Quiet loneliness

Пусть они переплетутся, Заполнят пустоту: Твоя рука в моей. Все демоны рыдают, Ведь ты и я Нашли любовь среди руин. …. Можем ли мы любить без остатка? Или мы уже пылимся, Тратим блеск своих драгоценных душ, Пока не покроемся ржавчиной. Любовь так глубока, не похожа ни на что другое, Раны глубоки, но другим их не увидеть, Пламя страсти так ярко, что затмевает свет дня. Я клянусь, что умру за тебя, Я клянусь, что всегда буду беречь тебя, Я клянусь… Demi Lovato — Heart Attack

***

       Мы ехали в автобусе уже больше часа. Вещей с собой немного. Всё остальное не уцелело. Мама смотрела в окно. Город давно остался позади. Старая машина громко шумела. Желтый неприятный свет придавал вещам неестественный оттенок. Уже были сумерки. Одинокие фонари освещали разбитую дорогу. Мы ехали в дом незнакомого мне человека. Я его никогда не видел. Мама сказала, что на самом деле это не её отец, а отчим. Моя бабушка, когда рассталась со своим мужем, вскоре встретила художника. Вот только мама не смогла найти с ним общий язык, а после смерти бабушки они перестали общаться совсем. Мама не помнила точного адреса. Где-то за городом. Я снова достал винтажную фотографию, сделанную ещё до моего рождения. На ней бабушка и художник, они стояли возле калитки с номером дома. Позади можно было увидеть часть крыльца. Водитель, не жалея старенький автобус, на высокой скорости несся по просёлочной дороге. Пассажиров было немного. Когда мы приехали, совсем стемнело. Конечная остановка. Мама, взяв меня за руку, повела по тропинке. Свет от луны окрашивал снег в голубой цвет. Снег хрустел под ногами. Вдали виднелись жёлтые прямоугольные огни. В окнах легко различались силуэты людей. Где-то замычала корова. -Как мы найдём дедушку? Мы подходили к домику с покосившейся крышей. — Сейчас спросим, — мама, поднявшись по ступенькам, постучала в дверь. Я остался на месте. Через некоторое время послышался голос: — Валь, это ты? — Здравствуйте, можно у вас спросить? — мама повысила голос, чтоб старушке было лучше слышно через закрытую дверь. Дверь скрипнула. — Кто вы? — бабушка переводила взгляд с мамы на меня, подозрительно всматриваясь. Она не знает нас. — Я — дочь Карла Манфреда… Вы не зна… — У него есть дети? — старушка не дала договорить. — Скажите, где он живёт? — мама насторожилась.– Он ведь ещё жив? — Жив-жив, — бабушка закивала, а потом, открыв дверь шире, вышла. Она прошла к калитке и рукой поманила за собой. — Видите, вон то дерево? В самом конце аллеи виднелось старое кривое дерево. — От него повернете налево и идите по лесной дороге. А там увидите единственный дом, — договорив, она стразу направилась обратно, обняв себя руками. На холоде в одном свитере с пледом на плечах старушка быстро замёрзла. — Спасибо, — мама сказала в след. Ответа не было. До дерева вела протоптанная тропинка. Но, когда мы прошли последний дом, она оборвалась. Дальше снег. Здесь, за чертой города, его было много. Мы проваливались. Я шёл первым. Мама ступала по моим следам. Бабушка была права. Дом мы увидели и он был один. Это небольшой особняк. В такой темноте он выглядел устрашающе. Когда мы вышли на очищенную дорогу, я заметил почтовый ящик, как на фотографии. Вот только маленькую калитку заменил чугунный высокий забор. Ворота были немного приоткрыты. Мы боком прошли. Идя по дороге, что вела к дому, мы видели сугробы, возможно, это кусты, засыпанные снегом. Яркий жёлтый свет из окон падал на снег. Подойдя ближе, удалось рассмотреть здание. Краска уже давно выцвела. Но от дома всё также веяло несгибаемой перед временем уверенностью и превосходством в себе. Среди этих домиков, что мы прошли, особняк казался лишним. Мы поднялись на крыльцо. Деревянные двери украшали бронзовые львиные головы, в зубах держащие кольца. Мама постучала. Какое-то время была тишина, но потом послышались быстрые шаги. Дверь открыл рыжеволосый парень. — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — он, сказав это, улыбнулся. — Здравствуй, здесь проживает Карл Манфред? — Да. Вам что-то надо? — Можем мы с ним увидиться? Я его дочь. — У него есть дочь? — парень удивился. — Одну минуту, я спрошу. Дверь закрылась. Мама, повернувшись ко мне, неловко улыбнулась, будто извиняясь. Я не помню, чтоб она когда-нибудь приезжала к дедушке. Неудивительно, что её никто не знает. Ночь полностью охватила мир. Здесь было так много звёзд. Так много… Я вспомнил Норвегию. Стало очень тоскливо. Я с трудом сдержал слёзы. Встав к маме спиной, я смотрел в небо. «Если ты сейчас тоже смотришь на небо, знай, я скучаю по тебе. Я рядом, ведь нас укрывает одно звездное небо». Говоря это себе, я разрывался изнутри. Я так хочу его увидеть вновь. Дверь открылась, но теперь там был пожилой мужчина в инвалидном кресле. — Натали? — немного хрипловатый негромкий голос звучал неуверенно. — Да, Карл, прости, не мог ли ты ненадолго приютить нас. Извини, что без предупреждения и так внезапно… — Да, конечно, — он отъехал в сторону, уступая нам дорогу. Когда мы зашли в дом, тепло приятно окутало нас. — Карл, это мой сын. Саймон. — я кивнул дедушке. Хотя и не знаю, имею ли право его так называть. — Что случилось? Ты столько лет не появлялась. Даже не писала… Карл выглядел печальным. Возможно ли забыть старые обиды, прошедшие через года? Если даже не помнишь причину ссоры? Мы сидели в гостиной. Нас напоили чаем. Рыжеволосого парня звали Джерри. Он сидел с нами на диване. Когда-то он жил в деревне со своей бабушкой, но после её смерти Карл взял его к себе. Теперь Джерри присматривает и помогает Карлу. А дедушка взамен стал ему семьей. — Так вот, что произошло, — мама рассказала нашу историю. — Но почему ты не приехала раньше? Мама винила дедушку в смерти бабушки. Карл был за рулём машины. Была зима. Дорога, покрытая льдом. Он не справивился с управлением. Их вынесло на обочину, и они врезались в дерево. Бабушка погибла, а дедушка стал инвалидом. Мама пожала плечами. Она не хотела признаться в несчастной любви. — Джерри, подготовь комнаты. Для Натали комнату на первом этаже рядом с моей. Саймон, ты пока поживи в комнате моего сына. — У тебя есть сын? — Скорее сын моей сестры, но она его оставила мне. Кэти молода, она примерно твоего возраста. — дедушка посмотрел на маму. — Любит путешествовать. Её сын давно уехал. Не переживай, не думаю, что он вернётся, — Карл улыбнулся мне, но это была печальная улыбка. Стены были увешаны картинами. Их всех нарисовал Карл. Возле лестницы висел большой портрет женщины. Она стояла с зонтиком в голубом платье. Добрая улыбка, темные волосы, как у моей мамы. Это была бабушка. Джерри отвёл меня на второй этаж. Комната была маленькой и сильно отличалась интерьером от дома. Если там всё было уютно. Мягкая мебель, светлые тона, пушистые ковры. Здесь всё наоборот. Низкая большая кровать, покрытая серым покрывалом. Тёмные шторы прятали окна. Несколько книжных полок из металла над кроватью. Небольшой комод шоколадного цвета. Письменный стол возле окна. Лишь кресло у стены отличалось. Скорее всего, его поставили недавно. Я выключил свет и сел на кровать, та скрипнула. Рюкзак лежал возле кресла. Не хотелось разбирать вещи сейчас. Мы долго ехали и измотались дорогой. Я откинулся на кровать. Посмотрев на потолок, я увидел звёзды. Они тускло светили. Наверное, их наклеил когда-то паренек, что здесь жил. Повернулся на бок. Лунный свет падает через щель между шторами. В темноте комнаты, казалось, он разрезал её на две неровные части. «Маркус… Я не хотел тебя бросать. Я должен был уехать. Я всё сделал правильно. Правильно. Правильно, правильно…» … неправильно. Утром я проснулся всё также на боку, лишь ноги подтянул к себе. После сна внутри пусто. Нет ни одной мысли. Внизу что-то с грохотом упало. Я неохотно поднялся. Спускаясь по лестнице, я увидел, как моя мама несёт какую-то коробку из другой комнаты. Следом идет Джерри с ещё одной коробкой. Я непонимающе смотрел. Карл на коляске выехал из коридора и остановился возле лестницы. Я подошёл. На его лице была весёлая улыбка. — Доброе утро… Что здесь происходит? — обратился я к дедушке. — Натали решила украсить дом. Когда она была маленькой, они с мамой всегда наряжали его. Сейчас мы с Джерри этой ерундой не занимаемся, — пока говорил Карл, я смотрел, как мама с азартом разбирает коробки, сидя прямо на полу. А Джерри рядом, словно ребёнок, рассматривает украшения. Кажется, «ерундой» это считает только сам Карл. Я удивлён, как мама легко и комфортно чувствует себя здесь. Конечно, я понимаю, это её отчим. Но всё равно, после стольких лет разлуки, она ведет себя так, будто всегда здесь жила. Карл подъехал к ним. Мама сразу подскочила и накинула ему на шею мишуру. — Нам необходимо поставить ёлку! — мама посмотрела на меня. Давно я не видел её такой счастливой. Может, пока я спал, они с Карлом поговорили и она больше не злится на него? — Саймон! Доброе утро! Одевайся, мы идем за ёлкой. И ты, Джерри, тоже! — после этих слов парень радостно улыбнулся. Карл лишь покачал головой. Завтра Рождество. С момента как я… бросил Маркуса, прошла почти неделя. Мы сидели за столом и ужинали. Теперь везде висели гирлянды, елочные украшения. В доме пахло хвоей. Ёлка в гостиной возле камина стояла украшенная. Над входной дверью повесили Рождественский венок. Мама с Джерри были за одно, нам с Карлом оставалось лишь подчиниться. Но мы были не против. Во всём этом была какая-то сказочная, добрая атмосфера. Украшать дом, говорить ни о чём. Смеяться. Кажется, все невзгоды — это выдумка. Здесь и сейчас — вот оно счастье…. Но не для меня. Каждое мгновение в душе что-то неприятно сжималось. Казалось, я чувствую чужую боль. — Мы с Джерри на Рождество выбираемся в ближайший город, — Карл говорил, разрезая черничный пирог. — Там, на площади, в полночь запускают фейерверк… Поедем вместе? Он посмотрел на маму, та сразу улыбнулась и закивала. Рядом с мамой сидел Джерри, я напротив, а Карл во главе стола. Я заметил, что Джерри непроизвольно тянется к ней, видимо лишённый материнской любви, он не привык к такой заботе. Мне казалось это милым. Прошёл день, а всё так поменялось. Дом из пугающего и невзрачного стал милым и ярким. Я стоял на улице в свитере и шарфе. Мамином шарфе. Гирлянды на крыше ярко горели. В окне можно было увидеть силуэт мамы, она что-то рассказывала в гостиной, размахивая руками. За это небольшое время я не заметил, чтоб мама снова кашляла. Возможно, ей стало лучше? Я не мог разделить их радость, как бы не пытался. Не мог заставить себя улыбаться искренне. Всё чаще стал уходить и прятаться. Даже сейчас. Прошло больше получаса. Я замерз, но всё равно стою на улице, прислушиваясь к себе и своим ощущениям. Я чувствовал тоску, тяжелую настолько, что казалась физической и … злобу. Но откуда она у меня? Мне не на что злиться… Взглянув на небо, я увидел неполную луну… Она была похожа на ту, что была в ночь нашего падения. Постояв ещё немного, я развернулся и пошёл в дом… ------------------------------ Дверь хлопнула. Я стоял и не мог поверить. Он мне врал. Он не мог так сделать! Я повернул голову, но увидел лишь свое отражение в тонированном стекле машины. Что я сделал не так? Почему я не почувствовал, что мне врали? Почему мне казалось, что всё это правда? Ведь до этого моя способность никогда меня не обманывала. Машина уехала. Я не мог смотреть на это. Стоял, пока шум мотора не исчез. Ноги ослабли. Сделай шаг и упадёшь. Он уехал. Ко мне подошла девушка и дотронулась до плеча. Я отшатнулся, почувствовав её эмоции. Там была жалость. — Маркус, Саймон должен был уехать, — девушка пыталась заглянуть мне в глаза, но я упорно смотрел перед собой. — у него дома проблемы с мамой… Я не стал слушать. Я не мог слышать. «ОН МЕНЯ БРОСИЛ!». Я шёл к дому, прихрамывая. Вечером я сидел на диване перед камином в гостиной. Завтра Новый год. Теперь я ненавижу этот праздник. Думал, что встречу его с ним. Как я был наивен. Все люди мерзкие существа. Ко мне подбежал большой лохматый пёс. Он, сев рядом, уткнулся своим холодным носом мне в руку. Я оглянулся, высматривая хозяев. Никого. — Почему ты пришёл? — я гладил пса по голове. — Как тебя зовут? Повернув ошейник, я увидел медальон: «Сумо Андерсон». — У тебя и фамильная есть? — я усмехнулся. Прикасаясь к собаке, я не чувствовал никаких отрицательных эмоций. Сейчас Сумо было любопытно и приятно от ласки. Я сел на пол рядом с псом. Тот немного пододвинувшись, улёгся, положив свою большую голову мне на ноги. В камине потрескивал огонь. На улице вновь гремели огни. Время фейерверков. — Почему он так сделал? Почему он не объяснил? — спрашивал я у собаки, будто надеясь получить ответ. Пёс, чувствуя, что к нему обращаются, лишь махнул хвостом, словно человек, пожавший плечами. Человек, который не знает, что ответить на заданный вопрос. — Знаешь, мне ведь казалось, он был честен со мной во всём. И тогда, когда я висел над пропастью, чувствовал его страх, но не за себя. Он боялся потерять меня… Представляешь? — я обратился к псу, тот непонятно что-то пробурчал. Я улыбнулся. — Наверно, это эгоистично с моей стороны желать, чтоб он постоянно был рядом? Чтоб он постоянно общался только со мной? Меня так раздражало, когда я видел, как он разговаривает с тем парнем… Ральф, кажется. Он ему улыбался…- я замолчал. Сейчас я был рад, что ко мне пришел Сумо. Сейчас я чувствую лишь любопытство. Нет тоски, обиды… Нет чувств, что принадлежат мне. Но теперь мне интересно, почему Саймон так поступил… Как объяснить его поступки? Ведь тогда он сам пришёл и … Я громко вздохнул. — Сумо, что мне делать? — я не ждал ответа, но пёс поднял голову и посмотрел на меня своим карими глазами. Моя рука лежала на шее пса. Я почувствовал уверенность. Уверенность в своих действиях и поступках… — Нет, я не смогу… — говорил я псу. — Я никогда этого не сделаю! Я резко встал и направился к себе в комнату. Чтоб ещё пса слушать! — Маркус, подожди! — меня позвал парень. Ральф пришёл с улицы. Подойдя ко мне, он неуверенно протянул обрывок листа. На нем было что-то написано. — Мне кажется, тебе это нужно… — Что это? — Просто возьми… Я взял листок. Белая бумага, неровно оторванная, явно в спешке. На ней был написан адрес. — Мне не нужно, — но я не успел вернуть листок, Ральф уже был у двери. Я смотрел, как он вышел. Новый год я встретил в комнате номер 28. Как и следующие четыре дня, я практически не выходил из номера. Настало время уезжать. И я не знаю куда. Листок, что дал Ральф, лежал на столе, рядом с кроватью. Весь измятый, местами обгоревший. Я много раз пытался от него избавиться. Даже бросил в огонь, но что-то постоянно останавливало. Когда я с вещами спускался вниз, увидел Сумо. Он стоял рядом с парнем, тот держал его на поводке. Увидев меня, Сумо махнул хвостом, лениво, будто с неохотой. Видимо, мой поступок его обидел тогда… Странно это, спрашивать совет у собаки. Выходя на улицу, я обернулся. За стойкой регистрации, я впервые увидел Саймона. Тогда я почувствовал его взгляд и что-то ещё. То, что отличало его от других. Я постоянно злился на него. Всё напоминало о нём. Я не мог спокойно думать. Адрес я уже давно выучил наизусть. Когда я прилетел в Детройт, то сразу взял такси. Назвав нужный адрес, я не знал, что должен чувствовать. Я не знал, что должен делать, а тем более говорить. Всю дорогу я нервничал. Играл с липучкой на перчатке, раздражая водителя такси. Но он мне ничего не сказал. Когда я приехал к нужному дому, я удивился бедности района. Многие первые этажи были разграблены. Выбитые окна, свет не горел. Парадная дверь не закрывалась. Войти мог кто угодно. Я стоял перед нужной дверью. Меня напрягло то, что отверстие замка было всё исцарапано. Я даже звонить не стал. Просто взялся за ручку и повернул её. Та легко открылась. Это меня сильно напугало. Было темно, я достал телефон и включил фонарь. Все комнаты были пусты. Лишь вещи разбросаны по квартире. Сердце билось ускоренно, я боялся найти здесь Саймона. Не нашёл. Я, прислонившись спиной к стене, сполз. От сильного испуга ноги перестали держать. Руки тряслись. — Кто вы? — я вздрогнул, когда в комнату заглянула полноватая женщина. Видимо, она увидела, что дверь открыта и решила проверить. Я не мог разглядеть её лица, она стояла спиной к свету. Когда я направил на неё фонарь, она рукой прикрыла глаза от яркого света. Я сразу опустил телефон. — Это не я, — я хотел объяснить. Вдруг она подумала, что всё это дело моих рук. — Знаю. Вы не ответили. Кто вы? — женщина насторожилась и сделала шаг назад к двери. — Я ищу Саймона. — Зачем? — ещё один шаг к двери. Она меня боялась. — Кто это всё сделал? Скажите, он жив? Люди часто меняют своё мнение о человеке, увидев всего лишь истинные его чувства. Может, сейчас что-то отразилось на моём лице, потому что женщина продолжила уже другим голосом. Добрым. — Он жив. Кто вы? — Я его друг. Мы познакомились в Норвегии, но он так быстро уехал, мы не успели попрощаться. — Меня зовут Роуз. — Я Маркус. -Пойдем, здесь не стоит говорить…- Роуз вышла, не оглядываясь. Я шёл за ней. Я и не представлял, как он живёт… Войдя в квартиру к Роуз, я почувствовал вкусный запах еды. Когда к нам на встречу вышел парень, он замер. — Мама, кто это? — Это друг Саймона. Маркус. — она повернулась ко мне. — Это мой сын, Адам. Пойдём. Ты голодный? Когда мы сидели на кухне за столом, мне рассказали, что произошло в семье Саймона. Про отца, что оставил долг на них. Про то, что они не успели выплатить и к ним в дом ворвались люди, избив маму Саймона. Почему он мне не рассказал? Я ведь мог помочь… — Где он сейчас? — Не знаю, они поехали к отцу Натали. Но адреса не сказали. — У вас есть их номер телефона? — Да… Сейчас принесу, — Роуз встала и направилась в комнату. На протяжении всего нашего разговора Адам тихо сидел в углу и наблюдал за мной. Встретившись взглядом, я почувствовал слабый страх парня. Он боялся. Боялся за себя. Роуз вошла, держа в руках блокнот. Я записал номер. Уже было поздно, и нет смысла звонить сейчас. Выйдя на улицу, я поймал такси. А есть ли смысл вообще звонить? Если бы он хотел, то сказал бы сразу… Может, я ему и вправду не нужен был? И всё это игра? Только почему он поступил так жестоко? Видимо, для него это было не так важно… Я вертел телефон в руках. Разблокировал. Контакты. «Саймон». Удалить контакт. Контакт удалён. Я решил вернуться домой. Туда, откуда сбежал, когда мне было шестнадцать лет. Приехал я рано утром. Таксист отказался вести меня дальше. Высадил на конечной остановке, где останавливается маршрутка. С утра снег особенно громко хрустел. В снежной тишине он казался оглушителным. Я быстро шёл к дому. Снег за ночь замёл тропинку. Мои следы были первыми. Я удивился, когда увидел украшенный огнями особняк. Никогда Карл не украшал его при мне. Когда ушла мама, она оставила меня на попечении моего дяди. Он был намного старше неё. Вечно понукал меня. Он знал о моей особенности. Держал всё в тайне от других. Я был в этом доме словно в заключении. Я не мог там больше жить, поэтому сбежал. Дверь я открыл тайным ключом, что всегда прятал возле лампочки, что висела над дверью. Пока его доставал, на меня чуть не упал Рождественский венок. Скрипнув дверью, я вошёл. Я почувствовал приятный запах хвои. Раздевшись, прошел в гостиную. Возле камина стояла ёлка. Гирлянда освящала комнату, создавая приятный полумрак. Всё это было удивительно. Я начал подниматься по ступеням, как обычно остановившись возле портрета любимой Карла. Он сказал, что, когда её не стало, потерял часть души. «- Потому что мне всё надоело! Мне надоели эти игры. Это должно было когда-то закончиться. И я рад, что уезжаю.» Я разозлился, вспомнив это. Он бросил меня, хотя и понимаю, что сделал это ради мамы. Саймон мог уехать со мной! Я пытаюсь его понять. Но не могу… Зайдя в комнату, я был потрясен ещё больше. Комод и диван (откуда он здесь?) были украшены гирляндами, которые мягко светили. На шторах пришиты ёлочные игрушки. На кровати, укрывшись одеялом, кто-то спал. Я был возмущён. Это моя комната. Я хотел выйти, но сначала решил взглянуть на спящего. Он лежал лицом к окну. Обойдя кровать, я замер и не мог поверить. Приблизившись, я присел, вглядываясь в спящего… Тот, словно почувствовав моё присутствие, открыл глаза… Это был Саймон. -------------------------- С каждой секундой чувства сменяли друг друга. Сначала была злость, возмущение, потом удивление и теперь приятное тепло. Это чувство заставило проснуться. Я некоторое время смотрел в разноцветные глаза. Они были так близко. Я улыбнулся. Это сон? Но, когда глаза изменились и стали смотреть со злобой, я окончательно проснулся. — Доброе утро, Саймон. — голос звенел от злости. Я вскочил и резко отпрянул на край кровати, не удержавшись и потеряв равновесие, упал на пол, ударившись головой. Воздух выбило из лёгких. — Что ты здесь делаешь? — я тер рукой затылок. Было больно. — Встречный вопрос! Я остался сидеть на полу. Почему-то мне было страшно. Но мой страх смешивался со злобой Маркуса. И теперь меня путали чувства. То в душе поднимался гнев вперемешку с обидой, то испуг с удивлением. Это не позволяло что-либо сказать. Маркус также молчал. Он, скрестив руки, стоял возле окна. Мы смотрели друг на друга. Меня начало трясти. На глазах появился слёзы, я опустил голову. Маркус, не сказав ни слова, вышел. Я слышал шаги по лестнице. Спрятав лицо руками, я старался сдержать слёзы. Оставшись один на один со своими чувствами, я был потрясён этим невероятным совпадением. Значит здесь жил он, до того как уехал… Я спустился вниз, когда успокоился. Голоса звучали из гостиной. Я прислушался. Там были все. Маркус стоял возле камина, все остальные сидели на диване, а Карл на коляске рядом с креслом. Разноглазый парень первым заметил меня. Смотрел неотрывно, будто пытался понять что-то. — Этот год точно будет непростым, — начал Карл, чтоб разбавить напряжение, которое явно появилось из-за нас с Маркусом. — Сначала Натали, теперь ты, Маркус. Ничего так подарок на Рождество, хотя я загадывал новое постельное бельё … Но и это тоже сойдёт. Я не удивлюсь, если приедет и Кэти… Мама постаралась посмеяться, но выглядело это неловко. — Может, позавтракаем? — мама тоже пыталась как-то разбавить напряжение. — Я пойду всё приготовлю! — Джерри сбежал. — Я помогу, — сказав это, я последовал за парнем. Находиться рядом с Маркусом я не мог. Я хотел с ним встретиться, но не думал, что всё выйдет так… Я должен извиниться перед ним, но станет ли он слушать? Я сидел на кухне и смотрел, как Джерри готовит. Моя помощь здесь не нужна была. Это лишь повод спрятаться. Мама вошла на кухню и, увидев, что я сижу за столом, положив голову на руки, нахмурилась. — Вы знакомы? Как так получилось? И почему, когда ты появился в комнате, Маркус изменился… стало тяжело дышать, будто вы весь воздух выкачали? — Я ничего не знаю, — я смотрел в окно. Что-либо объяснить я не мог. Да и выглядело всё это неправдоподобно: «Мама, я, кажется, влюбился в человека, который умеет чувствовать чужие эмоции через прикосновения. Но я его обидел, потому что не мог объяснить причину отъезда… И потому, что я боялся, что это может быть не взаимно… И потому, что твой сын идиот». Вздохнув, я сказал: — Мы в Норвегии познакомились… и всё не очень хорошо закончилось. — Вы подрались? — мама ужаснулась. — Ты в порядке? — Да, мам. Это пустяк… — Ладно, тогда бери тарелки и иди за стол. Мы сидели за столом. Во главе Карл, Джерри с мамой, а напротив мы с Маркусом. Сидя рядом, мы старались игнорировать друг друга. Это выглядело странно. Остальные неловко переглядывались. Я смотрел перед собой, но чувствовал эмоции. Наши с Маркусом эмоции. Мы обманывали друг друга, что не рады встрече. Все чувства, что были в нас, говорили об обратном. Но, мы глупцы, играем по правилам разума. — Сегодня едем в город. Радостное воссоединение семьи на Рождество, — слова Карла прозвучали слишком громко. Джерри был не готов к ним, он вздрогнул, ближе прижавшись к маме. При Маркусе он терялся. Он боялся его. После завтрака все разошлись, лишь Маркус с Карлом остались в гостиной. У них будет важный разговор. Я ушёл наверх в комнату, вскоре пришла мама. Я сидел на полу лицом к окну, перебирая в руках фенечку. — Сай, кто он? Почему вы так странно реагируете друг на друга? — Мам, всё очень сложно… — Ты не хочешь говорить об этом? — мама подошла и села рядом. Я покачал головой. — Когда поедем в город, нужно будет купить подарки… Ещё я поговорила с Карлом, он сказал, что поможет с учёбой. Наймёт репетиторов. Ты нагонишь пропущенный год и поступишь сразу на второй курс. Я кивнул. — Саймон, вам придётся разобраться… — я снова кивнул, смотря на пылинки, что кружились в лучах солнца. Ближайший город находился в получасе езды. Он был небольшим, но ухоженным. Дома из белого кирпича с красными крышами, асфальтированные дороги. В центре города была небольшая площадь, куда мы и шли. Там стояли разные лавки. С едой, с рождественскими украшениями. Также была поставлена небольшая сцена, где проводились конкурсы, в основном, для детей. Джерри катил перед собой коляску Карла, мама шла рядом с ними. Я чуть позади. Маркус шёл в стороне. Он не хотел ехать, но дедушка настоял. Уже начало темнеть, и городок засветился огнями. Здесь было много народу. Меня постоянно отталкивали, я не успевал уворачиваться. Площадь была удивительно красивой. Откуда-то доносилась приятная музыка. Мама вела нас к лавкам, хотела купить подарки. Я взглянул на Маркуса. Тот стоял в стороне. Я видел, как ему было неприятно находится в кругу большого количества людей. А когда его задевали, он морщился. Я подошёл, он тут же повернулся ко мне. Смотрел, казалось, что с презрением. Опустив взгляд, я протянул руку к его руке в перчатке. Коснулся лишь кончиками пальцев, меня будто током ударило. Резко подняв взгляд, я испуганно отдёрнул руку. Мы стояли, казалось, что одни. Больше не было шума и людей. Я сделал шаг к нему. Он не двигался. Я вновь взял его руку, но уже двумя руками. И начал снимать перчатку. Маркус смотрел неотрывно, Как только я избавился от неё, сразу переплел с ним пальцами. — Ты чувствуешь? Он медленно кивнул. — Прости меня… Я не должен был бросать тебя, — я непроизвольно приблизился к нему. Смотрел уже не в глаза, а чуть ниже. С каждой секундой сдержаться было сложнее. Когда Маркус опустил голову ко мне, я почувствовал его дыхание. Ожидание прикосновения его губ заполняло сознание, перед которым меркло все остальное… Я почти не дышал, голова начала кружиться от знакомого запаха. Сердце забилось чаще. Я сглотнул. Сделал шаг назад. Маркус смотрел на меня. Взгляд слегка удивленный, но ещё потерянный. — Ты чувствуешь…? — вновь повторил я вопрос. Он также медленно кивнул. — Нам не нужны слова, ты и так всё знаешь. Прости меня, я совершил ошибку. — Вот вы где! — я убрал руку. Маркус начал снимать вторую перчатку. К нам подошёл Джерри. — Там вас Карл зовёт. Скоро фейерверк. — Мы сейчас подойдем, — Маркус ответил за нас. Но смотрел он всё также на меня. Теперь нам сложно оторваться друг от друга. Всё раздражало. Хотелось куда-нибудь уйти. Уйти от людей. — Хорошо. Если что, мы возле магазина пряностей, — Джерри не стал нас ждать. Он скорее хотел вернуться обратно. Когда парень ушёл, Маркус взял меня за руку и повёл в противоположную сторону. Мы шли к аллее. Остановились возле ближайшего дома. Свет от фонаря не доставал до нас. Маркус прижал меня к стене, одной рукой обнимал за талию, другой придерживал за подбородок. Он медленно наклонился. Но стоило ему коснуться моих губ, как я лишился воли. Я обхватил руками его лицо и притянул к себе, жадно целуя. Когда начался фейерверк, это не могло нас отстранить друг от друга. Нам уже было всё равно на проходящих людей. Уже нет ничего важнее нас. Касания Маркуса передавали его чувства, которые доводили до безумия. Казалось, каждый из нас хотел взять контроль над ситуацией, но чувства, будто на качелях, сменяли друг друга и не позволяли это сделать. Не было точного осознания, что мы чувствуем. Но это явно нам нравилось. Фейерверк закончился, люди больше не смотрели в небо. Они вновь начали ходить по площади. Мы с трудом разорвали поцелуй. Я начал поправлять на Маркусе шарф, незаметно, касаясь его шеи. За такое действие меня тут же поцеловали, я улыбался. Маркус притянул меня к себе, крепко обняв. — Теперь не смей делать поспешных выводов… — Угу, — я дышал, уткнувшись Маркусу в шею. Хочется продлить это время. Я стал замечать заинтересованные взгляды окружающих. — Нам надо найти своих, — Маркус говорил это, прикоснувшись своей щекой к моей. По телу пробежала дрожь. — Угу, — но мы всё равно так стояли. Время шло. Мы просто наслаждались, ведь нам было тепло в объятиях друг друга. — Саймон, отпусти меня, — Маркус попросил, в его голосе слышался смех. Я крепко держался за его одежду, не позволяя сделать шаг от меня. — Давай найдем наших и поедем домой? Думаю, что одной кровати на двоих нам хватит? — отстранившись, я заглянул в разноцветные глаза. Там уже было что-то большее. Это и пугало, и завораживало. — Думаю, хватит… — я улыбнулся. Маркус взял меня за руку и повёл в сторону магазина пряностей. Как мы всё это объясним? Подумаем над этим позже… -------------------------- Ох…. Всё очень сложно… Но, вроде, это конец третьей истории… Да… Это очень странно. Вам не кажется? Спасибо всем вам! 17.08.2018 История «Quiet loneliness» вошла в топ 40 популярных! И всё это благодаря вам! Мне трудно передать, что я сейчас чувствую… Это просто невероятно… И я хотела кое-что сказать вам… Во-первых, простите меня, что так долго не было главы. Я делала «секретные» дела. Думала, их закончу за пару дней, но оказалось, что это намного сложнее… Так вот… Теперь у нас есть группа… Спасибо, К Р И С, за идею… Может это новость кого-то обрадует… Но я не хотела, чтоб вы зашли в пустую группу. Поэтому я её заполнила. Теперь я буду оповещать там, когда появиться новая глава. Также там будет музыка, чтоб вы не искали. https://vk.com/whisper_of_the_heart_pdn Ещё! Вы знаете, как я люблю ваши комментарии. И теперь пред выходом новой главы, я буду подбирать несколько отзывов (около трёх) и цитировать их! Всё это будет в группе. В начале, вы можете заметить, что я пыталась уместить все комментарии, но с каждой главой вас становилось всё больше и больше. Но, пожалуйста, не обижайтесь, если не увидите свой комментарий. Это не значит, что он мне не понравился или я его не заметила… Позже я, скорее всего, сделаю дополнительно… Потому, что мне самой кажется это обидным… (там на некоторых картинках, мой телефон съел качество…простите, если плохо видно… я в скором времени постараюсь это исправить) Ещё! Я не знаю, как вы выглядите и все персонажи, что вы увидите там, это лишь то, как я представляю вас, когда общаюсь с вами. И, скорее всего, я ошиблась и вы выглядите иначе. Извините, если вас это обидит… Если вам что-то не понравится, скажите мне. Я исправлю… или удалю. Во-вторых… Следующая история будет не про Саймона и Маркуса. Да… Я сама «немного» удивлена. В «Detroit: Become Human» есть ещё один персонаж, который мне нравится… Это Даниэль… Его недолгое появление… и слова: «Ты солгал мне, Коннор»… заставляют болезненно сжаться сердце. Я знаю, что многим нравиться пара Коннор и Хэнк. Но для меня их связь никогда не переходила в большее, чем просто дружба (крепкая и настоящая). Будет ли вам интересно прочесть историю от меня про Даниэля и Коннора? P.S. И мне очень хочется узнать ваше мнение о группе. Я много вложила в неё. Всё это меня так охватило, что я не могла спать! Te Amo… ♡