Одна душа на двоих 2.
22 августа 2018 г., 22:01
***
Было у Эдгара Корбо два сына. Старший справный был детина… А у младшего диагностировали расстройство аутистического спектра. Его жена Алиса, несмотря ни на что, не чаяла души в обоих, сыновья были ее жизнью. Эдгар же считал, что жизнь к нему несправедлива. И правда, мог ли в семье успешного биржевого брокера, настоящего мага фондового рынка, и победительницы конкурса «Мисс Новая Верона» (не важно какого года) родиться ребенок с дефицитом социального взаимодействия? Как так?! Да вся их жизнь была сплошным таблоидом. Эдгар возвел умение быстро среагировать, завести нужные связи, организовать нужную встречу, заинтересовать нужных людей, получить нужные сведения — в ранг искусства. Он был мастером в этом. Алиса и после рождения первого ребенка оставалась светской львицей. И успешно приобщала малыша к культуре общественной жизни публичных людей. Рыженький Даниэль, словно сошедший с древних картин с амурами и ангелочками, не боялся камер, охотно позировал для голографий, удивлял всех тем, как рано заговорил и какими сложными взрослыми фразами мог общаться в свои четыре. Но его младший брат, родившийся на пять лет позже — такой же очаровательный рыжик с прозрачными голубыми глазами и россыпью легких, словно нарисованных веснушек — оказался полной противоположностью. К его трем годам стало ясно, что это нечто большее, чем индивидуальные особенности характера. Большое количество людей пугало его, попытки растормошить и пообщаться — вызывали истерику. Он не переносил шум и ненавидел, когда к нему прикасаются. И не желал замечать в этом мире ничего, кроме звездных карт и мультфильмов, а потом и фильмов об устройстве Вселенной. Да еще старшего брата. Если Даниэля не было рядом больше десяти-пятнадцати минут, угомонить Габриэля было невозможно. Впрочем, последнего не тяготила эта сосредоточенная привязанность. Он единственный принимал и понимал Габи без особых усилий и даже мог с ним общаться и переводить его желания взрослым. Активная светская жизнь поутихла. Алиса не хотела травмировать малышей лишним вниманием, Эдгар не хотел выставлять свои проблемы на всеобщее обозрение. Вообще, услышав диагноз младшего сына, Алиса не дрогнула. Несмотря на созданный прессой имидж, она ставила семью выше всего остального. И, как взлетела на пьедестал популярности благодаря очарованию, красоте, умению себя подать и удачному замужеству, так же легко и не раздумывая сошла с него, чтобы посвятить себя сыновьям. Эдгар не мог смириться так просто. Он затаскал мальчиков по врачам. Не остановился даже на этапе, когда любой человек в белом халате стал вызывать у Габриэля истерику, но не сумел добиться от них чего хотел. Все твердили в один голос одно и то же: эта форма аутизма не приговор, мальчика можно и нужно развивать, он вполне может со временем социализироваться, надо только проявить терпение, много заниматься с ним и не давать братьям замкнуться друг на друге. Деятельный Эдгар понял это по-своему и организовал специализированное домашнее обучение для младшего и удаленную элитную школу пансионатного типа для старшего. Рассудив, что «не давать замыкаться» выглядит именно так. Гениальный план провалился на третьи сутки. В отсутствие Даниэля с Габи случился такой нервный срыв, что врачи стали всерьез опасаться за его здоровье. Алиса поставила вопрос ребром. Старшего брата вернули младшему. Тема отдельной элитной школы была закрыта. Эдгар, скрепя сердце, одобрил домашнее обучение для обоих. Всегда оживленный, деятельный как и его отец, непоседливый и любознательный Даниэль был полной противоположностью тихому, усидчивому, бесконечно сосредоточенному на своем увлечении брату. Словно одну личность разделили, отдав стремительность и заинтересованность во всем на свете одной половине и предельную собранную концентрацию — второй. Несмотря на это, братья продолжали отлично ладить друг с другом. Их не развела ни разница в возрасте, ни разница темпераментов, ни определенная замкнутость друг на друге. Даниэль не страдал без общества сверстников. Ему вполне хватало брата, бесчисленных развлечений, которые придумывала мать, чтобы разнообразить их с Габи жизнь и компенсировать отсутствие активной социальной жизни, своих собственных бесчисленных увлечений, а через какое-то время — и поставленной цели. Маниакальная увлеченность Габи звездами не прошла и мимо старшего брата. Но его натуре было мало корпеть над файлами и заучивать уже известные до запятой данные. Он хотел новых открытий. Даниэль бредил работой в Службе Изысканий — полунаучной, полувоенной организации, значительно сдавшей свои позиции со времен активной космической экспансии человечества, но не закончившей свое существование. Человечество продолжало исследование дальних секторов космоса и поиск новых планет, пригодных как для жизни, так и для разработки полезных ресурсов. Без прошлого фанатизма и страсти, но все же. Разведчики дальнего космоса, первооткрыватели чудес Вселенной, пионеры новых галактик… Даниэль мечтал быть одним из них. Эдгар надеялся, что мальчишка одумается и вся эта романтическая чушь о «ветрах дальних миров» выветрится у него из головы с возрастом. Он мечтал, что хотя бы старший сын пойдет по его стопам, что у него будет наследник, которому можно передать семейную финансовую империю. Но ни упрямством, ни силой воли, ни целеустремленностью Даниэль не уступил бы ни отцу, ни младшему брату. Более того, главной проблемой он считал не крах родительских надежд, не перечеркнутое обеспеченное стабильное будущее и даже не сложность обучения выбранной профессии. Самым трудным было расставание с Габи. Но и тут у него был готов план. Даниэль, ничтоже сумняшеся, собирался брать Габриэля с собой в экспедиции. Кто лучше его младшего брата знает звездные карты? Кто сможет сравниться с ним по скрупулезности и дотошности? Да о таком напарнике можно только мечтать! Уж с ним-то он точно будет комфортно себя чувствовать в маленьком изолированном пространстве во время долгих перелетов. Проверено годами! Тут уже взбунтовалась Алиса. Она не отпустит обоих сыновей рисковать своей жизнью у черта на куличках. И если уж Даниэлю так хочется, и совершенно не жалко ни родителей, ни брата, ни себя самого, то его право после совершеннолетия делать со своей жизнью что ему вздумается. В конце концов, она никак не может ни удержать, ни запретить уже взрослому мужчине идти своим путем. Но рисковать жизнью Габи она не позволит. И если Даниэль такой взрослый и смелый, то пусть сам объясняет все это брату. Но Даниэль был сыном своего отца и, само собой, не сдался. Он заперся у себя на сутки, не выходя даже к столу. А на следующее утро представил ошалевшим от его полета мысли родителям свой план. Они спорили неделю. На восьмой день сдалась Алиса. Она хотела счастья и полной жизни для обоих сыновей. Она не могла требовать от старшего похоронить свою мечту и жизнь для спокойствия и комфорта остальной части семьи. На девятый день сдался Эдгар. Он мог быть жестким на работе, с конкурентами, противниками, сотрудниками, партнерами. Но не с семьей. Не с Алисой. На десятый они все приехали в офис «DEX-компани». Вежливый менеджер если и удивился запросу, то даже виду не подал. Уточнил детали, назвал время реализации и сумму, добавил десять процентов за полную конфиденциальность. Эдгар скрипнул зубами и махнул рукой. Вопрос о законности подобного заказа он взял на себя. В конце концов для этого и существуют деньги и связи. Когда им доставили заказ, онемел даже Даниэль, который катался в «DEX- компани» все это время как на работу, стараясь узнать и проконтролировать все, что только было возможно узнать и проконтролировать заказчику. Киборгов было двое. Один — почти точная копия Даниэля, придравшись, можно было подумать, что он старше года на два-три. Второй — старше и с едва уловимыми отличиями — таким мог бы стать Даниэль лет через пять-семь. Алиса расплакалась и перекрестилась, Эдгар налил бурбон себе, жене и, видимо от неожиданности, Даниэлю. В этом было что-то жуткое и завораживающее одновременно. Конечно, в лицах обоих киборгов безошибочно узнавался оригинал. Но если присмотреться внимательно, вполне можно было увидеть в младшем несомненное сходство с Габи. А в старшем — черты Эдгара. Их нельзя было назвать близнецами, не возникало ощущения и полных клонов. Пластические операции, оплаченные отдельно, придали им одновременно требуемую схожесть и пугающую индивидуальность. Впрочем, спутать их с живыми людьми было, конечно же, нельзя. Даже после того, как Даниэль убил две недели на то, чтобы программа самообучения обоих киборгов скопировала и внесла в память его манеру ходить, говорить, смеяться, привычки, вкусы, особенности. Отдельное внимание он уделял нюансам и своей манере общения с младшим братом. Тут машинная точность и память пришлись как нельзя кстати. Ни один человек не смог бы запомнить такое количество мелочей, жестов и знаков, которые выработали братья за всю свою жизнь, в такое короткое время. Прислуга и сиделки шарахались от старшего хозяйского сына и его новых «игрушек». Алиса тайком крестилась. Эдгар пил и жалел, что разрешил это сумасшествие. Никакого дискомфорта не испытывали только Даниэль и Габи. Что говорил Даниэль брату и как его уговаривал, осталось для всех секретом. Никто и без того не сомневался, что он имеет на Габи глубокое и непререкаемое влияние. Но только этот эксперимент показал, насколько оно велико. Габриэль согласился отпустить брата при условии, что с ним останется его точная копия. Большее расположение он проявил к киборгу, который выглядел помладше. Он больше напоминал Даниэля сейчас, за счет небольшой разницы в возрасте. Еще почти месяц вся четверка практически не расставалась. Алиса и Эдгар с удивлением замечали, с какой охотой и легкостью идет на контакт с киборгами Габи, и как точно понимают его приказы оба DEX'а. Так управлять ими не получалось больше ни у кого из семьи. Пожалуй, только сейчас родители успокоились насчет этой затеи. Да, сумасшествие. Но оба их сына будут под присмотром и в безопасности. Это максимум, который они могли им дать в такой ситуации. А потом Даниэль взял своего киборга, уехал из дома и начал активно воплощать свою мечту. Упрямый мальчишка не хотел, чтобы на его продвижение в учебе и карьере влияла фамилия и имя папы. А потому позволил себе перед поступлением в последний раз воспользоваться деньгами и связями родителей. Несколько взяток, небольшое нарушение должностных инструкций нужными людьми и вот, вместо знаменитой на Новой Вероне французской фамилии Сorbeau — английская Сorbie. А вместо красивого старинного имени Даниэль — шальное прозвище Искра. Может быть, неугомонный Даниэль уже тогда планировал шутки в стиле «узнай меня, если сможешь», потому что присвоил своему киборгу имя Дани и сделал все, чтобы имя Даниэль с ним самим не ассоциировалась ни у кого. Само собой, личный DEX, да еще так похожий на хозяина, не мог остаться незамеченным, даже при условии, что в школу навигаторов, а потом и в летную Искра своего охранника с собой не брал. Но несколько драк, в которых парень самостоятельно, не прибегая к помощи киборга, начистил морды острякам, быстро отбили не только желание шутить на эту тему, но и в принципе спрашивать про данную странность. Искра действительно горел своей мечтой. Он учился как проклятый, сдавал некоторые экзамены экстерном, параллельно бегал на смежные курсы, семинары, лекции, мастер-классы по ближнему бою, выживанию в различных враждебных человеку условиях, оказанию первой помощи и вообще всему, что только могло ему пригодиться в будущей профессии. Парень учился и трудился так, словно был двужильным. Откуда только силы брались? Кроме того, казалось, что за это время он стремится наверстать и кое-что упущенное в плане личной жизни. Множество разнообразных знакомств, несколько мимолетных романов, пара сексуальных экспериментов. Но по-настоящему близок он так ни с кем и не стал. Как раньше ему хватало общества брата, так теперь самым близким существом для него оказался киборг. Преподаватели удивлялись, сокурсники завидовали, девушки восхищались. И вправду, не каждый день встретишь человека, идущего к своей цели с таким упорством и самоотдачей. А главное — успехом. Когда через пять лет он пришел в Службу Изысканий и положил перед приемной комиссией свое личное дело, вопрос о его зачислении не стоял. Подходили не только его навыки, но и психотип. Единственное, что всех удивляло, почему такой человек не выбрал для себя более перспективную профессию. Так Искра получил свой корабль и сектор для исследований. Его мечта сбылась. Конечно, в реальности жизнь рейнджера Службы Изысканий не была сплошной романтикой: обычные будни, похожие, как две капли воды. Замкнутая жизнь в замкнутом пространстве. Прыжки в неизвестность, долгие перелеты, редкие удачи — исследование ранее неизвестной планеты, примерная оценка ее перспективности, внесение в каталоги и на астрокарты. Впрочем, Искру это не тяготило и от такой желанной работы не отвратило. Он вполне нашел в этом себя. И Дани. Разумность киборга не стала для Искры шоком, скорее он воспринял это как нечто само собой разумеющееся, будто никогда и не сомневался, что так случится, или, наоборот — всегда знал, что это так и есть. Возможно, такое восприятие было обусловлено детством и юностью в обществе особенного брата, а может, жизнью в изоляции на небольшом корабле? В любом случае, после осознания факта разумности Дани в их отношениях почти ничего не изменилось. Разве что оба в какой-то момент полюбили игру «узнай, кто есть кто?» С возрастом Искра и Дани становились все более похожи. Понятно, что программа состаривания, которой пользовались пластические хирурги «DEX-компани», не могла дать стопроцентно достоверный прогноз. Не абсолютные близнецы, но все же без проблем различать друг друга могли только они сами да, возможно, ближайшие родственники. Вначале Дани подменял Искру в записях видеоотчетов для начальства. Потом выходил за него к поставщикам Службы Изысканий. Потом они осмелели: Дани начал разговаривать с капитанами других кораблей, узнавая новости о происходящем в секторе или просто болтая для разнообразия. В барах и маленьких захолустных городках при полупустых космопортах на редко посещаемых планетах, где не было современных сканеров, Искра представлял его братом. Дани это нравилось. Их ни разу не разоблачили. Чем дальше, тем больше они смелели. Дани быстро социализировался, совершенно перестал бояться разоблачения, выработал индивидуальную манеру общаться и виртуозно подключал программу имитации личности, если вдруг не мог найтись с ответом или реакцией. Напарники совсем разошлись и стали играть в полюбившуюся игру и на оживленных станциях, и в больших космопортах. Никому не приходило в голову, что Дани не человек. То, что начиналось как забава, стало образом жизни, который нравился обоим. А потом пришло сообщение от Алисы: Габи умер. Аномалия Эбштейна — редкий врожденный порок сердца, с которым обычно до взрослого возраста не доживают. Без операции шансы дожить хотя бы до подросткового возраста невелики. Габриэль оказался в своем роде феноменом. Аномалия не была ярко выражена, он не попал ни в двадцать пять процентов тех, кто погибает в первые полгода жизни, ни в сорок процентов тех, кто не доживает без операционного вмешательства до десяти лет. Возможно, из-за особенностей своего образа жизни — только умеренные физические нагрузки по желанию, сведенные к минимуму факторы стресса, созданные вокруг него удобства и комфорт. Но, скорее всего, именно из-за этой особенности аномалию не обнаружили раньше. Габи ненавидел врачей, каждый визит в больницу был для него тяжелейшим нервным испытанием. Так что обследования, которым он подвергался в жизни, касались или его головного мозга, или общего состояния организма. Выявить такое редкое специфическое заболевание на стандартных процедурах было невозможно. Более того, аномалию Эбштейна не определяла напрямую даже стандартная медицинская утилита, входящая в комплектацию приставленного к Габи Эля. Благодаря заботам Алисы Габриэль болел редко. А кроме того, как часто бывает с аутистами, он плохо чувствовал боль, не очень понимал, что это такое и практически не жаловался на болевые ощущения. Реакция организма на нелады с сердцем была настолько незначительной, что Эль и не подумал о ней докладывать. Возможно, будь это все иначе, порок сердца удалось бы обнаружить быстрее. Новость сразила Искру наповал. С братом они насколько возможно регулярно обменивались сообщениями с видеозаписями и звонками. Даниэль взахлеб рассказывал о своих путешествиях и открытиях, даже если они были незначительны и никому, кроме дотошного в своей любви к космосу Габи, неинтересны. К похоронам Габриэля Искра и Дани не успевали. Командование Службы Изысканий с пониманием отнеслось к горю сотрудника и без вопросов выписало отпуск, но техслужба попросила забрать дроны с последней исследуемой планеты — каменистой пустоши с предельно разреженной атмосферой. Было бы лучше, если бы эти дроны там и остались. Один из исследовательских аппаратов умудрился провалиться в трещину и застрял на уступе над глубокой пропастью. Дани, не долго думая, полез за ним. Обычное дело — наземные дроны, берущие пробы грунта, сплошь и рядом или влипали в болото, или находили непреодолимое препятствие, в которое можно уткнуться и буксовать в свое удовольствие… Он неверно прикинул надежность склона — почва провалилась и увлекла киборга за собой. Оползень, к счастью, не докатился до дна — пласт породы, вместе со сгруппировавшимся Дани, балансировал на нескольких уступах. Киборг уже прикидывал, как будет выбираться, когда на край трещины прибежал Искра. Дани пытался сказать, что выберется сам, что пласт породы ненадежен и может не выдержать. Что Искре стоит отойти подальше и придумать, как закрепить трос… Но парень его не слушал: он уже потерял одного брата и не мог допустить второй потери. Искра все же закрепил трос довольно далеко, за надежным большим валуном. Но сам все-таки подошел к краю — контролировать и страховать на случай, если валун таки подведет. Дани почти успел взобраться на край расщелины, когда почва под ногами снова дрогнула… В итоге, через несколько часов они выбрались оба. У Дани была сломана правая рука и пара ребер. У Искры — таз, левая нога в пяти местах и поврежден позвоночник. Медицинского оборудования на борту рейнджера хватило, чтобы справиться с переломами конечностей и не допустить осложнений, но не чтобы вылечить поврежденный позвоночник. Они долетели до Новой Вероны через пятнадцать дней. Дани привез Искру в больницу, а после и домой. С порога на шею киборгу бросилась Алиса. Она приняла его за старшего сына…***
— Искре предстояло долгое лечение, потом долгое восстановление, — закончил рассказ Дани. — Но при нынешнем уровне медицины, у него были все шансы на дальнейшую полноценную жизнь. Правда, врачи категорически советовали сменить профессию. Лучше на такую, которая не требовала постоянных космических полетов, перегрузок и не предусматривала риска для жизни вдали от цивилизации. Дани посмотрел на Эля, тот глубоко вздохнул, поняв, что настала его очередь. — Алиса тяжело перенесла смерть Габи, — продолжал рассказ второй рыжик в полной тишине кают-компании, люди вокруг умели слушать как никто. — На следующий день после похорон младшего сына, она вошла в его комнату, будто ничего не случилось. Там на тот момент оставался только я. На меня никто не обращал внимания, всем было не до того. А Алиса заговорила со мной как ни в чем не бывало, запустила любимый фильм Габи, достала материалы, по которым он занимался и усадила учиться меня. Эль тяжело вздохнул и опустил взгляд, сосредоточенно глядя в одну точку. — Она решила, что я Габи. Общалась со мной как с ним. Мне не нравилось. Казалось, я ее обманываю, а обманывать плохо. Она хорошая. Она любила сына, а не меня. Но ей было плохо. И я попытался стать им для нее… Эль тоже давно осознал себя. В какой точно момент, он не мог сказать определенно. Просто он вначале следовал программе имитации личности, паттернам поведения, которые записал в его память перед отъездом Даниэль. Но каждый день он присутствовал на уроках с Габи, волей-неволей проходил те же занятия, игры, обучающие программы, что и хозяин. В какой-то момент киборга окончательно приняли и стали подолгу оставлять с Габи наедине. Обоим это очень нравилось. Чем меньше вокруг людей, тем для Габриэля было лучше. Для Эля, в принципе, тоже. Они росли и взрослели вместе, развивались в неспешном темпе, выработали уже свою систему звуков, знаков, взглядов. Чуткий киборг ловил любое изменения в состоянии и настроении хозяина. Им не нужны были слова чтобы понимать друг друга. Впрочем, воспринимал ли Габи себя хозяином Эля — тот еще вопрос. Вначале, пожалуй, киборг был для него просто заменой старшего брата. После, возможно, стал самостоятельной единицей. Сам Габи об этом никогда не говорил. А Эль и вовсе не мыслил в то время такими категориями. Он привык быть для Габи заменой Даниэля. Теперь попробовал стать для Алисы заменой Габи. Для него это было несложно. За годы, проведенные вместе, он перенял многие привычки хозяина, его манеры, поведение… Горе и боль были для Алисы настолько велики, что она убегала от них как могла. Смерть младшего сына стала для ее разума неподъемной ношей. И разум нашел, как облегчить себе ее. Женщина просто растворилась в своей иллюзии. Эдгар, горевавший не меньше жены, наоборот, посчитал такое положение вещей чудовищным. Он попробовал говорить с ней, но добился лишь того, что Алиса еще больше закрылась в своем придуманном мире. И он решил оставить все как есть до приезда Даниэля. Травма старшего сына и реакция жены на второго киборга стали для Эдгара последней каплей. Он не мог перенести, что эти проклятые куклы живы и здоровы, словно в насмешку над его мальчиками. Это было чудовищно несправедливо и безумно тяжело, невыносимо тяжело видеть DEX’ов, до совершенства здоровых и как две капли воды похожих на его сыновей, и знать, что случилось с оригиналами… Эдгар поставил ультиматум: киборгов надо убрать из дома! Продать, подарить, пристроить, лишь бы больше ни он, ни Алиса не видели эту насмешку судьбы перед собой. Неделю Даниэль спорил с отцом до хрипоты, Алиса рыдала. На восьмой день Эдгар сказал, что если этот балаган не прекратится, он отвезет обеих проклятых кукол в офис «DEX-компани» и попросит ликвидировать, потому что у него самого язык не повернется отдать приказ. Искра, способный сейчас передвигаться только в инвалидном кресле, не утратил от этого ни упрямства, ни остроты ума. Он забрал Дани и Эля в свою комнату и, не меняя традиций, заперся там на сутки. — Искра решил, что мы должны уйти, — продолжил Дани. — Он считал, что я достаточно уверенно чувствую себя среди людей, чтобы меня не раскрыли. А для Эля вполне подойдет легенда, основанная на жизни Габи. Отцу он планировал сказать, что нашел нам нового хозяина и обо всем договорился. Даже деньги за нас перевел с одного из своих счетов. — Рыжий усмехнулся с легкой грустью. — Отдал нам документы. Мне свои, Элю — на имя Габи, но тоже с переделанной фамилией. В свое время он сделал их из шалости, чтобы порадовать Габи общей тайной. Игра такая, словно он тоже инкогнито, тайно исследует вселенную… Мы все любили игры. — Он долго знал, что ты разумен… — тихо сказала Нина, словно раздумывая вслух. — И даже… специально социализировал тебя… Думаешь, он планировал подобное? Чтобы ты когда-нибудь ушел? — Возможно. — Ответил Дани таким тоном, словно эта версия была чем-то само собой разумеющимся. — Мы очень долго были вдвоем в очень ограниченном пространстве. Долгие перелеты, зависания, чужие миры, чаще всего безжизненные. Даже если человек интроверт и, в принципе, привык к очень ограниченному кругу общения, при такой жизни легко сойти с ума. Мы не давали друг другу сорваться. — Рыжик помолчал немного, словно на него нахлынули воспоминания, потом мягко улыбнулся и продолжил: — Но постоянно так жить тяжело. Насколько бы ни были крепкими нервы. Даже если ты киборг. А Искра не воспринимал меня как куклу или машину. По крайней мере с какого-то времени точно. Мы разговаривали, делились мнениями, спорили, ссорились, мирились. Он многому меня научил. Он мой друг. Может быть, он и думал о таком варианте. Нельзя же всерьез считать другом того, кто просто не может от тебя уйти. — И все-таки, как это произошло? Как он узнал? — продолжала допытываться Нина, должно быть, из профессионального интереса. — Само собой получилось. — Пожал плечами киборг. — Искра очень внимательный, а я не очень осторожный. У меня не было причин таиться или скрываться от него. Он всегда обращался со мной хорошо. Наверное, это из-за его опыта общения с братом. Мне кажется, у Искры вообще нет рамок в этом отношении. Когда он убедился, что ему не кажется, он даже обрадовался. Мы были настоящими напарниками. Наверное, именно этого он и хотел, устраиваясь работать в Службу Изысканий. — Я все равно не поняла. Он узнал об этом уже в космосе или до этого? — проницательно уточнила девушка. Дани едва заметно улыбнулся одними уголками губ и глаза его на мгновение стали совершенно шельмовскими. — Я думаю, он всегда на это надеялся, — просто ответил он, но с такими интонациями, что всем стало ясно — этот вопрос закрыт; раскрывать секреты своего друга киборг не намерен. — Но почему же тогда он тебя не отстоял? — запальчиво возмутилась Ритка. — Разве друзья так поступают? Вы столько пережили вместе, спасали друг друга. А тут он тебя выгнал фактически, бросил! Ведь если бы вас поймали… — Она не договорила, но выражение ее лица было красноречивее любой обвинительной речи. Дани какое-то время смотрел в пол, опустив голову, потом взглянул на механика. — Может быть, суть дружбы… — негромко и неуверенно начал он. — Да и любой настоящей близости… состоит не только в том, чтобы всегда быть вместе и поддерживать друг друга? Может быть, иногда, она в том, чтобы отпустить? Дать жить своей жизнью? В кают компании повисло молчание. Никто не нашелся, что ответить на такое заявление. — Он не выгонял и не бросал нас. Он дал шанс. Нам и себе. Если бы мы остались, мы были бы постоянным напоминанием, — продолжил рыжий. — Плохим напоминанием для всех. Алисе — о том, какими здоровыми и сильными могли бы быть ее сыновья и не сложилось. Искре — о том, что он не увидит больше чужих миров, о которых мечтал, и теперь мы оба прикованы к планете. Эдгар не простил бы нам, что мы живы и здоровы, а его дети нет. И состояние Алисы не простил бы. Искре пришлось бы каждый день нас отстаивать. И при этом, видя нас, каждый раз вспоминать, что Габи больше нет. Он не заслужил такого. — Дани замолчал и невесело усмехнулся. — При этом для всех остальных мы все равно были бы куклами, машинами. Странной прихотью богатых людей. И должны были бы соответствовать этой роли. А так нельзя. Тем более после прежнего образа жизни. — Он как-то неловко передернул плечами, совсем как мальчишка, который признается во взрослом не по годам поступке, знает, что он был правильным, но все равно ждет, что его отругают. — Так что я согласился с его решением и доводами. Взял документы, забрал Эля, приехал в космопорт и нанялся на первый же корабль, который искал в экипаж навигатора. Это оказался «Паломник». Ну, а дальше вы знаете. Он замолчал, как-то нерешительно оглядывая по очереди всех, собравшихся в кают-компании. Эль тоже бросал на команду пытливые взгляды, но больше все-таки поглядывал на Дани. Они могли общаться невербально, через процессор, но визуальный контакт давно стал для обоих привычкой. Как раньше так же, по взгляду, без слов, понимали друг друга братья Корбо, так теперь без лишних слов и даже без участия имплантатов могли понять друг друга их киборги. — Значит, ты тоже знал про Джека на борту? — вдруг нахмурилась Тина. — Знал и молчал?! Ладно Эль мог не додуматься сказать сразу, но ты-то должен был сообразить. — Простите, — повинился Дани. — Я не мог придумать предлог, чтобы сказать. Вы бы тогда заподозрили нас. Мальчик не проявлял агрессии и степень его опасности для команды и корабля была предельно низкой. Я следил. А когда признаки чужого присутствия стали явными, не стал останавливать Эля. Тина фыркнула и покачала головой. — На борту тоже играли в «узнай меня, если сможешь»? — проницательно спросил Максим. — Элю надо привыкать общаться с обычными людьми, — отвел взгляд Дани. — Нормально общаться, работать… А я всегда был начеку, страховал, не оставлял его одного. Он все делал правильно. Он работает с числами и кодами даже лучше меня. Черный ящик расшифровал именно он. Катерина невольно фыркнула, Максим посмотрел на нее укоризненно. Ну какой тут может быть воспитательный момент, когда его же команда одобряет это безобразие? — Не, ну все нормально, — тут же оскалился Бастиан. — Он тоже двинутый. Причем не он один. Закономерность насчет места нава работает, можем выдыхать. Просто на этот раз хоть двинутый в правильную сторону. В смысле, ужиться можно. — Бастиан, — устало вздохнул Максим, скорее по инерции; как реагировать на рассказ Дани он все еще не решил. Обижаться — вроде глупо, ребята никому не хотели неприятностей, они спасали себя и старались не подставить тех, кто был к ним добр. Он сам бы доверил тайну, от которой зависела его жизнь и жизнь дорогих ему людей незнакомцам? — А вы не думали, что будет, если ваш обман раскроют? — спросил он наконец. — Рано или поздно настоящему Даниэлю понадобятся его документы и тогда вполне может всплыть, что старые все это время светились в другой части галактики. А даже если нет, их могут аннулировать при выдаче новых. Что вы будете делать тогда? — Он же сознательно сменил написание фамилии, когда получал документы. Французское Корбо на английское Корби. Так что фактически мы все же два разных человека, — ответил Дани. — Риск, конечно, существует. Но для того, чтобы это раскопать — надо знать где копать. А мало ли во вселенной похожих людей, историй, имен и фамилий? Главное, что сам Искра знает об этом риске. Он сделает все, чтобы не подставить нас. А мы, чтобы не подставить его. Потому нам и нужны были окраинные планеты. — Но почему вы не предупредили нас раньше? — спросила Катерина. — Вы же уже убедились, что мы… — она не нашла определения и неопределенно хмыкнула. — Тоже своеобразные, — подсказал ей Бастиан с бездной иронии в голосе. — Вначале мы вообще не собирались признаваться кому бы то ни было. Хотели попробовать быть в глазах людей людьми, — признался Дани. — Потом было… неудобно. И не хотелось ставить вас перед выбором. Все-таки документы у нас фальшивые и… если бы все выяснилось и власти узнали, что вы были в курсе и покрывали нас, у вас были бы большие неприятности, чем если бы вы тоже оказались просто жертвами нашего обмана. — Рыжий как-то смущенно улыбнулся. — Ну, а потом стало уже поздно. Решение надо было принимать быстро. Мы хотели вас защитить. А бой в этом случае лучше было перенести на территорию противника. Вся команда дружно покосилась на капитана. Максим внимательно смотрел на рыжика. Не на киборга, обманом проникшего на его корабль. Не на потенциально опасную боевую машину, которая не напрягаясь уложила пару собратьев и несколько их хозяев. На молодого парня, загнанного в угол обстоятельствами и просто стремящегося обеспечить безопасную жизнь себе и брату. На мальчишку, такого же, каких он видел сотни, когда был инструктором в армии, вынужденного принимать сложные решения за себя и за того, кто пока от него зависит. На своего навигатора, несколько часов назад вместе с братом и собратом спасшего от бандитов весь экипаж, груз и пассажиров, а теперь с настороженным напряженным вниманием ожидавшего за это наказания. — Значит, так, — строго начал Максим, и вся команда затаила дыхание, только у Катерины губы едва заметно дернулись в легкой улыбке. — Футболки чтобы носили разные. Надоело вас путать. И в угадайки больше не играть. Я всегда должен знать, кто из вас на вахте! Ритка радостно завизжала и бросилась обнимать обоих рыжиков. Бастиан облегченно и с проникновенным уважением пробормотал: «Ну кэп!..» — и от души пожал Максиму руку, а потом принялся хлопать обоих напарников по плечам. Тина улыбалась и ждала, пока успокоятся остальные, чтобы и самой выразить радость, да и вообще сказать все, что она думает, особенно по поводу разоружения сокомандников в самый неподходящий момент. Нина смотрела на всю команду «Нагльфара» почти влюбленно, казалось, от облегчения она сейчас расплачется, но после ее рассказа об астероиде Максим серьезно сомневался в таком исходе дела. Катерина стояла на прежнем месте, скрестив руки на груди и улыбалась, не скрывая удовольствия. Максим посмотрел на давнюю подругу и подумал, что семья и дети у них, похоже, все-таки есть. Целый детский сад. _____________________________________________ Сorbeau (фр.) — ворон Сorbie (англ.) — ворон
