты считаешь, что он невиновен? — А ты думаешь иначе? В таком случае, чего ради, ты обратился ко мне за помощью? Помнится, тебе показалось странным поведение молодого человека, и поэтому ты попросил меня разобраться с этим делом. Не так? Капитан тяжело вздохнул. — Тут вообще дело вырисовывается слишком странное: одно несоответствие за другим, к тому же ты мне открытым текстом сообщил о поведении потерпевшей, – Анна резко замолчала. — Аня? – Настороженно произнёс капитан. – Товарищ майор? – Пытался он позвать коллегу. – Анна! – Крикнул он в трубку. — А? – Отвлеклась от своих мыслей женщина. – Извини. Хотела спросить: у вас в отделе имеются камеры видеонаблюдения? Если да и с них ещё не потёрли записи за тот день, можешь их запросить для проведения экспертизы? Я ордером завтра обеспечу, если понадобится… Аня обезоруживающе улыбнулась, но её собеседник этого не видел. — Хорошо. Добуду, – в ответ улыбнулся мужчина, делая заметку в блокноте. – Ты завтра пришлёшь кого-то из своих или мне прислать своего сотрудника? — Знаешь… э-э… Лучше пришли кого-то из своих… А лучше, мы с тобой завтра утром созвонимся, устроит? — Да. Думаю, будет хорошо, – быстро согласился капитан. – До завтра, Анна Андреевна? — До завтра, до завтра… Александр Константинович, до завтра, – медленно произнесла Кораблина и положила трубку. В распоряжении шатенки было ещё немного времени до окончания рабочего дня, чтобы привести себя в порядок и поехать на квартиру к молодому человеку. Достав из сумочки вызывающего цвета алую помаду, женщина подошла к зеркалу и стала с особой тщательностью красить губы. Как только с этим было покончено, Аня убрала помаду и посмотрелась в зеркало. Всё в одежде этой шатенки было хорошо, кроме одного – слишком за этот день её надоел этот поднятый воротник. А действительно, к чему он? Опустив воротничок, женщина удивилась – все следы «аллергии на людей», как говорит её молодой человек, куда-то исчезли. Теперь можно было снова надевать платье, но раз уж у шатенки сегодня предстоял серьёзный разговор с молодым человеком, платье определённо помешало бы этому. Сделав ещё один телефонный звонок, Кораблина поехала на Карла Маркса, где её уже ждали…
