Жюли плюс зомби-апокалипсис равно...?

      Сквозь сон навязчиво прорывались глухие звуки голосов и ругани.       «Опять, что ли, Диксоны передрались? — Лениво предположила Жюли, снова задремывая.       В дверь резко заколотили, заставив ее в панике подорваться на кровати — ходячие!       Стоп.       Бледно-лиловые стены, тонкая лепнина. На круглом столе несколько сложных разномастных букетов, здесь же, на полу, рассыпавшись веером, увесистая стопка бумаги. Во рту отчего-то пересохло, Жюли осторожно спустила ножки с кровати. Внизу что-то бряцнуло, заставив ее сильно вздрогнуть, и нагнуться посмотреть — пустая бутылка из-под сухого розового.       «Ничего не понимаю, что… как? Я спятила?» — Жюлечка схватилась за кудри и потянула в разные стороны. В дверь опять стукнули, а потом беспардонно вломились.       — Ты жива, моя черешня?! Ты какого хера вчера истерику то закатила?! — Жюли в полном отупении следила за бегающим по ее номеру Ниганом в куцем халатике и сеточкой на волосах. В голове начало слегка проясняться.       — Ис… истерику? — На всякий случай переспросила отупевшая. Ниган закатил глаза.       — Орала, как оглашенная, мол, образ у тебя не идет! Запулила в меня какой-то хренью из императорского сервиза, портье чуть не помер от инфаркта! А я при чем?! Алё-о-о, ты еще здесь? — Он похлопал по щеке ошалевшую от собственной догадки Жюли, — Люсь, ну ты что?! Приехали врачи, вкололи тебе волшебной водички в задик, каюсь, задик видел — хорош! Лю-у-усь?       — Я твоя жена, которая умерла? И… у тебя бита, названная моим именем, обмотанная колючей проволокой, ты ей ходячих крошишь? — Заторможено поинтересовалась Люся-Жюли.       Ниган молча пожевал губами и задумчиво покосился на телефон. «Куда? — подумал он, — сразу в дурку?»       — Нет, нет! Подожди! — Повелительно взмахнула рукой новоявленная сумасшедшая.       Она подорвалась и резко подскочила к зеркалу. Синие испуганные глаза, высокие скулы и… темно-русые кудри в разные стороны. Никакого рыжего.       Жюли, скривив губы, в отчаянии сказала: «А-а-а-а-а-ы-ы-ы-ы-ы», — а потом просто завыла куда-то в потолок.       Ниган тут же сделал похер-фэйс, сел на диван, откуда обзор был идеальным, и приготовился смотреть дальше: оценивать, поправлять, советовать. Если бы рядом обнаружился попкорн, он начал бы его есть, но «хлеба» не было, только «зрелища».       Жюли коротко подышала, так и держа себя за кудри, и еще раз оглянулась. В углу стоял «ультралегкий, суперсовременный спутник» — любимый чемодан, на спинке кровати висело помятое огненное платье, а возле шкафа валялись… этого Жюлечка уже никак не могла вынести! Она схватила желтенькие босоножки с цветочками, плюхнулась на пол и разревелась, покачиваясь и прижимая еще пахнущую обувной коробкой пару к груди.       Ниган восхищенно зааплодировал, и тут же привычно увернулся от летящей в него босоножки, но! Вторая прилетела ему точно в лоб, опрокинув за диван…       «То-то всё было так отрывисто! То одна картинка, то другая! И так ярко всё!» — Жюлечка быстро подползла к рассыпанным на полу листам. Сценарий — «Жюли и Султан», трагикомедия в трех актах.       «Что же, теперь я знаю, как играть Жюли, — печально подумала уже окончательно Люся, — сегодня же крашусь в рыжий!»       Из-за дивана, кряхтя, выполз Ниган, на всякий случай прикрываясь подушкой.       — Ты это… чего дерешься то? — примирительно пророкотал ей коллега, собственно, «Султан», — сколько работаю с тобой… влюбилась, что ли?       — Это все просто сон, пьяный угар плюс «волшебная водичка», — отчаянно прошептала Люся, — всё не по-настоящему!       — Ты тогда это… поклонника этого своего вчерашнего угомони! — Велел Ниган, ища под диваном слетевший во время атаки тапочек, — он мне сейчас в коридоре чуть в бубен не дал! А у нас репетиция через три часа, в театре Фокс… ты куда?!       Люська уже выбежала в коридор — никого! Никого!       Вниз по лестнице, прямо в халатике с кружевцами, в холл — портье вздрогнул и присел за стойку. Нет, нет, все мимо! На улицу!       Утренняя брусчатка приятно холодила босые ступни. Голуби шумно купались в луже. Цветочница уже расставляла вокруг магазинчика горшки с пышными петуниями.       На углу, опираясь на огромный мотоцикл, стоял удрученный Мэрл и раздраженно щелкал зажигалкой. Во рту уже торчала сигарета.       Люська вдохнула и забыла, что надо бы дышать дальше. Оглянулась — младшенького в поле видимости не было. А он… существует?       Диксон, естественно, уже ее заметил и усмехнулся.       — О-о-о, цыпа, Великая актриса и Свет очей моих, блин! Вчера не до конца отшила? Добить выперлась? — А сам-то нервничал, сигаретку даже убрал, что тут же отметила Люси, подходя ближе.       — Прокатишь? — Невинно поинтересовалась, осторожно погладив блестящий руль пальчиками.       — Вчера то не накаталась еще? — Прозвучало двусмысленно, и Мэрл тут же добавил, — Да не, довез я тебя, а то мало ли… пьяненькая была. Иди одевайся, завтракать поедем…