Больше чем любовь

— Хорошо, я уйду, только, Раф, не надо молчать и страдать про себя, есть люди, которые тебя поддержат и поймут, — Сульфус посмотрел в мои глаза.  — Интересно, где эти люди? — я отвернулась от него.  — Они даже ближе, чем ты думаешь, — он пытался смотреть в мои глаза.  — Эти люди могут и девочкой по вызову назвать.  — Но они могут понять свои ошибки, — он хочет, чтобы я его простила.  — А если нет?  — Надо доверять людям, Раф, давай поговорим.  — Поговорим?! Наш разговор нарушил звонок.  — Я не хочу с тобой разговаривать. Конец POV Раф Девушка встала, но тут же села и взялась за голову.  — Раф, что с тобой? — он потрогал её лоб.  — Всё хорошо, — она посмотрела на меня и пыталась улыбнуться; какая же фальшивая улыбка.  — Да ты горячая, быстро иди домой.  — Хорошо, скажешь учителям, что я заболела, на этот раз я очень рассчитываю на тебя.  — Я не подведу; ты на мотоцикле?  — Да, и перестань делать вид, что тебя заботит, что со мной, пока.  — Пока. POV Сульфус Раф ушла, а я сидел и улыбался — лёд тронулся, немного, но тронулся». Конец POV Сульфус Дома у Раф «У меня очень сильно болит голова, видимо, и правда заболела. Или может это из-за Сульфуса? Сложно, когда не знаешь, важен ты человеку или нет. Когда он говорит одно, а делает совершенно другое. И сложно понять, как дальше общаться, потому что он и не отпускает, но и не держит. Эх, никто не обещал, что будет легко, терпи моя душа, терпи. Вот бесит, когда все идёт так чётко и ровно, а потом случается какая-то фигня и всё, начинается депресняк и хочется неделю лежать и ничего не делать. Дома всё ещё никого не было. На работе, как обычно, а кто же будет заботится о столь важной персоне, обо мне? Голова болела всё сильнее. Я переоделась в пижаму с котятками и легла на диван в зале. Я включила телевизор. Дома так хорошо, особенно когда ты один. И можно погрузиться в свои мысли. Я выключила телевизор и решила подумать. Сколько друзей у меня было, они ведь говорили, что навсегда, а теперь у них новые друзья. Не хочу больше временных людей в своей жизни. Просто не хочу. По щекам прокатились слёзы; я вспоминала те дни, которые были счастливее, чем вся жизнь. Голова стала болеть ещё сильнее. Я думала обо всём. И почему-то в голову влез Сульфус. Эх. Я вспомнила всех своих бывших парней. Может, я просто слишком сложная, чтобы кто-то искренне полюбил меня? Человек не так нуждается в любви, как в понимании. Мне не хватает кого-то, кто мог бы быть рядом. Как же грустно. В голову начала лезть всякая дичь. Хорошо быть носком: лежишь себе где-то, тебя все ищут, без тебя никуда не идут, а ещё у тебя есть вторая половинка. Кайф. Так, стоп, чо за дичь, кажется, жаропонижающее не действует. В дверь позвонили, я проснулась; я даже не заметила, как уснула. Надеюсь, что это родители, так как богиня красоты из меня не очень: лицо опухло, на голове странная конструкция, пижама помятая. Я открываю и вижу этого улыбающегося кренделя; он стоит, закинув на плечо чёрную кожанку.  — Ну привет, красотка, — он посмеялся.  — Ну пока, красавец, — я начала закрывать дверь, но он поставил свою ногу, и она не закрылась.  — Раф, нам надо поговорить, я зайду?  — А разве отрицательный ответ тебя остановит?  — Конечно, нет.  — Заходи, выпендрёжник.  — Кто бы говорил. Я громко вздохнула. В голове пронеслось множество мыслей, как его выгнать.  — Как чувствуешь себя? — он выглядел очень странно.  — Всё было великолепно, пока ты не пришёл. Он засмеялся.  — Смейся, смейся, а я тебе глотку во сне перережу, — я улыбнулась. Он поперхнулся.  — Ты пила таблетки? а то, видимо, у тебя жар, — он был немного в шоке.  — Не бойся, пила, как в школе дела? Как Ури и Кабале? Он опустил голову.  — Раф, понимаешь, они в больнице. Моё состояние невозможно было описать, я взялась за голову. Менее было всё ровно на всех.  — Что с ними и в какой они больнице?  — У Кабале сотрясение мозга, может быть небольшая амнезия, она ещё не очнулась, а у Ури сломана левая рука. Они в районной 25, а что?  — Закроешь дом, когда пойдёшь выходить. Я обулась в кеды и взяла ключи от байка, перед этим кинув ему ключи от дома.  — В смысле, Раф, ты куда?! У тебя не то состояние.  — Пошел к чёрту, я уехала. «Раф, дура, блин. Совсем с катушек слетела». Раф быстро выскочила на байк и завела его; она посмотрела в зеркальце: да уж, ехать в пижаме и с шишкой на бошке очень круто, да и шишкой это не назовёшь. Из дома выбежал Сульфус.  — Дура, стой. Совсем, что ли, с таким видом в психушку заберут.  — Отвали, дом закрой. Она поехала; шишка сразу расплелась, на глазах появились слёзы от ветра. Она подумала над словами Сульфуса и решила быстро заскочить в бутик. Она со скоростью молнии забежала туда, выбрала себе шорты и футболку — это было первое, что попалось на глаза; она расплатилась, оделась и выехала. Она увидела Сульфуса на байке; он тоже её заметил и остановился.  — Дурочка, что ли?  — Умнее некоторых; что-то мне плоховато.  — Я говорил тебе, едь домой.  — Отвали, поехали давай.  — Нет, ты едешь домой.  — Пф, Сульфус, ты что, не понимаешь?!  — Чего?  — Расстояние заберёт у нас всех. Они нуждаются в нас сейчас, а ты. Мы разочаровываемся в людях именно потому, что они не способны ради нас на то, на что мы способны ради них. Ты понял?!  — Эм, нет.  — Ты, тупой валенок. Я завела байк; парень что-то возмущённо кричал, а я поехала. Через десять минут я была возле больницы; я забежала и врезалась в врача.  — Извините, пожалуйста.  — Ничего, девушка, вы к кому?  — К вам поступили две больные Кабале и Ури, что с ними?  — В смысле? К нам таких не поступало.  — Извините, я, наверное, ошиблась, до свидания. Дрожащие руки набрали номер Ури. Она ответила.  — Ури, ты где?  — Я дома, Раф, что с тобой, ты плачешь?  — Нет, всё хорошо, завтра расскажу.  — Пока.  — Пока. Вот сука. Я его убью. Ах, вот же он. Он остановился и снял шлем; он ржал. А по моему лицу катились слёзы. Я завела байк и села на него. Он подошёл ко мне и всё ещё ржал.  — Раф, я не думал, что ты мне поверишь.  — Ненавижу тебя. Я завела байк и вылетела со двора больницы, я летела всё быстрее, кажется, ещё чуть-чуть и я врежусь в кого-нибудь. Всё обошлось. Я забежала в дом. Как же я его ненавижу. Я закрылась на все замки. И достала из ящика бутылку вина. Я почти не пью, но сегодня просто сил не хватает сдержаться. Я пила уже пятый бокал; по телу расходилась дрожь. В дверь постучались. Я посмотрела в глазок. Опять он. Сука, ненавижу. Я села за стол и пила дальше. Странно, в 13 лет я думала, что не притронусь к алкоголю. Он всё стучал и кричал; он знает, что я дома. Ещё один стук и я его прикончу.  — Сука, пошёл вон. Я ненавижу тебя. Почему всё время ты делаешь мне так больно???  — Раф, прости, я не хотел. Я молчала, а он стучал. Я открыла окно и посмотрела на него. Он заметил меня. Он содрогнулся от моих потемневших глаз. Я слишком много плачу. Честно, когда наши взгляды встречаются, моё тело превращается в большую мурашку. Я закрыла окно и начала плакать с большей силой.  — Раф, почему ты молчишь, скажи хоть что-то!  — А я не знаю, как объяснить людям, что молчание это моё хобби.  — Ты чо, бухаешь там?!  — Представляешь, да, вначале доведёте, а потом извиняетесь.  — Раф, открой. Мои руки перестали слушаться меня, и я открыла ему. Он смотрел на меня и молчал. Я тоже молчала. Мы смотрим друг на друга. Больше, чем просто друзья. Он обнял меня.  — Что это за нежности?!  — Это мои извинения к тебе, Раф.  — Ты все ещё не прощён.  — Ну, ты хотя бы выслушала меня, это уже хорошо.  — Всё, уходи, мне нужно побыть одной.  — Но всё равно знай, я буду ждать вечность, чтобы ты простила меня. Я облокотилась на дверь и смотрела, как он уходит и улыбается. Что со мной? Мне пришла СМС…