Поблекшая жизнь

      14 часов 38 минут. 20 июня 2015 года. Столовая управления…       Александр Константинович, передавший дело Анне, сама Анна Андреевна и Алексей Викторович, сначала просто заинтересовавшийся этим делом, а после привлечённый официально к расследованию, праздновали раскрытие дела и свою маленькую победу. На столе стояли три чашечки кофе и разные десерты, которые только могли быть выбраны в столовой следственного управления. Сделав ещё один глоток кофе, капитан откинулся на спинку кресла, донельзя удовлетворённый рассказом, и перевёл дух.       — Кормят здесь отменно, – одобрительно заметил он. – Хотя, конечно замашка на корейскую кухню с этой «Фунчозой» у них слабовата, но какая столовая в наше время может этим похвастать?       — А ведь я обедала здесь за полчаса-час до твоего приезда в тот день, – Кораблина предалась воспоминаниям. – А всё-таки ловко ты провернул тот номер с чистосердечным признанием, – она чуть улыбнулась, переводя взгляд с капитана на юриста. – Ведь какое везенье, что эта Наталья, так озлобилась на свою дочь, что не сообразила – улики-то против неё у нас лишь косвенные! Любой толковый адвокат стёр бы нас в порошок, а при сложившемся раскладе мы имеем собственноручно написанное чистосердечное признание от организатора преступления. Егорова сама себя закопала, если так можно сказать. Здорово повезло!       — Какое чистосердечное признание? – удивился Александр, которому и майорша, и двоюродный брат забыли сообщить о самом главном и интересном.       — Когда я допрашивала Наталью, – начала Анна, – а Владимир Владленович допрашивал Елизавету Егорову, наш с тобой Алексей Викторович спокойно наблюдал за мной и Фроловым, из теневой. Уверена, – обратилась следователь к юристу, – что в это время старший лейтенант Колесникова поясняла тебе что-то о самом допросе или чём-то подобном. Так вот, – вернулась Кораблина к рассказу о признании. – Пока мы безуспешно пытались разговорить мать, организовавшую всё это, Алексей быстро сбегал в соседнюю допросную, где Елизавета также упорно молчала, не поддаваясь ни на какие уговоры…       — Я зашёл в допросную, – продолжил юрист Нечай, – подошёл к девушке и говорю: «Если Вы действительно невиновны пишите чистосердечное признание в том, что Вы невиновны!». Владимир Владленович хотел что-то мне сказать, слава богу, я успел дать ему знак, чтобы он не вмешивался. Егорова на меня посмотрела удивлённым взглядом, полным непонимания происходящего, мол, как так – она же подозреваемая, почему ей надо писать признание в собственной невиновности? Я продолжил: «Ну нам же надо доказать, что ты невиновна, поэтому вот тебе листок, ручка – пиши!». Отдельное спасибо товарищу майору, сразу предоставившему лист бумаги и ручку, – приложив руку к груди, поблагодарил Владимира Алексей. – Лиза спрашивает: «На чьё имя писать?». «На имя Деева Александра Николаевича, главы МВД области» – ответил я. И Егорова честно во всём призналась – что она лишь следовала указке матери, что все улики были также предоставлены Натальей Егоровой. Всё это время Владимир Владленович на меня смотрел таким удивлённым взглядом, что мне было непонятно – что я делаю такого, вызывающего столько вопросов.       — И когда Елизавета дописала своё чистосердечное признание, – вновь взяла инициативу в свои руки Кораблина, – Алексей Викторович без стука ворвался к нам в допросную, где Наталья продолжала молчать и такой спрашивает не то у нас, не то у неё: «Что, молчит?». Я честно отвечаю: «Сам видишь – молчит». А этому хоть бы что, продолжает свой спектакль: «Странно, а наша всё рассказала, вон даже чистосердечное признание написала» – и для пущей убедительности не только потряс перед носом у подозреваемой этим документом, но и в руки дал почитать… Правда, лишь начало. Наталья такая: «Главе МВД Нолинской области… Чистосердечное признание. Я, Егорова Елизавета Игоревна, честно признаюсь…». И на этом Нечай забирает бумагу, передавая её мне, а сам разводит руками в сторону со словами: «Так что». И тут Наталья Егорова говорит: «Пишите…».       Александр довольно расхохотался. Этому наиболее опытному из всех присутствующих здесь следователей было странно слышать такой метод получения признания, обычно начинают вести игру в доброго и злого полицейского, сажать в камеру на пару дней, а здесь – пришёл, поставил перед выбором и воспользовался этим.       — И всё-таки мне остаётся неясно одно – почему Сергей Зарянов не стал писать заявление на эту преступную парочку? – Спросил капитан Нечай.       — Гражданина Зарянова отговорила от этого его невеста, – для Алексашки такие слова от двоюродного братца прозвучали как гром среди ясного неба. – Да-да, Ольга Селезнёва, которую все знали под фамилией Николаева, и гражданин Зарянов подали заявление в ЗАГС.       Лицо Александра Константиновича продолжало отражать удивление.       — Да, что нашла в этом простом, совсем невзрачном молодом человеке такая девушка как Селезнёва? Обычный же жалкий парень, с серыми мышиного цвета волосами, кадыком на тощей шее…       — Однако пожалеть его стоит, – ответил Алексей двоюродному брату. – Сейчас Зарянов в довольно удручённом положении: вместе с любимой девушкой он подал заявление в ЗАГС, но при этом мать – хоть и приёмная – костьми ляжет, чтобы чем-нибудь или помешать свадьбе, или испортить само торжество. Было бы неплохо понаблюдать за этой парочкой, – озвучил свои мысли юрист.       — Да ты не прочь засунуть нос не свои дела?       — Нет, только запустить палец в чужой пирог, – улыбнулся консультант. – Саша, я тебя очень прошу, понаблюдай за этой парочкой, потому что, сейчас у них появятся совершенно другие заботы – подготовка к свадьбе и всё прочее, а до озлобленной на уплывающие от них деньги парочки родственников во главе с приёмной матерью ни у Сергея, ни у Ольги не будет времени.       — Хорошо, – согласился капитан.       На минуту за столиком воцарилась тишина, потом Александр Нечай медленно проговорил:       — Конечно эта сладка парочка Егоровых не предстанет перед судом, но я ничего не могу с собой поделать…       Алексей в ужасе перебил его:       — Ты что?! Неужели ты теперь сомневаешься в виновности Елизаветы Егоровой и её матери? Только не говори, что теперь нам вновь придётся всё расследование начинать сначала!       Капитан Нечай успокоил не только своего двоюродного братца, но и его начальницу, к которой изначально обратился, широко улыбнувшись:       — Боже мой, с чего это вы взяли? Уж они-то точно преступницы и всё это организовали! – И немного помедлив, добавил: – Такие действительно ни перед чем не остановятся!