Двоедушцы

***

      Картина в кают-компании была более чем сюрреалистическая.       На диванчике сидели Катерина и Ритка. На лице врача была доброжелательная профессиональная заинтересованность, на лице механика почти восторг — ее приборчик мерно попискивал в нужной тональности каждый раз, когда она направляла его на зомби — Ритка наконец нашла свой блуждающий энергетический импульс. Максим сидел на подлокотнике дивана, скрестив руки на груди, и думал, что в принципе, можно уже не удивляться. Чего уже удивляться? Надо выяснять, что происходит. И допрос зомби не хуже других способов. Джек стоял за спинкой дивана, между Катериной и Максимом. Мальчик явно чувствовал себя так в большей безопасности. Бастиан стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к стене рядом со шлюзом в рубку. В руках у пилота была внушительная монтировка, а в глазах решимость. Напротив пилота устроились Дани и Эль, один стоял, копируя позу напарника, второй сидел на полу, выпрямив одну ногу, а другую согнув в колене и положив на нее руку. Рыжики опять были в одинаковых футболках и джинсах, так что различить их было можно разве что по позе — Эль имел привычку устраиваться на полу. Тина предупредила, что в следующий раз не промахнется и стала так, чтобы в случае чего на линии огня между ней и зомби не оказалось никого из команды. Максим понимал, что это, скорее, для успокоения команды и сомневался, что придется стрелять. Но все же присутствие вооруженной Тины придавало больше уверенности даже ему самому, так что напоминать девушке лишний раз о том, что они в открытом космосе и стрельба из бластера может быть чревата, он не стал. Она взрослая девочка и сама все понимает.       Зомби усадили на стул посреди кают-компании. Примерно на равном расстоянии от всех. Смотреть на него было жутко — но команда явно старалась не сосредотачиваться на своих ощущениях. Сейчас, наконец, предоставилась возможность получить информацию хоть об одной проблеме — вот что было действительно важно.       Мертвец говорил плохо, медленно, с трудом ворочая непослушным распухшим языком, пропуская союзы, но явно очень старался донести свои мысли в правильном ключе.       Максим настоял, чтобы рассказ начался с самого начала. А сначала хотелось бы понять, что такое лоа и откуда они вообще взялись? Как оказались возможны духи, зомби, воскрешение мертвецов и переселение душ на одной маленькой окраинной планетке, в то время как остальное человечество считало это не более чем суевериями, нормальными в рамках религии, но никак не в реальности техногенной цивилизации?       Оказалось, они и невозможны. Никакой мистики… кроме той, которую создали сами люди.       Первые поселенцы, прибывшие на Туами, действительно были адептами древней религии Вуду. Новая планета была будто создана для них и их верований. Густые джунгли, многоводные реки, многочисленные болота, невысокие, поросшие лесами, горы с бесчисленными естественными пещерами. И фауна, основанная в основном на близких к рептилиям безногих животных.       Позже выяснилось, что Туами населена не только неразумными пресмыкающимися. Но туземная раса тоже легла на верования колонистов, как родная.       Разумная жизнь Туами уже давно не была материальной, еще в незапамятные времена выбрав энергетическую форму существования. Но такой прогрессивный эволюционный путь по прошествии тысячелетий обернулся ловушкой — раса вымирала.       Оказывается, не привязанная к материи жизнь тоже может зайти в тупик в своем развитии. Ведь мало просто продлять свое существование, нужно не останавливаться в развитии и не терять само желание жить, развиваться, совершенствоваться. Новый опыт, различные трудности, задачи, цели, достижения, тактильные ощущения, эмоции — все это являлось мощным двигателем эволюции, работало на прогресс как отдельного существа, так и всего вида. Электромагнитные сгустки энергии, которыми являлись современные разумные жители планеты, были всего этого лишены…       Выяснилось, что для получения подобного опыта им нужен симбиоз с высшими формами жизни. Туами уже давно не могла предоставить своей цивилизации этой возможности. Симбиоз с организмами эндемических животных позволял всего лишь продлять существование, но делал его бессмысленным. Раса потихоньку деградировала. Большую часть времени коренные жители Туами уже проводили в спячке, закуклившись в выбранных вместилищах — облюбованных минералах, ракушках, долгоживущих растениях. Новые поколения туземцев Туами жили простым дублированием информации поколений предыдущих, почти не получая собственного опыта, почти не развиваясь. Они все больше походили на бессмысленные блуждающие радиоволны, несущие обрывки никому не интересной информации. Старейшины, жившие не одну сотню лет и накопившие множество знаний, уставали длить такое существование. Они не видели смысла просыпаться. Зачем? чтобы видеть, во что вырождаются младшие поколения? Их раса вымирала, и они ничего не могли с этим поделать.       К счастью, на Туами прилетели люди.       Новая религия стала спасением для старой вымирающей расы. Пришельцы не просто были новой высшей разумной формой жизни, способной дать симбионтам толчок. Они были готовы к подселению еще одной души. Их культ вертелся вокруг одержимости духами-лоа, все верования говорили о том, что подобная одержимость несет только благо. Они готовы были принять в своей разум и тело кого-то еще. Более того, желали этого. Они считали это благословением. А практикуемые ритуалы, вводящие адептов в транс, были идеальной подготовкой.       Каждый обрел необходимое. Туземная раса — возможность выжить. Новые поселенцы — подтверждение тому, что их вера истинна и их лоа реальны.       — Ни хрена себе контакт! — потрясенно выдохнул Бастиан, позабыв, похоже, даже про монтировку. — То есть эти фанатики обнаружили новую неизвестную инопланетную расу и даже не поняли этого?!       Команда раздраженно на него зашикала. Рассказ лоа Ошалы продвигался медленно — ему было сложно заставлять мертвое тело говорить, слушателям — было нелегко правильно понимать смысл конструкций. Хотя сложнее было не торопить рассказ, а терпеливо слушать и не перебивать.       Конечно, далеко не все и далеко не сразу стало гладко и хорошо.       Первые попытки подселения «духа» в тело человека оборачивались фобиями, депрессиями, психическими расстройствами, буйным помешательством. Юное поколение туземцев Туами не умело обращаться с такой сложной структурой, как инопланетный разум. Часто после подобного опыта их структура разрушалась. Обе стороны стали осторожнее в своих попытках.       Несколько лет ушло на правильное выстраивание отношений «лоа» и людей. Туземцы приняли терминологию пришельцев — сами себя они давно никак не называли, общаясь друг с другом на совершенно ином уровне восприятия. А для коммуникации с людьми вполне подходила привезенная и структурированная ими же терминология. Не хуже любой другой.       Стало понятно, что молодые лоа, прежде чем вселяться в живого разумного человека, должны пройти подготовку, обучиться работать со сложной нервной системой и мозгом. Как нельзя более кстати пришлась для этого теория зомбирования. Но не живых людей, при помощи ядов и наркотических веществ. А именно поднимание уже мертвых тел. К счастью, благодаря своим верованиям, поселенцы отнеслись к этой идее со спокойствием и даже некоторым энтузиазмом. Мертвые тела было сложнее «воскресить», сложно заставить вновь двигаться, сложно долго поддерживать в рабочем состоянии. Но можно учиться правильно работать с нервной системой, чтобы после не причинять вреда живым.       Со старейшими лоа тоже вышла заминка. Они-то как раз не наносили вреда психике и разуму симбионтов. Но не каждое тело, не каждая нервная система была способна вместить их сложность, объем энергии и информации, который они собой представляли. Мозг в буквальном смысле слова мог выгореть. Организм симбионта — погибал. Хрен редьки не слаще.       Но люди оказались упрямы в тех случаях, когда в дело вступала вера. Чтобы помочь религии, они вооружились наукой. Через какое-то время были определены физические параметры организма, способного на взаимный плодотворный симбиоз с «духами».       Кроме чисто экзистенциального интереса при подселении люди преследовали и довольно корыстные цели. Каждый зрелый лоа привносил в слияние определенные полезные бонусы. Туамцы обращались с разумом своих носителей бережно. Они помогали излечиться от неврозов, мигреней, преодолеть умственное и эмоциональное отставание, перешагнуть депрессию. При достаточно долгом и регулярном контакте (а подселение не было постоянным, одержимость длилась периодами, в перерывах лоа все так же отдыхали в спячке, спрятавшись в своих хранилищах-веве, только теперь не разбросанных по всей планете, а заботливо собранных в храмах и при личных алтарях), люди излечивались от старческого слабоумия, паранойи, шизофрении, болезни Дауна, Альцгеймера и аутизма.       — И этому есть медицинские подтверждения? — не удержалась Катерина. — Официально зарегистрированные факты? С историей болезни и прогрессом выздоровления?       Теперь уже попросили подождать с вопросами ее. Всех интересовало продолжение истории. Только рыжики переглянулись на мгновение.       Еще больше бонусов давала одержимость старейшинами. Глубокие знания о планете и ее обитателях, развитие интуиции до почти сверхъестественного уровня, феноменальные аналитические способности, умение понимать людей и их стремления, безошибочное диагностирование состояния… Чтобы получить подобные способности жители планеты, как один, выстраивались в очередь на обследования. Каждый надеялся, что именно ему улыбнется счастье и именно его организм будет способен принять старших лоа.       Но счастливчиков были единицы.       Лоа Ошала удалось такое слияние лишь единожды. Его симбионтом стал один из старейших бокоров, прилетевших на эту планету, духовный лидер и, по совместительству, глава на тот момент еще совсем небольшого поселения. За десять лет сотрудничества оба получили друг от друга огромное количество опыта и пользы. А после старый бокор умер. А тот, кто смог бы принять в свое тело старшего лоа Ошала, не появлялся последующие сорок пять лет.       Пока на планету не прилетела семья молодых специалистов и их сын. Обязательное медицинское обследование, необходимое для подтверждения страховки, показало, что мальчик каким-то невообразимым образом подходит для подселения Ошала.       — Так вот зачем вам я, — подал голос ошарашенный Джек. — Но почему вы просто не сказали? Почему мне просто все не объяснили на Туами? Зачем понадобилось… — он запнулся, было очевидно, что мальчику тяжело заставить себя это выговорить. — Зачем вы убили моих родителей?       — Не я. — прохрипел мертвец. — Не мы. Не лоа.       Но вместе с надеждой на жизнь и развитие, новым опытом и возможностями, люди привезли с собой зависть, жадность, ревность, амбициозность, жажду власти, алчность… интриги.       Лоа не интересовала власть, иерархия, деньги, влияние. Им нужен был лишь опыт, новые знания, возможность развития. Люди были устроены иначе.       За время, пока Ошала и некоторые другие старейшины ждали тех, кто сможет их принять, симбионты остальных старейшин, используя полученные от них знания и возможности, выстроили свою иерархию, поделили сферы влияния и финансовые потоки. Им не нужен был еще один претендент. Им не нужен был мальчишка-чужак, которого придется принимать в круг посвященных, делиться властью над умами верующих, открывшимися перспективами.       Замешан ли кто-либо в смерти родителей Джека, Ошала не знал. Основную часть времени он проводил в спячке, ожидая, когда мальчик окончательно повзрослеет, его организм прекратит рост и можно будет говорить о симбиозе. Но время от времени все же просыпался, чтобы приглядеть за своим избранным. И ему все меньше нравилось то, что он видел. Ошала успел достаточно узнать людей за время, когда вселялся в бокора много лет назад. Он понял — творится что-то не то. Ошала знал, что старшие лоа не позволили бы людям причинить мальчику физический вред. Более того, если бы их симбионты решились на это — отказались бы от симбиоза. Но им приходилось время от времени впадать в спячку. И люди, конечно же, нашли выход.       Страх — один из самых действенных рычагов. Зачем убивать мальчишку или насильно отправлять его с планеты, если можно запугать до такого состояния, чтобы он сам прыгнул в первый попавшийся корабль и улетел. А после можно извиниться перед старшим лоа: простите, но одержимость исключительно добровольное дело, а мальчик выбрал свой путь…       Так что Ошала, выйдя из последней спячки, не торопился в следующую, как бы тяжело ему ни было без носителя вне своего веве. Он перебивался временным подселением в тела животных, держался, затрачивая собственное могущество, но находился неотступно при Джеке. Чтобы лично увидеть и передать соплеменникам, как люди решили обмануть его и их в своих целях.       Так он и оказался на корабле. А корабль оказался его ловушкой. Вселиться в Джека он не мог, в кого-то из экипажа — тоже. Как-то заявить о своем присутствии удавалось только когда люди спали — тогда их сознание могло воспринять его и без подселения, да мелкими поломками техники. Когда на борту оказалось уже мертвое тело, Ошала получил шанс поговорить.       — Значит, мне не привиделось, — раздался потрясенный голос Нины из коридора.

***

      — Вы не можете вселиться в ребенка, — резюмировал разговор Максим; ему показалось, что за спиной раздался тихий выдох Джека. — Мы не можем этого позволить. Даже если бы он сам согласился, на данный момент Джек несовершеннолетний, в отсутствии официального опекуна он не может принимать такие решения.       Зомби судорожно дернулся, видимо, кивнул. Из его рассказа Максим не очень четко понял, возможно ли подселение лоа в чужое живое тело без согласия хозяина. Вселялись же они в животных без спроса? Но вот про симбиоз с разумными Ошала рассказывал так, будто согласие было обязательным пунктом. Даже сейчас, под угрозой гибели, чужой не пытался вселиться в мальчика, а искал способы связаться с людьми. Что это? Этика или отсутствие возможности? Почему-то Максиму казалось, что первое.       Ошала объяснил, что в ящике веве его сородичей — фигурки, камушки, кусочки деревьев, сушеные травы, кости животных — вместилища, в которых спали лоа. Новая планета обещала новые впечатления, новые эмоции, новые знания, новое развитие. У него не было такого вместилища, ничего, выросшего на Туами, напитанного ее магнетизмом, в чем он мог бы впасть в спячку и пережить перелет, а после устроиться на новом месте. Ему нужен был Джек, хотя бы на время, чтобы не погибнуть. Ни в кого больше без риска оставить носителя сумасшедшим, лоа вселиться не мог.       — Погодите, — медленно произнесла Катерина, будто что-то вспомнив. — Нужно что-то с Туами, верно? — она быстро встала и ушла в медблок, вернулась, держа в руках деревянную шкатулочку, в которой Бастиан принес ей «лекарства от всех бед». — Это подойдет? Вы не можете дальше использовать тело несчастного пилота. Это нехорошо по отношению к его памяти и к Нине. Да и вам, как я поняла, в нем не очень хорошо.       Ошала согласился с радостью. Он не заходил в рубку, машинное и медблок, зная, что там много чувствительной аппаратуры, да и вообще старался держаться поближе к Джеку, но теперь, наконец, мог отдохнуть и восстановить ресурсы. Тело пилота «Ведьмака» тут же сползло по стулу. Бастиан и Дани переглянулись и пошли за мешком для трупов.       За рассказом Ошала едва не забыли о станции гашения. Если бы не бдительный Валерка, точно пришлось бы возвращаться. Но к концу рассказа успели и пристыковаться, и погаситься, и провисеть на станции около двух часов. Благо дело, станция автоматическая и никто не беспокоился по поводу зависшего корабля — не произошло ли чего странного на борту.       А странного на борту было хоть отбавляй.       — Мы не можем вернуть Джека на Туами, — настаивала Катерина; команда собралась в рубке, обсудить положение без посторонних. — Мы должны сообщить о контакте. Пускай официальные власти выясняют, почему очередные колонисты не доложили им о контакте с новой расой.       — Они могли доложить, но представь в каком ключе? — усмехнулся Бастиан. — Запатентовали же они эту технологию зомбирования. Я более чем уверен, что комиссия Федерации прилетела, посмотрела на этот цирк с перьями и духами предков и решила, что ребята дружно двинулись на религиозной почве. Но человеческих жертвоприношений не совершают, нести свою религию в массы не собираются, живут себе на задворках — и отлично. Прикрыли свои решения законом о правах на свободу совести и вероисповедания и забыли об этом.       — Да, скорее всего так, — согласился Максим. — А если мы вернем им мальчишку, которого они так усиленно спроваживали, кто поручится, что тамошним власть имущим не придет в голову что-то более радикальное, чем запугивание?       — Согласен, пацана им отдавать нельзя. А значит, и в полицию надо звонить не в этом секторе, — пришел к выводу Бастиан. — Надо только с Ниной поговорить, чтобы она нас не сдала. Она нас, мы ее.       — Думаешь, она в чем-то замешана? — спросил Дани… скорее всего Дани. Рыжики упрямо одевались одинаково, и Максиму уже хотелось сделать каждому на лбу пометки разными маркерами, чтобы различать. Но попросить их переодеться он не решался — как-то неудобно, невежливо. Вон, никого же из команды это не напрягает. Да и не близнецы они в конце-концов.       Пилот пожал плечами.       — Надеюсь, что нет. Но одно дело надежды, другое реальность. Кто-то же приказывал им остановиться. Соврала же она нам почему-то.       — Ее можно понять, — вступилась за потерпевшую Ритка. — Просыпается среди незнакомых людей, где находится непонятно, как эти спасатели отнесутся к разумным киборгам не ясно, тем более, будить их не хотят. Я бы тоже, скорее всего, не торопилась все рассказывать.       — Как-то ты не так излагаешь, — поддел ее Бастиан. — Это мы подобрали не пойми кого, с двумя боевыми киборгами, пусть они и спят пока. А этот кто-то еще и что-то темнит.       — Резонно, — согласилась с пилотом Тина.       — Так или иначе, надо звонить в полицию, — заключил Макс. — Про Джека говорить не будем. С ним и новой расой будем разбираться непосредственно в офисе галактической полиции.       — Кэп, девушка сказала, что готова, — сообщил исполнительный Лерка, появляясь на экране перед капитанским креслом.       Бастиан подавился смешком, Катерина усмехнулась, остальные сделали вид, что им не смешно.       Звонки много времени не заняли. Связь была плохая, прерывалась, позволяя слышать собеседника через слово. Максим подозревал, что с момента установки ремонтники с проверкой на эту станцию не заявлялись — им и без этой глуши есть чем заняться.       В полиции их выслушали без энтузиазма: авария — бывает, а что вы хотели, сектор грязный; спасли — молодцы, отлично, счастье, что так сложилось; забрать потерпевших — конечно можно, где-то через неделю патруль будет проходить мимо этой станции, подберет. Нет, раньше никак не получится, сектор большой, патруль — один корабль. Вот если бы вы сами подвезли и потерпевших, и черный ящик в офис…       При звонке в ОЗК Максим тактично не присутствовал, ждал в «предбаннике» у шлюза. Нина вышла смурная: прилететь за ними могли не раньше чем дней через пять, может, четыре, раньше точно не получится. Девушка так смотрела на капитана, будто это лично ее вина.       Картина вырисовывалась не очень удобная. Или нарушать контракт, отвозить Нину и киборгов в офис галактической полиции или хоть куда-то к цивилизации, где они смогут дождаться ребят из ОЗК в комфорте. Или возить спасенных с собой, сдать груз и уже после, освободившись от контракта, довезти их, куда скажут. Нина как мышка сидела в углу, ожидая, что решит команда. Было видно, что идея болтаться еще две недели в космосе с малознакомыми людьми ей не нравится. Но просить спасителей нарушить ради них контракт она не могла — сумма неустойки для перевозчика была слишком значительной, ОЗК ее покрыть не могло.       Да и если бы дело было только в деньгах и задержке груза. На борту «Нагльфара» в спячке находилось несколько десятков чужих. Сколько они проспят? Что будет, когда проснутся? Расчетное время подходило Мари Лаво, но что, если рейс продлится намного дольше?       — Нина, — наконец обратился к девушке Максим. — Вы не против полетать с нами еще немножко? Вы видели и слышали Ошала. У нас есть определенные обязательства даже не столько перед заказчиком, сколько перед представителями другой расы.       — Я понимаю, — сказала Нина, как показалось команде, даже с некоторым облегчением. — Спасибо вам за помощь, вам и так с нами хлопот.       — Это не хлопоты. Вы же не виноваты, что попали в аварию. Такое с каждым может случиться. Хорошо, что все более или менее благополучно обошлось, — подбодрила девушку Катерина.       Нина слабо улыбнулась, обвела команду взглядом и глубоко вдохнула.       — Я, наверное, должна вам сказать, — начала она. — Предупредить…       Она не успела закончить. Над голоплатформой возник мальчик-курсант, щелкнул каблуками и четко доложил:       — Кэп, к станции приближается корабль. Класс — корвет.       Нина побледнела и выдохнула.       — Я как раз хотела сказать… — зачастила она. — Вы просили меня не упоминать о Джеке… Вы тоже не говорите им, что спасли нас.       — Та-а-а-ак… — протянул Максим. — Лерка, они далеко?       — Будут у станции минут через пятнадцать, — доложил искин.       — Отстыковаться можем хоть сейчас, — правильно понял ситуацию Бастиан. — Но все зависит от того, дадут ли нам разогнаться для прыжка. Все-таки это корвет.       — Расстыковываемся, — приказал Максим. — Нина, у вас минут семь, чтобы объяснить нам ситуацию.       Блондинка снова обвела взглядом команду и опустила глаза:       — Когда мы забирали Страйка, все получилось не очень мирно…       — Нам пришел запрос, просит связь, — доложил Лерка.       Похоже, семи минут ни у кого не было.       — Насколько незаконно то, что у вас там вышло? — поторопил Максим; вполне может статься, что лучше сейчас избежать встречи с незнакомым корветом, а подробный рассказ выслушать в более спокойной обстановке.       — Очень незаконно, — призналась Нина. — Но не с нашей стороны. С нашей можно придраться только к превышению самообороны. У них десятки краденых киборгов, про которых никто не знает. Работают на нелегальных разработках. В официальных документах ни про разработки, ни про такое количество дексов ничего не сказано. Вы бы знали, как они с ними обращаются… Мы узнали случайно, и нас попытались остановить…       — Кэп, отстыковались. Так мы удираем или разговариваем?       Максим прикинул и решил, что даже если Нина опять недоговаривает или серьезно сгущает краски в свою пользу, встреча в глухом секторе с незнакомым корветом может закончиться очень по-разному. И шансы на то, что плохо, растут прямо пропорционально тому, насколько сложно вызвать сюда полицию и как долго патруль будет сюда добираться.       — Отходи от станции, разгоняйся и прыгай, — решил Максим. — Все по местам, готовимся к прыжку.       Жаль, конечно, они планировали дойти до Нового Орлеана своим ходом, а прыгать уже оттуда. Но без прыжка транспортник от корвета не уйдет. Значит, плестись своим ходом придется от колонии, а не к ней.       Смутно Максим подозревал, что может еще пожалеть о своем решении.