Дорога, запятнанная воспоминаниями...

Каково это? Иметь надежду… — ДА ЧТО ТАКОЕ ВЫ ГОВОРИТЕ?!!! — кричала на высокого альфу медсестра. Ты знаешь, ведь может все стать гораздо лучше, но… — То сеть, вы предлагаете мне пересадить живое сердце в МЁРТВОЕ ТЕЛО?!!! — девушка с зелёными глазами была в неком недоумении. — От этого человек точно не оживёт!!! — Я прошу вас… — Торд смотрел ровно в глаза недоумевающей, отчего напряжение всё росло и росло. Из небольшого чемодана, что был у него в руках, коммунист начал доставать пачки с купюрами. — Я заплачу вам. — Я вас поняла… — медсестра немедленно выхватила чемодан из больших ладоней, мило улыбаясь. Со стороны курильщика же не последовало ни единой эмоции.

***

Весна… Прекрасное время года. Девушки и молодые юноши начинают влюбляться, на улицах слышно пение птиц, дует лёгкий, даже приятный ветерок, издавая некую прохладу. Даже те одинокие безлюдные улицы наполняются некими лучниками света. Слышен смех детей, подростков и взрослых людей. Где-то на лавочке сидит влюбленная пара, искренне смотря друг другу в глаза. У каждого наступила своя весна… Нет… Далеко не у каждого… Маленькая девочка рассматривала всю эту красоту из окна третьего этажа областной городской больницы. На лице под носом была проведена маленькая трубка, а под глазами огромные фиолетовые круги, видимо, от недосыпа. Белая, без единого грязного пятнышка, палата. Белая кровать, постельное бельё и капельница… Трубочка поменьше была присоединена к правому предплечию девочки с лучевой стороны, входя прямо в вену через мизерную иглу. А эта маленькая девочка до сих пор смотрела на улицу через маленькое отверстие в окне, потому что оно было практически целиком замуровано белыми плоскими досками. Белый… Иногда, такой противный цвет…

***

— Когда может быть начата операция по пересадке сердца? — Ларссон был на неком взводе. Сердце колотилось раз за разом всё сильнее. Становилось напряжно, очень напряжно. Руки потихоньку начали сжиматься в кулаки, а губы иногда сжиматься и вновь возвращаться в начальное положение. — Понимаете… — девушка немного вспотела. Ясно, она волнуется. Скрывает что-то, недоговаривает. — Сердце будет… — Всмысле «будет»?! — Ларссон расширил глаза, — Не пугайте меня! Вы так говорите, словно ждете чьей-то смерти… — Вообще-то… — медсестра теперь уже более уверено посмотрела на самую дальнюю дверь в коридоре. — Вы правы… Мы с вами ждём, когда умрёт она… Послышался звук шлепка по коже. Девушка с округленными глазами схватилась за красную щеку, слегка сгибая колени. — ДА ЧТО ВЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ?!!! — Это вы что себе позволяете? — Ларссон посмотрел на неё пустым взглядом, отчего пробежались мурашки по телу. — Вы не решаете чью-то смерть…

***

Послышался неприятный скрип двери. Девочка обернулась, слегка при открывая сонные фиолетовые глаза. Тоже фиолетовые… Чёрные, слегка разлохмаченные волосы так чудесно смотрелись в короткой стрижке. Маленький милый носик, под которым проходила трубка слегка шмыгнул. — Ко мне запрещают подходить близко… — единственное, что проговорила девочка, медленно хлопая ресничками. Ей было далеко не важно, кто к ней прийдет, ей было уже важно, что к ней пришли… От таких искренних слов Ларссон расширил глаза, но медленно и аккуратно подходить не прекратил. Наконец подойдя к белоснежной кровати, Торд присел на корточки. Девочка была в лёгком бирюзовом сарафанчике. Короткие чёрные волосы мило падали ей на лицо и шею, а эти большие фиолетовые глазки так доверчиво и слегка удивлённо смотрели в те металлические глаза, что брало за душу. Маленькие, красные губки были полопаны. В некоторых местах были маленькие трещинки. Но всё это никаким образом не уродовало… — Как тебя зовут? — мягко спросил Торд, аккуратно поднося большую ладонь ко лбу девочки, но та остановила маленькой ручкой альфу. — Стой! Медсестры запрещают людям дотрагиваться до меня! Несколько секунд промолчав, девочка ответила: - Меня зовут Кэсси... Зрачки всего на секунду судились, но приобрели своё первичное положение в серых глазах. — Они просто не понимают… — уголки губ настолько искренне поднялись, чо это заставило девочку ещё больше округлить глазки. — Какое ты чудо, Кэсси... — А ты не похож на всех… — девочка смотрела куда-то за широкую спину курильщика, — У них не было призраков…

***

Ларссон тотчас обернулся и слегка приоткрыл серебряные глаза. Сердцебиение участилось. — Том? У двери белоснежной палаты стоял Риджуэлл, со слегка при открытыми глазами смотря на девочку. — Я скоро умру и стану такой же, да? — мягкий и столь наивный голос перешёл все границы равнодушия. По щеке Торда прокатилась маленькая слеза, оставляя за собой красную дорожку. — Не плачь! — маленькая ручка опустилась на щеку коммуниста, слегка поглаживая пальчиками. — Почему ты плачешь? — Потому что… — лицо норвежца накрыла легкая улыбка. — Я не собираюсь убивать тебя… Большая ладонь опустилась на чёрные волосы, слегка поглаживая. — Но я обещаю тебе… — Ты поправишься… Фиолетовые глазки быстро хлопали ресницами, а маленькие губки накрыла самая лёгкая улыбка. Торд взял маленькую ручку, после положил на неё свою. — Что это? — девочка вертела в руках маленький брелок. — Подарок искренней любви… — уголки губ при поднялись, после чего Ларссон встал на ноги, медленно удаляясь из комнаты. — А ты прийдёшь ко мне в следующий раз? — голос был настолько наивным, что, казалось, девочка не видела в этом мире такого зла, которое творилось за стенами этой больницы. — В следующий раз… — Ларссон посмотрел таким же добрым взглядом на девочку. Он прекрасно знал, знал, что она смертельно больна. Но он верил… Верил, что такое невинное создание можно спасти… — Я тебя заберу отсюда…

***

— Вы точно хотите согласиться на эту операцию? — врач говорил с серьёзным лицом, но в глазах читалось полное недоразумение. — Безусловно… Только вот… — Ларссон посмотрел на врача с некой злостью. Взглядом он указал врачу на самую дальнюю комнату коридора. — Не стоит вам дожидаться чужой смерти, за счёт жизни мёртвого тела… — Не волнуйтесь! У нас есть новое сердце…

***

Запах спирта… Операционный стол. Врачи разрезали грудную клетку, держа кожу различными зажимами. А Ларссон наблюдал. С большим волнением, с большим страхом на сердце, он ждал… Когда же дело дошло до пересадки сердца, Ларссон достал из кармана небольшую бумажку. Красивым почерком был подписан уговор Демона с вампиром… Врачи почти положили новое сердце в грудину Риджуэлла. Ларссон разрезал ладонь, капнул кровью на слегка пожелтевшую бумагу… Неприятный звон в ушах. Глаза словно озаряет свет, появившийся непонятно откуда. Перед стеклом в операционную Ларссон увидел силуэт призрака. Томас посмотрел на своё тело, после чего повернулся обратно к Демону. Он, лишь слегка, улыбнулся… После этого на глаза навернулась темнота…

***

— Эй! Очнитесь! — альфа чувствовал, как его легонько трясли за плечо. Перед ним стояла та самая медсестра. — Операция!!! Это же чудо!!! Ларссон округлил глаза. Резко подорвавшись с кровати и даже не спрашивая, как он там оказался, Торд бежал в нужную ему палату. Это слишком… — Том!!! — дверь резко отворилась, и Ларссона представился сидящий на больничной койке Томас. Ничего не ожидая, курильщик подбежал к алкоголика, принявшись обнимать, но…  — Кто ты? — гитарист с округленными глазами принялся отталкиваться от себя норвежца. Виски резко запульсировали. В груди сильно закололо. — Том? Том, это я — Торд!!! — коммунист был в растерянности. — Что с тобой? — Я тебя не знаю… — холодно сказал Риджуэлл, отвернув голову к окну. — Но… — Ларссона остановила медсестра, принявшись выгонять под крики из комнаты. Ларссон уже не слышал этого женского крика. Перед последней секундой, когда дверь закрывалась, Торд посмотрел в эти родные чёрные глаза, а после дверь закрылась… Сердце щелкнуло… Почему всё так обернулось? Неужели это всё…

Контракт?

Может ты и уверен в том счастье, что ждёт тебя в впереди, но… Какую цену ты готов заплатить за это счастье?