Жюли плюс зомби-апокалипсис равно...?

      Торговый центр был оставлен уже давно, судя по слою пушистой пыли на полу главного холла. По углам валялся какой-то мусор и сухие листья, но витрины еще сохранили какую-то особую притягательную… прозрачную хрустальность.       Растрепанная Жюли стояла посреди просторного полукруглого зала, прижав сжатые кулачки к груди. Ротик был приоткрыт, а в огромных синих глазищах застыла отрешенность, свойственная разве что познавшим Дзэн. Полный Дзэн.       Мэрл, бегавший где-то сбоку, складывая штабельками уже окончательно покойных ходячих, вдруг остановился и глянул напарнице в лицо, заподозрив неладное. Видимо, тот самый полный… Дзэн.       — Так, цыпа, мы тут это, только за хавчиком, сечёшь? Щас тележку соберём, и айда!       — пришлось пощелкать пальцами перед носом, чтоб на его грозные речи обратили внимание, — так что ты заканчивай тут… возбуждаться, поняла?!       — Но… но мне нечего надеть! — Жюли тут же опомнилась и вцепилась Мэрлу в протез неожиданно цепко, синие глазищи смотрели с отчаянием, — Мэрлик, я на минуточку, правда, правда! Туда и обратно! Ты пока тут… ну, не знаю, посмотри что-нибудь себе, эти, как их, пассатижи там. Пожалуйста, я свихнусь скоро! — Из ее глазищ тут же хлынули слезы, обильно орошая протез.       — Слышь, харе мне поливать тута! У тебя там не живая водичка, и обратно у меня клешня не отрастет, только плесень разведёшь! — Мэрл попытался отцепить страдалицу от себя, но Жюлечка не собиралась так легко сдаваться, — ну, куда я тебя отпущу?! Там же не проверено ничего! Чтоб потом тебя из ходячих выковыривать?! По частям?       Жюли подняла на него глаза. Они были так полны отчаяния, мольбы, обещания вечной благодарности, что аж… капало через край.       — Пять минут, цыпа! — Сдался Мэрл, уже ругая себя за податливость.       — Полчасика, — пискнула нахалка, — умоля-а-аю…

***

      Следующие три часа прошли для Мэрла как в тумане. Начиналось все просто кайфово! Дамочка мгновенно перестала плакать, вдруг порывисто сдернула с себя порванную юбку, а когда стянула через голову и маечку, Мэрл решил, что его будут благодарить прямо сейчас на полу, авансом, но…       Маленькие и очень сильные ручки таскали его из одного отдела в другой, периодически кидая на ходячих: «Ой, фу, и этого тоже! Скорее! Там за ним браслетики лежат, хочу-у-у!». После ему под нос совали туфли всех цветов радуги и вопрошали:       — Мэрлик, тебе больше фисташковый нравится, или бланманже?       — Ну, нахуй! — Только успевал отмахиваться оторопевший реднек.       А мимо уже вихрем проносились: «горящее синим пламенем» боди; пышные розовые воланы, что-то сплошь в цветах, дюжина кружевных трусов, откуда-то вынырнула балетная пачка, и ещё серёжки, и ещё…       У Мэрла вдруг резко заболела голова (хотя чему там болеть, она же — кость?!). Замутило, и от этого он тут же взъярился было, но потом обнаружил свою мучительницу наполовину воткнувшейся в какой-то расхристанный ящик, и растерялся. Жюлечка, чирикая песенку, напряженно откапывала что-то внутри вороха шмоток. Короткое новое платьице, с торчащей еще сверху биркой, задралось, открывая трусики расцветки «Леапёрд».       Мэрл с «Леапёрдом» смерили друг друга недоумевающими взглядами:       «Как эта кукла живая еще?» — спросил Мэрл собеседника, из наболевшего.       «А пёс ее знает!» — задумчиво ответил «Леапёрд», покачиваясь на округлых выпуклостях.

***

      Еще через два часа Мэрл полулежал у неработающего уже фонтана в холле и напряженно вспоминал — а почему он, собственно, женщин-то не бьет?! Может, пора начинать уже? Есть же там, ну… особо тяжкие обстоятельства, или состояние аффекта?       Вокруг истерзанного реднека кружилась в танце абсолютно счастливая Жюли.       Прикрыв глаза, она легко встала в пятую позицию, взмах ножкой — гранд батман, балетная пачка, надетая прямо поверх узких брючек, взметнулась сахарной ватой. Два маленьких шага в сторону, и… оп! Прыжок — кабриоль, а после — красиво застыть в арабеске, прогнув спину, руки чуть на излете, как у раненой птицы. Ах, да, и глянуть на реакцию зрителей.       У Мэрла отвалилась челюсть. Жюлечка немножко смущенно поперебирала ножками — флик-флак, и снова бросила кокетливый взгляд из-за плеча, прикрытого пышными воланами алого топа.       — Так, цыпа-балерина, гранд фуагра и всё такое! — Опомнился Мэрл и решительно сел, — давай, сразу выкладывай, какие у тебя еще там завихрения имеются, чтоб я был морально подготовлен! Ты… колешься?       Жюли брезгливо наморщила носик и помотала головой.       — Нюхаешь? Или… травка? Колёса веселья?       Жюлечка прибавила к наморщенному носику высунутый набок язык.       — Бухаешь?       Дамочка задумчиво возвела глаза наверх, нерешительно пожала плечами, прижав пальчик к губам — «Сухое розовое, же…»       — Ух, ну, хоть что-то нормальное! — Облегченно вздохнул «следователь-дознаватель», — охренеть, кучу времени просрали! Я больше ни в какие твои шоппинги… ни в жисть! И учти, шмотьё свое сама потащишь! И не надо на меня ТАК смотреть!