Жюли плюс зомби-апокалипсис равно...?

      Ниган свирепо оскалился, бита в руке нетерпеливо подрагивала. Налитые кровью глаза почти брызгали этой самой кровью на скорчившуюся перед ним дамочку. Дамочка теребила край обернутого вокруг еще мокрого тела розового полотенчика, косилась в сторону и тихо плакала.       Ниган мимоходом отметил, что плакала рыжая сучка просто шедеврально. Надо же, и минуты не прошло, а он уже почти до седых волос довел наглую девку своим неподражаемым величием! Выдвинул челюсть, обвел окружающих торжествующим взглядом…       «Я хорош, что поделаешь, пиздец, как хорош, она в шоке!» — подумал Ниган.       «Волосы то просохли совсем, теперь не уложишь! Придется заново мыть…» — подумала дамочка-рыжая-сучка Жюли, не забывая трагически всхлипывать. Как будто ненароком, она нервной тонкой рукой отвела волосы с плеча на спину. Хрустальные слезинки медленно катились по высоким скулам, далее, не сворачивая, вниз, на точеную шейку. Голова немного откинулась назад, глаза страдальчески прикрылись.       — Так то! Какой я тебе, нахуй, Ганечка?! — у Нигана аж шерсть дыбом встала от воспоминаний о нанесенном оскорблении, — Я здесь главный, я центровой, блядь! А ты — или лежишь с проломленной башкой, или тихо ссышь от страха и…       — Ссу, — тут же преданно вскинулась Жюли, сложив молитвенно ручки, — то есть, я выбираю «ссать»! Больше никогда, Ниганчик, правда!..       Заливающийся нехорошим багрянцем, выпучившийся Ниган, ее немного обеспокоил — «Всё-таки мужчина пожилой уже, мало ли… апоплексия?»       Ниган отошел от нее на пару шагов, и ошалело оглянулся на застывшего столбиком Рика.       — Это… что? — неожиданно цензурно вопросил Бандит-Захватчик у Гениального Лидера, показывая на Жюли битой.       Так в фильмах показывают на какую-нибудь инопланетную желейную «жизнь», мол, «Оно коснулось меня, я заражен!»       Потом, правда, эту «жизнь» начинают помещать в лаборатории и тыкать палочкой — «Оно что, сдохло?!», поэтому Жюлечка решила сбавить обороты.       — Хочешь забрать её? — встрепенулся Рик, надежда тонкой змейкой шевельнулась в его измученной душе.       Вокруг тут же поднялся невыразимый гвалт: Лори взвизгнула что-то о подруге и нерушимой женской дружбе; Кэрол сообщила, что будет защищать семью до конца и ушла за ножом; Карл разрыдался, Дэрил сказал: «Угхм», — а остальные громко загомонили. Но пуще всех орал что-то о смертном грехе предательства и даже «Прокляну!» отец Габриэль.       Жюлечка обвела галдящий народ благодарными глазами, и прослезилась. Уже от умиления.       — Цирк! Какой-то ёбаный цирк с конями, — страдальчески сжал пальцами переносицу Ниган. Рыжая стерва отвлекла внимание зрительного зала на себя, и надо было либо крушить ей башку, либо наверстать.       Это был вызов! Наверстать! Красиво затянутая кожаной перчаткой, аристократическая мужская рука прошлась по лбу, привлекая внимание публики, и замерла на виске. Ниган подумал, и еще немного постоял, тяжело дыша, откинув голову и прикрыв глаза. Тёмные тени от длинных ресниц легли на фактурно небритые щеки. Красный шарф пиратски контрастировал с черной курткой.       «Корсар», — думал Ниган, — «я — свободный корсар!»       «Индюшоночек сладкий, — думала Жюлечка, зыркнув на шарфик, но на коллегу по актерскому цеху посмотрела искренне восхищенно, — отыграл то как, ай, браво! И печать былой трагедии на лице, ах! Лучше, чем у меня!»       Ниган немедленно поймал эту искорку восхищения, впитал и уверился.       — Сегодня никто не умрет, — благодушно бросил он окружающим, Жюли тихо, с благоговением, аплодировала, — грузимся! Эту рыжую… занозу в жопе можешь оставить себе! — бросил он Рику.       Толпа восторжествовала, Рик поник.

***

      Уже ближе к вечеру в ворота снова постучали ногой — огромный лысый Спаситель привез хрустящий пакет, молча отодвинул Рика и вошел в один из домов. Вышел уже без пакета и быстро уехал.       «Терроризм, тротил-взрывчатка, провокация!» — пронеслось в голове у Рика.       «Ох, Жюлька!» — со смешком подумала Мишонн.

***

      Жюли трепетно допела романс, безбожно транжиря воду, и вышла из душа. В комнате было уже по-вечернему прохладно.       На кровати, томно переливаясь, лежало пылающее оранжево-красное платье, кажется, от Валентино. Тонкий шелк струился, медленно стекая с покрывала прямо на пол. Казалось, платье живет своей собственной жизнью, презрительно всматриваясь в окружающих.       Жюли сбросила розовое полотенчико и присела рядом с огненной шелковой рекой, нежно погладив пальчиками.       — Га-а-анечка, — ласково промурчала она, вскакивая, — овации и выход на бис! — Сделала реверанс, улыбнулась, и взбила и без того пышные кудри.